И вот сидят они вечером с напарником пьют чай и болтают, перед этим сделали обход территории.

И говорит слышит шаги в холле идёт не спеша кто-то, он переводит взгляд на напарника и шопотом спрашивает,

- Слышишь?

Тот шопотом спрашивает, - Двери закрыл на замок?

- Да!

Шаги доходят до их двери останавливаются и замолкают.

Они на измене берут спецсредства и медленно открывают дверь, за ней никого. Двери все проверили, закрыты.

У обоих глаза говорит с блюдце.

Ещё при обходе заметили что собаки куда-то пропали обычно терлись около здания.

До утра они не заснули.

Утром прибежали собаки, а потом приехавшие сменщики рассказали что ходит кто-то часто по зданию, а на втором этаже постоянно что-то с шумом падает и часто по ночам кто-то бегает не один.

И иногда как будто смотрит кто-то из окон этого здания чувство.

У многих моих ровесников отцы, а то и старшие братья имели криминальное прошлое.
Да и эти ровесники, в своём ещё младшешкольном возрасте считали обычным, что украсть, отсидеть, вернуться, снова украсть... - это обычная жизнь обычного человека.
И книжный мальчик, воспитанный на высоких идеалах - я - вполне уживался в этом дворовом коллективе.
...
Было мне 10.
Зима.
За домом - откосы Докторовского озера, с которых мы катаемся на санках, у кого есть. А у кого нет - на больших мешках из плотного полиэтилена с принтом "Нитроаммофос 50 кг Воскресенский химкомбинат".
Я - на мешке.
И мне друганы говорят: "Чо ты без санок? Давай тебе вечером сопрём!"
...
Я был в сомнении. Понимал, что по этике родителей - нельзя. Но сейчас пацаны говорили это так просто и естественно, что возникали сомнения в правильности родительских моральных запретов.
Вечером пошли с пацанами к соседнему дому Менделеева 13-б.
В каждом подъезде стояли детские коляски и санки.
Пацаны выбрали для меня санки.
Чтобы сделать их неузнаваемыми, сломали ногами две деревянные планки на сидушке, и отрезали бутылочным стеклом верёвку.
С этими санками пришёл в свой подъезд, оставил их внизу, поднялся домой.
...
Дома раскололся маме и отчиму.

Отчим вырос московским дворовым пацаном, как Высоцкий: "Я рос, как вся дворовая шпана...". Но он с пониманием относился к высоким педагогическим принципам моей мамы, и к принципам рыцарского благородства моих книг.
Поэтому он понимающе кивал, когда я рассказывал, что, дескать, санки-то я спиздил, но мне не нравится, что завтра ребёнок и его родители огорчатся отсутствием этих санок. Отчим оделся, и мы с ним вместе тихонечко вернули санки в тот подъезд.
А через пару дней он купил мне санки.

...

Просто рассказываю о жизни.

Как оно было.

И мне не нужны чьи-то одобрения, и, тем более - неодобрения.

Мы такие были.

Большинство моих ровесников по тому дому отбыли срок или два. И завязали. Некоторые умерли.

Один - с кем обменивались книгами - исполнил нашу детскую мечту, и стал моряком дальнего плавания! (Мишка 4-й подъезд, 4-й этаж - привет!).

...

Как мне "отжимали" клюшку - расскажу потом.

...