Дом Других (часть 2, ФИНАЛ)
Сколько дней прошло? Бог весть. Я спала, просыпалась. Бежала, пряталась. Жевала комнатные растения и пила затхлую воду из аквариумов. Снова спала – и снов не видела. Плутала. Вот и все мое существование до того момента, пока я случайно не набрела на столовую.
Это была далеко не первая столовая на моем пути, но эту обставили с особой роскошью. Две хрустальные люстры свисали над двумя столами, покрытыми золотыми скатертями. Свободные кожаные стулья перед пустыми фарфоровыми тарелками и шелковыми салфетками – столы накрыли для гостей, которые никогда не придут. Вокруг высились мраморные статуи Венеры. Дубовые напольные часы с маятниками, качающимися в синхронном ритме, хотя их стрелки не сдвигались ни на йоту. От созерцания таких ярких, красивых вещей после унылых блеклых коридоров едва не разболелась голова.
И там, на противоположном конце левого стола, сидела другая я.
Стоило мне войти, как ее глаза расширились от удивления. Нож все еще был в ее руке, словно прирос к коже ладони. Одежда на ней осталась прежней, покрытой пятнами засохшей крови. Она смотрела на меня.
Я все еще топталась у двери, и половина меня по-прежнему порывалась припустить наутек, как и всегда. Но я слишком устала бежать, не зная ответов. Сейчас мы наконец находились на приличном расстоянии друг от друга, а путь к отступлению был совсем рядом. Пришло время выжать из нее все, что удастся.
– Кто ты? – прохрипела я, сама вздрогнув от звука собственного голоса, который не слышала уже много дней. Чтобы унять дрожь, пришлось вцепиться в спинку ближайшего стула. – Чего тебе надо?
– Кто ты? – она склонила голову набок, и ее голос прозвучал так же сипло. – Чего тебе надо?
«Что? Да какого хера, по-твоему, мне надо? Я домой хочу!» – взвыла я про себя. Сделав глубокий вдох, я попыталась взять себя в руки. Истерика бы не помогла.
– Меня зовут Тара, – произнесла я медленно, не сводя с нее глаз. – И я хочу выбраться из этого места. Знаешь, как это сделать?
– Меня зовут Тара, и я. Хочу. Выбраться. Из. Этого. Места, – она подалась вперед и вскинула брови в зловещей усмешке. – Знаешь, как это сделать?
Я с трудом подавила слезы бессилия:
– О господи.
– О господи? – фыркнула другая Тара и покачала головой.
– Пожалуйста, просто помоги мне, – взмолилась я, всплеснув руками. – Или ты хочешь продолжать этот цирк вечно?
– Пожалуйста, просто помоги мне. – Она пожала плечами. – Или ты хочешь продолжать этот цирк вечно? Или? Ты хочешь продолжать этот цирк вечно?
– Ладно! – почти закричала я. – Просто скажи, что я должна сделать!
Она забарабанила пальцами по столу с откровенно скучающим видом:
– Что я должна сделать.
– Господи, ты только и можешь, что повторять? Передразнивать? – сорвалась я.
– Только и можешь.
– Не понимаю, зачем ты это делаешь.
– Не понимаю. – Другая Тара выпятила нижнюю губу и притворно провела пальцем по щеке, изображая слезу. А затем закатила глаза. – Зачем ТЫ это делаешь.
Хватка на стуле сжалась сильнее, зубы заскрипели:
– Разговаривать ты со мной то ли не можешь, то ли не хочешь. Ладно, найдем другой путь. Мотай головой «нет», кивай «да». Ты хочешь выбраться отсюда?
Другая Тара ровно кивнула.
Я выдохнула:
– Отлично. Я тоже. Следующий вопрос. Готова работать вместе со мной, чтобы сделать это?
Она посмотрела на меня с едва заметной, грустной и почти снисходительной улыбкой. И помотала головой.
Мои глаза округлились:
– Но…
Слова застряли в горле, стоило моему двойнику подняться на ноги. В один прыжок она взлетела на стол и понеслась на меня, пиная тарелки и занеся нож над головой, точно меч. Завопив, я бросилась к двери, и безумная погоня закрутилась по новой.
Дни, дни и недели. Коридоры, комнаты и лестницы. Бежевые стены напротив бежевых стен рядом с бежевыми стенами. Приглушенный гул в воздухе. Все это тянулось, тянулось и тянулось. Может, прошли дни, а может, годы или часы. Без возможности вести счет время перестает существовать.
Она караулила повсюду. Вечно сбегала по какой-нибудь ближней лестнице, вечно выскакивала из-за угла, вечно кричала где-то в дальнем конце прохода. Она была неутомима, вечно охотилась на меня. Но это было даже к лучшему.
Видите ли, я начала понимать Дом. У Дома есть свой ритм, свое течение. Стоило мне довериться ему вместо того, чтобы бороться, как ориентироваться стало гораздо проще. Не настолько, конечно, чтобы сбежать – о нет, выхода отсюда не существовало. Но при желании я могла отыскать спальню, чтобы вздремнуть, когда хватало смелости уснуть, могла находить столовые, просторные залы, а один раз даже ванную. Вода из крана не текла. Но это было неважно.
Теперь ускользать от второй стало легче. Она начала впадать в ярость. Ей до безумия, до дрожи хотелось моей смерти, и я то и дело слышала ее вой, когда она заходила в очередной тупик. Она забывала, как двигаться вместе с Домом, а не наперекор ему. Я же двигалась с ним в унисон. Стоило мне захотеть лестницу – я шла по коридорам сквозь комнаты, и впереди обязательно вырастал лестничный пролет.
Мало-помалу я превращалась в часть Дома, переставая быть просто лазутчиком. Я была бактерией в его утробе, клеткой крови в его венах, электрическим импульсом, бегущим по синапсам его мозга. Двигаться с ним – вот и все, что требовалось. Какое-то время это было даже хорошо. Я эволюционировала. Я побеждала.
А затем начались изменения.
Изменения! Никогда прежде в Доме не случалось ничего подобного! И мне это не понравилось. Здесь были правила, здесь обязаны быть правила. Свет всегда горит, стены всегда бежевые, и всего всегда по два. У каждой вещи должен быть двойник!
Все началось с мелочей. Из двух ваз одна оказалась разбита в спальне, где я устроилась вздремнуть. Вдребезги разлетелась именно та, что стояла у моей кровати. Я решила, что, должно быть, сама задела ее во сне, и не придала значения – думать о чем-либо вообще стало вредно. Но подобные знаки попадались все чаще.
Одна рыбка плавает живая, вторая – замерла брюхом кверху на поверхности аквариума.
Одна дверь на месте, вторая – сорвана с петель и расколота на острые щепки.
Один лестничный пролет устремлен вверх, как и положено, второй – расколот ровно посередине, будто от удара молнии. Одно растение цветет, второе – пожухло и поникло. Одно зеркало отражает мое измученное лицо, второе – осыпалось осколками на ковролин.
Двойники уничтожались, исчезали, гнили. Время шло, а я наблюдала, как бесчисленные пары превращаются в одиночек. Это происходило повсюду, в каждом углу. Спрятаться от этого зрелища было невозможно.
Как я уже говорила, думать о чем-либо слишком усердно мне больше не нравилось, но это событие заслуживало серьезных размышлений. В конце концов, оно должно было хоть что-то значить, верно? Главный закон Дома нарушался со все возрастающей скоростью и злобой. Вторая я не могла этого делать: ее не волновало ничего, кроме желания вонзить в меня нож. Я думала об этом, думала так напряженно, что разболелась голова. И тут до меня дошло.
Это было послание от Дома.
Дом наверняка знал, что я хочу уйти. Разрушение близнецов, раз за разом, все это было инструкцией.
Подобная мысль показалась бы мне немыслимой, стоило мне только оказаться в этих стенах. Теперь же она принесла облегчение и, не побоюсь этого слова, восторг. Все стало предельно ясно: выход, ответ. Мне хотелось вернуться в реальный мир, а в реальности любая вещь существует в единственном экземпляре. Каждый отпечаток пальца и каждая снежинка неповторимы, все само по себе. Чтобы вернуться в реальность, мне требовалось уничтожить двойника.
Какое это упоение – быть охотником. Роль далась мне куда естественнее, чем бегство. Теперь я знала этот Дом, знала его лучше, чем та, вторая. Дом помогал мне, вел сквозь лабиринт, пока я шла на тихий звук ее шаркающих шагов. Медлительная корова. Я шла, шла и шла, чувствуя, как ее присутствие становится осязаемым. Да, она была близко. У меня все получится. Я смогу победить. Дом на моей стороне, на стороне настоящей “я”.
Я вышла в дверь и оказалась в новом коридоре. Нет, в старом. В знакомом до боли.
Ни столов, ни картинок, никаких признаков уюта. Только бежевая краска, ровный свет двух потолочных ламп и ряды распахнутых дверей по обе стороны, зеркально отражавших друг друга. И, конечно же, человек в самом конце галереи. Мой двойник.
Она больше не двигалась с прежней скоростью. Стала менее резкой. Нож поблескивал в ее руке, но этот вид больше не пугал – слишком уж примелькался. Она склонила голову набок и уставилась на меня, будто ожидая, что я рвану обратно в дверь, из которой только что вышла. Я лишь покачала головой и рассмеялась ей в лицо. Никакого бегства, не в этот раз. Я была койотом, воющим в ночи, я была хищником, не знающим страха перед смертью. Жизнь и смерть остались в прежнем мире, в Доме они не значили ничего.
Позади меня маячила дверь наружу. Проверять ее я не стала. Знала – заперто. Заперто до тех пор, пока я не сделаю то, что должна, чего ждет от меня Дом.
Я бросилась на вторую. Натиск ошеломил ее, выбил из колеи нашего вечно повторяющегося сценария. Она застыла в конце коридора как вкопанная, пока между нами не осталось всего пара футов, а затем очнулась от шока и вскинула нож для удара. Но я была готова, я знала, как она замахнется, и пригнулась. С разбегу я протаранила ее, сбивая на пол. Пнула в живот и наступила на запястье – она закричала, выпуская оружие, и нож стал моим. Моим!
Она попыталась подняться, но я полоснула лезвием по ее лицу. Копия рухнула на пол с глухим стуком. Я придавила ее к земле. Нужно было довести дело до конца, прямо сейчас, ведь единственный шанс наконец оказался в моих руках. Я занесла нож и вонзила его ей в грудь. Потом еще раз. И еще. Я била ее в живот, в шею, всюду, куда попадало лезвие. Нужно было убедиться, что все сработало. Нужно было убедиться, что она мертва.
Пока я работала, кровь летела брызгами, омывая меня багрянцем. Она превратилась в обмякшую тряпичную куклу. Бледная подделка. И как я только могла называть ее «другой Тарой»? Будто ее вообще можно было сравнивать со мной! Она не была Тарой, никогда ею не являлась. Тарой была я, я сама! Она хотела отобрать это у меня. Вот почему Дом заманил и запер меня здесь – чтобы я сделала то, что должно. Избавилась от фальшивки.
Я победила. Я возвысилась. Меня нельзя заменить. Я осталась единственной.
И тут за моей спиной с грохотом захлопнулась дверь.
Я резко замерла. Нож завис в воздухе, а капли крови падали на спутанные волосы. Я обернулась и встретилась со своими же глазами.
В конце коридора стоял очередной двойник, очередная фальшивка. Чистая, с широко распахнутыми от ужаса глазами. И запертая дверь позади нее.
Разумеется, вы знаете, что будет дальше.
Эти записи – мое завещание и мое извинение перед тобой. Потому что, если честно, мне тебя жаль. Ты ведь не знаешь, что ты фальшивка. Не знаешь, что ты двойник, копия, реплика. Тебе, должно быть, очень страшно. Я помню это чувство. Я вижу его в твоих глазах прямо перед тем, как ты ныряешь в очередной коридор, комнату или лестничный пролет. Я окажу тебе любезность и объясню все – то, чего прошлый фантом мне объяснить не удосужился. Пришлось написать. Говорить стало невозможно. Слова просто бесконечно повторяются во рту.
Теперь я понимаю. Понимаю, что пытался сделать мой двойник и почему она была обязана пойти на это. Но у меня все получится, там, где она оступилась. Мне жаль, но ты должна понять: остаться должен только один.
Никаких других.
КОНЕЦ ИСПОВЕДИ ТАРЫ
***
Занятная чертовщина.
За те дни, что прошли с момента прочтения этих записей, мне удалось проверить кое-какие факты. В Орегоне действительно нашлось заявление о пропаже девушки с таким же именем и внешностью. Тщательно изучив дело и несколько заметок об ее исчезновении, я с уверенностью могу заявить: тетрадь принадлежит ей. Заявление подали всего месяц назад. Был ли наш месяц тем же месяцем для бедняжки Тары – бог весть. Судя по ее наблюдениям и отчетам о местах, похожих на этот Дом, время внутри течет совершенно иначе.
Ах да, если вам интересно – Дом я тоже видел.
В ночь перед утренним вылетом домой я часами колесил по округе. Мне до безумия хотелось увидеть Дом своими глазами, хотя бы мельком заглянуть внутрь. Исповедь Тары лишь раззадорила мой аппетит, заставив исступленно искать информацию, ответы. Неведение не давало спать по ночам. Уверен, некоторым из вас знакомо это чувство. Будто зуд, который невозможно унять. Навязчивая идея, от которой не отделаться. Любопытство действительно губит кошку, причем делает это медленно.
Возможно, Дом учуял мое отчаяние, потому что стоило мне решить, что на сегодня хватит, и развернуться в сторону мотеля, как впереди, почти скрытый безмолвными рядами деревьев, замаячил оранжевый огонек крыльца.
Ударив по тормозам, я бросил машину на обочине и побежал наверх, невзирая на вспыхнувший внутри страх. Дом проступил из темноты. Он выглядел точь-в-точь как описывала Тара, вплоть до мельчайших деталей. Прекрасная западня, поджидавшая теперь меня. Пока я приближался к двери, мысли неслись вскачь. Возможные варианты вызывали одновременно прилив эйфории и ужаса: что я увижу, когда распахну дверь? Наткнусь на этот странный, вечный лабиринт из дневника? Встречу саму Тару и ее двойника? Или там окажутся другие пленники? А вдруг эти записи – лишь плод больного рассудка, а внутри строения скрывается нечто совершенно иное, с чем Тара даже не сталкивалась? Вдруг для каждого вошедшего изнанка меняется?
Все это и многое другое вихрем проносилось в голове, пока я не обхватил ладонью дверную ручку и не потянул на себя.
И в итоге ни один вопрос не получил ответа, потому что Дом меня не впустил.
Дверь осталась запертой, как я ни бился. Окна не поддавались, а жалюзи были наглухо опущены, лишая возможности рассмотреть интерьер. Целый час я безуспешно пытался найти лазейку. Наконец я отвернулся, а стоило мне секунду спустя обернуться назад…
Дом уже исчез.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
