Мы не видели Мэтта несколько недель. В компании все думали, что он уехал или что его сестре стало хуже. Даже босс ничего не знал, да и телефон Мэтта оказался недоступен. Я рассчитывал хотя бы на сообщение – после девяти лет дружбы не верилось, что можно испариться без предупреждения.
Тем сильнее был шок, когда в пятницу вечером он заявился в наш привычный бар. Мэтт, казалось, искренне обрадовался встрече, а вот я просто оцепенел: не раз к тому времени успел уже грешным делом подумать, что его уже нет в живых. В ту ночь мы долго говорили . Мэтт выглядел уставшим, но бодрым и полным жизни – все тот же чудаковатый, веселый парень. Мы просидели до закрытия. Планов на выходные у меня не было, и Мэтт позвал к себе. Прежде я бывал у него пару раз: в квартире всегда царил порядок, порой там даже собирались небольшие вечеринки. Он приглашал и других коллег – тех, кого недолюбливал меньше остальных.
Но стоило ему открыть дверь на этот раз, как увиденное повергло меня в ступор. В нос сразу ударил жуткий смрад. Повсюду высились горы мусорных пакетов, а кухня напоминала зону боевых действий. Грязная посуда, объедки и гниющие остатки еды валялись на каждом шагу.
– Э-э… Мэтт? – я замер на пороге. – У тебя точно все в порядке?
– Конечно. А что? – мгновенно отозвался друг.
Я обвел руками прихожую, указывая на царивший вокруг разгром.
– А, просто не успел прибраться, – весело отмахнулся он. – Проходи, давай бахнем по пиву.
Мэтт растолкал мусор на кухне и попытался открыть холодильник, но дверцу намертво заблокировали огромный мешок и пара коробок.
– Ох, Дэн, погоди секунду, – прокряхтел он, сражаясь с хламом. – Иди пока, устраивайся в гостиной. Я сейчас.
Нехотя я оставил его на загаженной кухне. Боком протиснулся по узкому коридору, обходя смердящие пакеты и коробки. Едва я добрался до дверного проема гостиной, как позади раздался оглушительный грохот, а следом – ругань и крик Мэтта, что все под контролем.
Нервы слегка сдавали, но я все же шагнул из заваленного хламом коридора в гостиную – и застыл. Словно пересек невидимую черту. Здесь царила идеальная чистота, вещи лежали на своих местах, пахло свежестью. Мебель блестела, будто ее только что натерли воском. Может, Мэтт и не врал – может, с ним действительно все хорошо.
И тут ноги буквально приросли к полу. В одном из кресел кто-то сидел. Фигура в белом балахоне. Лица разглядеть не удавалось: голова была низко опущена, а длинное одеяние скрывало тело с ног до головы. Виднелись только кисти рук – длинные, желтоватые, с обгрызанными в кровь ногтями. Существо восседало, как король на троне, положив мерзкие руки на подлокотники.
Я стоял, потеряв дар речи.
– Что не так? – раздался из-за спины голос Мэтта.
– Это еще кто такой, черт возьми? – спросил я, отказываясь верить глазам.
– Ой, да брось ты так смотреть, – весело хмыкнул Мэтт, протягивая мне бутылку. – Это просто сосед.
– Сосед? С каких пор у тебя кто-то живет? – я все еще не двигался с порога.
– Недавно съехались, – ответил он, протискиваясь мимо меня в комнату. – Давай, Дэн, присаживайся к нам.
В гостиной повисла гнетущая тишина. Мэтт развалился на диване, потягивая пиво, а странная фигура замерла в кресле – неподвижная, исполненная какого-то торжества. Я же тем временем лихорадочно искал глазами путь к отступлению.
Как усердно Мэтт уговаривал меня присесть, так же усердно я отнекивался: мол, и так всю неделю торчал в офисном кресле, лучше постою. Я принялся мерить шагами комнату.
– Ну, как сам-то, Дэн? – спросил друг, прикладываясь к бутылке.
– Да нормально… – занервничал я, уставившись на старое фото на полке. – Все по-прежнему, в общем-то.
Гнетущая тишина вернулась. Тот легкий, веселый тон, что задавал нашу беседу в баре, испарился. Мы сидели в нелепом оцепенении – трое незнакомцев, запертых в четырех стенах.
– Слушай, Мэтт, – я наконец набрался смелости, – мне, пожалуй, пора. Завтра, э-э… дела с утра.
– В баре ты говорил, что на выходные планов нет, – мгновенно парировал он.
– А, ну да… – замялся я. – Точно, просто вспомнил только что.
Мэтт сделал еще глоток, прищурившись.
– Я… понимаешь, мне правда… – язык заплетался от нервов. – Правда пора идти.
Он тяжело вздохнул, поставил пиво на журнальный столик и уставился прямо на меня. Лицо его вмиг похолодело.
– Дэн. Что не так? – голос звучал бесстрастно.
Я огляделся, чувствуя, как внутри нарастает паника. Каждая клетка тела кричала: «Беги к двери и не оглядывайся!»
– Мэтт… – выдавил я наконец. – Да вся эта ситуация дикая. Разгром в прихожей… и вообще.
Он выглядел искренне озадаченным, будто только сейчас заметил, в какой помойке живет. В голове промелькнула мысль: может, его так называемый сосед тоже ничего вокруг не замечает?
– И… – я понизил голос, – вот этот тип.
– Я же сказал, это мой сосед, – резко отрезал Мэтт. – Проснется – познакомлю.
– Он… спит? – я с опаской покосился на фигуру в капюшоне. – Ладно, неважно. Мне надо идти, Мэтт. Прости, но я пас.
Я развернулся к коридору, успев сделать всего пару шагов.
Мэтт этого и ждал. Он подскочил, выхватил что-то из-под диванной подушки и, прежде чем я успел среагировать, с размаху впечатал мне в лицо разводной ключ. Кровь брызнула из носа, заляпав стену. Два зуба разлетелись в крошево. Доля секунды – и я уже валялся на полу. Мир завертелся. Горячая, с металлическим привкусом юшка потекла по щекам.
– Дэн… – донесся глухой голос друга. – Прости… Дэн, это воля Ангела.
В себя я пришел, не понимая, где нахожусь. Резкий свет, отражавшийся от белого кафеля, резанул по глазам. Я яростно заморгал, пытаясь вернуть четкость зрению и мыслям.
– Дэн, – голос Мэтта доносился как из бочки, будто откуда-то издалека. – Мне жаль, правда. Но я должен.
Я попытался поднять голову, но тело едва слушалось. Кровь капала изо рта и носа редкими, тяжелыми каплями. В этот момент до меня дошло: руки связаны.
Зрение мало-помалу восстановилось. Мэтт сидел передо мной на краю ванны. Самого меня прикрутили к радиатору. Но хуже всего был не он. В дверном проеме высился силуэт.
Белый балахон скрывал все тело, а капюшон сидел так низко, что лица было не разглядеть. Виднелась лишь морщинистая, темно-бордовая шея – будто ее измазали какой-то краской. Кожа казалась древней, человеческой и нечеловеческой одновременно. Ступни тонули в подоле, а руки тварь прятала в рукавах.
– Дэн, – снова подал голос друг. – Христианскую Библию помнишь?
Я уставился на него. Стоило шевельнуть головой, как рана на носу снова открылась, и теплая кровь потекла с новой силой. Я смотрел ему в глаза – со злостью, с ужасом, но ярости во мне сейчас было куда больше, чем страха. Как старый друг мог так поступить со мной?
– Значит, не помнишь, – заключил Мэтт, не дождавшись ответа. – Тогда я расскажу тебе историю. Историю Авраама.
Я не отводил от него взгляда. Ненависть полыхала внутри обжигающим пламенем. Как можно было так глупо и слепо угодить в ловушку?
Мэтт покосился на замерший в дверях силуэт. Тварь не двигалась и не издавала ни звука.
– Понимаю… – тихо обронил он в пустоту, словно подчиняясь приказу, который слышал только сам. – Тогда сделаем по-твоему.
Он поднялся с края ванны и сделал шаг ко мне.
– Дэн, Авраам был готов принести в жертву собственного сына, – холодно произнес друг. – Это была проверка веры. Но скажи мне – получил ли Авраам что-то взамен за послушание?
Я промолчал. Мысли путались: я не понимал, к чему этот бред, чем все закончится и в какой момент приятель превратился в религиозного маньяка.
– Тоже не знаешь ответа? – вкрадчиво продолжил Мэтт. – А вот я был избран. И уже получил награду.
– Что за херню ты несешь? – прорычал я, сплевывая на пол густой сгусток крови.
– Эбигейл идет на поправку, – сурово отрезал он. – Возможно, ее скоро выпишут из больницы.
Глаза мои округлились. Эбигейл – сестра Мэтта. Она годами боролась с раком. При последнем разговоре в офисе друг признался, что шансов почти нет. И вдруг, спустя пару недель, она идет на поправку? Религиозный бред пугал, но это… это уже пахло чистым безумием.
– Дэн, – выдержав паузу, повторил Мэтт. – Все благодаря ангелу. Я приносил ему подношения.
– Мэтт! – закричал я, когда сквозь туман в голове наконец пробилось осознание. – Ты сошел с ума!
– Тихо! – рявкнул он. – У меня есть доказательства! Сестра исцеляется! Мне нужно было лишь принести Богу и Его ангелу простые жертвы.
– Простые?! – взревел я в ответ. – Убить человека – это просто?
– Я никого не убивал, – занервничал он. – Только пищу… животных. Это другое.
– Ради всего святого, Мэтт! – взмолился я. – Зачем тогда ты пытаешься убить меня?
– Я не собираюсь тебя убивать, – мягко ответил он, снова косясь на фигуру в белом капюшоне. – Это история Авраама, Дэн. Тебе нечего бояться.
Затем он улыбнулся – ласково, почти по-доброму. Словно я не сидел привязанным к радиатору в ожидании смерти.
Мэтт и странная тварь оставили меня одного. Друг ушел готовить алтарь. Никаких сомнений: он окончательно лишился рассудка. А это белое чучело в дверях… никакой он не ангел. Черт, я вообще сомневался, что это человек. Нужно было делать ноги, пока меня не пустили на убой.
Я дернул трубу радиатора, пытаясь сорвать веревки с запястий, но путы не поддались.
– Дэн… что ты делаешь? – раздался от двери спокойный голос Мэтта.
Он стоял там и наблюдал за моими жалкими попытками сорвать трубу. В руке он сжимал тот самый ключ, которым вырубил меня. Я оставил трубу в покое и, насколько позволили веревки, приподнял связанные руки, сдаваясь.
Мэтт не спеша приблизился. Движения его оставались спокойными, естественными – словно он собирался устроить барбекю на выходных, а не принести меня в жертву. Он развязал узел и рывком поднял меня на ноги. Кисти все еще были связаны, но я получил свободу – и медлить не стал. Сильный толчок в грудь отправил друга прямиком в ванну, а я испуганным кроликом припустил к выходу.
Едва я добежал до гостиной и свернул к прихожей, как дверь перед самым моим носом с грохотом захлопнулась. Будто ее припечатало резким порывом ветра. Я вцепился в ручку и рванул на себя, но та даже не повернулась. Обернувшись, я увидел, что Мэтт уже выбирается из ванны, а фигура в капюшоне как раз выходит из гостиной. Мельком заглянув внутрь комнаты, я мгновенно понял: лучше сдохнуть прямо здесь, чем вернуться туда.
Стены гостиной были выкрашены в красный – скорее всего, кровью. Повсюду горели свечи, а с потолка свисало нечто, напоминающее части животных туш. Но главное – на диване лежала моя сумка. Смартфон был там, я всегда носил его внутри. В один прыжок я долетел до дивана и выхватил трубку. Мэтт, пошатываясь и держась за голову, только выходил из ванной. Белая фигура бездействовала. Она просто замерла в проеме, а подол ее балахона слегка колыхался, словно от сквозняка.
Шагнув в мою сторону, друг внезапно застыл. Казалось, тварь в капюшоне беззвучно говорит с ним, но я не слышал ни слова. Набрав номер экстренных служб, я едва успел заговорить, а в мою сторону уже донесся тяжелый топот. Это был Мэтт, летевший на меня со странным ножом в руке.
Сказать оператору много не удалось, но я надеялся, что криков и возни хватит для вызова патруля. Мэтт полоснул меня, и лезвие вошло глубоко в предплечье. Завопив от боли, я со всей дури пнул его между ног. Со стоном, он отшатнулся и выдернул нож из моей руки. Я бросился на кухню. Друг быстро пришел в себя и снова навалился сверху. Мы с грохотом врезались в кухонную тумбу у окна и повалились на пол.
Перехватив меня, он со всей силы съездил мне по лицу. В носу что-то хрустнуло, кровь брызнула на линолеум. Затем удары посыпались один за другим – в голову, по ребрам, в грудь, – и каждый следующий становился тяжелее предыдущего.
– Да неужели ты не понимаешь, Дэн?! – кричал он в исступлении. – Бог спас бы тебя в самую последнюю секунду!
Я мог лишь клокотать кровью. Лицо превратилось в месиво, от каждого тычка перед глазами вспыхивали искры. Мэтт поднялся, вытер пот со лба и принялся озираться в поисках выроненного ножа.
– Проклятье, Дэн! – заорал он. – Стоило мне войти в тот бар и увидеть тебя, как я понял: это Его воля! Я знал, что ты пришел помочь мне! Ну какого хрена ты все так усложняешь?!
Он нашел нож, подобрал и снова ударил меня ногой – с размаху. Сознание едва удерживалось; кровь заливала лицо, сочась и из разорванного предплечья. Перехватив меня за ноги, друг поволок мою тушу по полу обратно к гостиной. Сквозь пелену перед глазами я заметил валяющийся на линолеуме телефон – экран все еще светился, а линия оставалась открытой.
– Помогите… – прохрипел я изо всех сил, проезжая мимо трубки. – Помогите мне…
– Бог! – визжал Мэтт. – Бог и Его ангелы! Вот единственные, кто может помочь! Да неужели ты не видишь, Дэн?! Ангел здесь – он явился, он живет со мной!
Он затащил меня в комнату, где смрад гнили стоял столбом, и напоследок пнул. Белое чучело в капюшоне высилось тут же – или парило в воздухе, я уже не разбирал. Мысли путались, зрение отказывало, а в голове стучала одна-единственная мольба: «Только бы не сдохнуть здесь».
Мэтт замахнулся, высоко подняв нож над головой.
– А теперь Бог спасет тебя, – выдохнул он и обрушил лезвие вниз.
Обжигающая боль вспорола бок. Я закричал – сдавленно, надрывно, звук едва вырвался из горла, но этого хватило, чтобы всевышний, возможно, услышал.
Потому что следом раздался грохот снаружи. Входную дверь выбили. Мэтт взревел и с ножом наперевес выскочил из комнаты. Эхом грянули пистолетные выстрелы.
Я уставился на баранью голову, прибитую к стене. Угасающий разум почему-то зацепился за мысль: где он вообще ее раздобыл? В нашем городе овец отродясь не водилось.
Донесся топот ворвавшихся копов, крики, требования вызвать скорую. Один из офицеров опустился рядом и с силой зажал рану, пытаясь остановить кровотечение. Голос его звучал спокойно, но паника все же пробивалась. Шевельнуть головой я почти не мог, лишь слабо кивнул. Коп что-то крикнул напарнику и выбежал.
И тут в поле зрения поплыл край белого балахона. Подол его был измазан подсохшей грязью. А за ним… ноги. Даже сквозь туман они внушили мне дикий ужас. Это были не человеческие конечности. Из-под ткани виднелись ноги огромного козла, черные копыта тихонько цокали по деревянному полу.
– Мы еще встретимся, – прошептала фигура в белом капюшоне, наклонившись к самому моему уху.
В нос ударил запах – удушливая смесь крови, разложения и чего-то древнего. Где-то в глубине затухающего сознания я понял: эта тварь – корень всего безумия.
– А пока, – мягко добавила она, – береги себя, маленький ягненок.
Пришел в себя я уже в больничной палате. Окружающие пребывали в шоке: никто и подумать не мог, что Мэтт способен так повредиться рассудком. В полиции заявили, что больше никого в квартире не нашли. Даже после того, как я выложил им все до единого слова. Они твердили, будто психика просто не выдержала травмы.
Но я отчетливо помню фигуру в белом балахоне. Смрад, исходивший от нее. И ноги.
И в одном я уверен на сто процентов: это был далеко не ангел.
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.
