Сегодня было очередное собрание по рабочим вопросам между заказчиком и подрядчиками. Как всегда по традиции на таких совещаниях ругают одного из подрядчиков за срыв сроков, тот все всегда валит на своего начальника техотдела, штатного козла отпущения, так сказать.
Прилюдно его сношают обещают лишить премии/уволить/посадить/убить и т.д. Он все время пытается оправдаться объективными и необъективными причинами, обещает все исправить, что больше такого не повторится, но ничего не меняется и все повторяется заново. Сегодня все опять пошло по привычному сценарию - во всех бедах признали виновным начальника техотдела и начали его опять песочить по полной. И тут обычно покорный и терпеливый козел отпущения вдруг заупрямился, замотал своими рогами и выдал ответную тираду. Оказывается в его отделе подчиненные в основном женского пола, все как на подбор умницы и красавицы, но есть одно но: все устроены по блату, одна является племянницей какого крутого бизнесмена, другая любовница зама, третья вообще звезда - подруга жены генерального. И бедный мужик никакого рабочего задания им дать не может, чуть что они считают что он до них домогается прикрываясь рабочими делами и бегут жаловаться своим крышам. Вот и получается что тащил мужик на себе эту всю гоп-компанию.
А последней каплей стало что одну из его сотрудниц отправили отдыхать на море, но рабочие часы сказали ставить как-будто она на работе сидит, чтобы дни отпуска не тратить, ей же он еще осенью пригодится.
Не знаю чем дело кончится, может уволят такого разгильдяя за невыполнение плана, может нет, но скандал получился хороший.
Не всегда наркозависимость в юном возрасте и пристрастие к воровской культуре становятся билетом в один конец. NEWS.ruрассказывает историю Виктора — безнадзорного подростка из нулевых, обворовывавшего квартиры по ночам и сидевшего на героине.
Употребление наркотиков наносит вред здоровью.
Бабушка — глава семейства
В Братске, сибирском городе на берегу Ангары, в семье глухих родился мальчик Виктор. У матери было шесть классов образования, у отца — два. Главным взрослым в семье всегда была бабушка: она ходила на родительские собрания, проверяла уроки, обучала быту.
Пока бабушка была жива, Витя учился на «хорошо» и «отлично», ходил к платному репетитору по английскому. Но на семью обрушились несчастья: дядя украл из дома полстакана золота, а потом выяснилось, что в купленной трехкомнатной квартире остался прописан несовершеннолетний. Вернувшись из армии, он отсудил жилье обратно.
Позже бабушка уехала в Москву ухаживать за крестной Вити, у которой обнаружили рак. Женщина не пережила болезнь, а вслед за ней умерла и бабушка.
Кот с монтировкой — одна из первых воровских татуировок, которые Виктор набил себе в местах лишения свободы
«Можешь только грузчиком пойти работать»
В двенадцать лет Вите пришлось переехать в маргинальный район. В новой школе в туалете во время перемены курили по пятнадцать человек, педагоги смотрели сквозь пальцы. В первый же день Витя подрался.
«Первое мое знакомство с одноклассниками — это драка. У меня забирает какой-то парень шапку, и я без разговора его бью. Я его избил, все как-то уважали меня там», — вспоминает Виктор.
Новое окружение внесло в жизнь алкоголь и табак, уважение к старшим испарилось. Целый год Виктор не ходил на русский — учительница выгнала его из класса и велела не возвращаться.
«Я не помню, то ли я послал ее, то ли еще что-то. Все как-то неуважительно к учителям относились. Я это все видел, и, естественно, мой молодой ум уподобился этому всему», — объясняет он.
Виктор рано пристрастился к алкоголю и наркотикам
Отец начал спиваться, мать последовала за ним. Школьник остался предоставлен сам себе. К пятнадцати годам Витя и его друг Максим, выходец из спецшколы, решили озолотиться.
«Работать я не мог. У нас там не было такого, что молодежь может пойти в „Макдоналдс“ подработать. Ты можешь только грузчиком пойти работать. Но из меня в то время — я полтора метра ростом — никакой грузчик. Мне дай ящик пива — я умру вместе с ним, не унесу никуда», — рассказывает Виктор.
Зато его комплекция идеально подходила для проникновения в квартиры через окна.
«У нас был план такой: просто прийти, постучаться в квартиру. Если нет никого, поставить „сторожок“: спичечку ставишь под дверь и следишь. Если вечером или ночью не открывается, значит, уехали на дачу. Когда уже темнеет, залазишь в форточку», — делится мужчина.
Две-три квартиры за ночь
Первое дело — квартира на втором этаже. Юноши забрались в нее с улицы. Сердце колотилось, ладони потели. Собрав технику и ценности в простыню, вынесли через дверь. В другие разы, если дверь не открывалась изнутри, спускали добычу по веревкам.
Летом темпы нарастили: могли обворовывать по две-три квартиры за ночь. Иногда лезли даже туда, где хозяева спали.
«Бывало, даже мы в спящие квартиры залазили. То есть в 04:00, спит человек, ты залазишь и из-под носа у него прямо телефон забираешь. Или до сумочки доходишь, сумочку берешь — обычно там деньги. Бывало, просыпалась — просто выпрыгиваешь в окошко», — вспоминает Виктор.
Полиция гонялась на скрипящих «бобиках» — старых УАЗах, которые пищали за квартал до появления. Но страх перерос в кайф: спланировать, проникнуть, вынести — и остаться незамеченным.
Две дозы в день
К адреналину добавились химические стимуляторы. Сначала Виктор курил траву, потом перешел на инъекции. Сначала «просто баловался» героином, затем доза понадобилась ежедневно. Потом — дважды: утром и вечером. Жизнь замкнулась на поиске денег на очередную дозу. От краж перешли к грабежам — вырывали сумки у прохожих.
«Дергали сумочки мы еще у женщин. Но потом нам старшие довели, что это очень плохо. Воровать можно, а грабить — это варварство. За это будете наказаны потом», — рассказывает Виктор.
За одно из ограблений совершеннолетний Виктор получил условный срок. Суд прошел незадолго до призыва, а из-за судимости в армию его не взяли.
Телефон в прямой кишке
В следующий раз Виктор оказался в камере на два месяца. Вместе с подельником они «шли в несознанку» — улик не было, показаний против не давали. Камера с четырьмя трехъярусными кроватями была забита под завязку: на 12 мест — 24 человека. Именно здесь Виктор впервые погрузился в воровскую культуру.
«Первые два месяца, да, мне хватило посмотреть на эту жизнь. Мне стало интересно. Тюрьма живет по ночам, гоняют воровские уклады, отмечают дни рождения, дни памяти воров», — делится он.
Между камерами существовала «трасса» — зэки бурили в стенах дыры («кабуры»), передавая через них «малявы». Инструменты для этих работ заносили «баландеры» — заключенные с кухни.
«В камере есть тот, кто отвечает за эту кабуру. Кто-то отвечает за напильник… То есть каждый человек за что-то отвечает, в том числе за телефоны. У нас порой по три телефона было в камере. Простые телефоны — Nokia-„змейка“, Motorola Т190», — рассказывает Виктор.
Иногда сокамернику приходилось прятать аппарат в прямую кишку.
«Ну, он заматывается в три-четыре слоя полиэтилена. Либо в стену прячется. Ну, разные, то есть способы, куда можно спрятать какую-то вещь», — говорит экс-арестант.
Второй срок Виктор получил не за кражу, а за тяжкие телесные. Вернувшись домой, он увидел мать с перебинтованной головой — ее избил родной брат. Сын отомстил, за что сел на полгода.
«Ее избил брат родной. Я взял прут железный и просто избил его. Сломал ему два ребра», — говорит Виктор.
Выйдя на свободу, Виктор с подельником влезли ночью в квартиру спящей женщины лет сорока пяти. Пострадавшая проснулась, увидела воров; подельник при отступлении сорвал с нее золотую цепочку. После ограбления друзья разошлись. Тот совершил еще одно преступление той же ночью, был задержан и на допросе сдал Виктора. Молодого человека объявили в федеральный розыск.
«Я понимал, что приходит [ужас] в моей жизни. Я наркоман! И я позвонил своему другу, который знает капитана полиции. Он передал: „Не ищите его, дайте ему два-три дня. Он соберется и придет к вам сам“. И все, я подсобрал денег, подсобрал с собой наркотиков, позвонил ему, говорю: „Все, я готов к сроку“», — рассказывает Виктор.
Виктор с супругой на ВДНХ
«Сейчас я тебя обоссу»
21-летнему Виктору дали четыре года колонии. При этом он признается, что за время воровской жизни совершил порядка 400 краж. Этапировали его в «красную зону», где арестанты «сломаны» и сотрудничают со следствием. В первый же день зэк проигнорировал зарядку и требования завхоза.
«В обед за мной пришли опера. Увели к себе в кабинет и начали избивать гирями, гантелями. Говорят: „Блатовать сюда приехал?“ Один достает член и говорит: „Сейчас я тебя обоссу, мразь“. Я говорю: „Вы чего делаете? Я блатовать не буду, слово даю“. И в итоге меня отправили в режимный барак на швейку», — рассказывает бывший арестант.
В швейном цехе Виктор проработал недолго — обыграл бригадира в карты на 16 тыс. рублей.
«Он долго не мог долг собрать. Я ему, по-моему, даже простил часть. Банку шампуня Head & Shoulders принял за две тысячи, хотя по прейскуранту он рублей 400 стоил, наверное», — вспоминает Виктор.
В колонии он набил себе татуировки: на коленях — восьмиконечные звезды, на тыльной стороне ладони — кот с монтировкой, воровской символ.
«Там это бесплатно делают. За чай и покурить, просто время проводишь. Я делал себе татуировки с неопытным мастером. Мы собрали машинку: моторчик то ли от плеера, то ли от радиомагнитофона какого-то. Иголка делается из струны гитары. А краска — жженка, каблук жженый. Каблук от сапога сжигаешь, перетираешь, и получается краска», — объясняет Виктор.
В Москве Виктор начал сводить и переделывать воровские татуировки
«Химия была, но прошла»
В 2012 году, выйдя на свободу в 25 лет, Виктор решил начать с чистого листа. Из-за судимости устроиться было сложно — помог друг отца, взяв к себе в строительную бригаду. На дне рождения сестры Виктор познакомился с ее подругой Ириной. Пара съехалась, но вскоре рассталась — поняли, что не подходят друг другу.
«Но через недели две мне звонит сестра и говорит, что Ирина беременна. И я обрадовался, что у меня ребенок появится. Приехал к ней с цветами, мы начали пробовать жить вместе, родился ребенок, и мы три года еще прожили вместе с ней. Но поняли, что мы как бы уже не любим друг друга. Химия была, да, но она прошла», — говорит Виктор.
В 2018 году он переехал в Москву, работал инструктором по вождению, потом таксистом. Татуировки пришлось сводить или перебивать. Так на груди у Виктора появился большой рисунок черепа, а на плече — портрет солиста группы Prodigy.
Сейчас мужчина поддерживает связь с сыном и бывшей супругой из Братска. Недавно они приезжали к нему в гости.
«Сына я всегда поддерживаю, общаюсь с ним. В этом году я его на лето забирал к себе, мы с ним в Египет ездили, отдыхали. Бывшая супруга сюда приезжала, она познакомилась с моей нынешней женой. Мы ходили в парк развлечений. Общаемся, кайфуем, живем, воспитываем ребенка нашего», — заключает Виктор.
Да я вообще это чудо рогатое чуть ли не первый раз увидел. Вся чёрная такая. Косится на меня, а зрачки так вообще какие-то прямоугольные. Таких глаз я больше ни у одних животных не видел. И мне я в мои тринадцать лет даже и в голову не приходит, в каком шоке эта несчастная скотина. Ну сами посудите, щипала травку на лужайке, жила себе спокойно в деревенской глуши, а тут понаехали какие-то изверги, запихнули её в темноту грузового фургона, что часов несколько катил по разбитым дорогам. А уж про дороги наши и говорить нечего: кочка на кочке, в кабине-то трясёшься пока едешь, а это вообще в закрытом сусеке! И вот как тут не перепугаться животине, что вообще от любого шума вдали жила.
Коза, прозванная Цыганкой, и дальше шугалась каждого незнакомого шороха. Только поезд пропыхтит где-то вдали, как она готова дёру дать и бежать куда глаза глядят. Потому и выводили её на специальном поводке. Пасли на клумбах (а если точнее, то на том что от них осталось) профессионально-технического училища. Меня частенько брали подпаском, и однажды коза вдруг взъерепенилась, как подскочит на задние копыта и целится рогами своими завитыми в мой лобешник. На счастье бабушка мигом рядом очутилась, как даст ей хворостиной по спине, так та быстро успокоилась. А потом коза первый раз объягнилась. Поскольку дело зимой было, затащили её в избу, а после козлиных родов, то есть окота по-научному, оставили её молодняк в специальном фанерном ящике до весны.
Школа у меня неподалёку была. Заскочишь иной раз после уроков, разуешься, а козочки тут как тут, надудонят в ботинок, и приходится потом домой в мокрой обуви идти. А потом рожки стали появляться и взялись козочки бодать всё подряд. Дед взял и начудил: стал им головёнки почёсывать. Эх, знал бы как он ошибается: они уж потом будучи взрослыми бодали на улице каждого прохожего, что ненароком мог рукой махнуть. Вот что интересно, козам обычно имена нигде не давали, дескать, ни к чему это. Но дед устраивал именины каждой животине, вот и козочек он обозначил, как Катя и Маня. Манька как-то помягче характером была, отчего и любили её больше. Когда козы вымахали со свою родительницу, их решили огуливать.
Для того сначала ходили за козлом куда-то на городскую окраину. Но то ли козёл тупой оказался, то ли козы привереды те ещё, но что-то у них не срослось. И вот как-то на пастбище возле горы жестяного мусора. в которую сваливали всякие запчасти тракторов и комбайнов, присмотрели козелка по кличке Серый. Кстати, ничего я не понимаю в породах коз, но таких, как наши, до их появления в городе, вообще не было: абсолютно гладкошёрстные, смоляные, шерсть такая лоснящаяся, на ощупь гладенькая. А вот Серый был помельче их, и весь какой-то несуразный, вроде как и пушок у него кое-где был, но неухоженнный такой, борода в репьях, ляжки в навозе. Но тем не менее мужской силы у него хватило, чтобы трахнуть и маму, и дочек. Сексуальный гигант просто какой-то!
Серого отблагодарили, конечно, подножным кормом. Наши принцессы ели принципиально из кормушек, а то что на половицы сарая падало даже не поднимали. А вот Серый не брезговал, хавал даже такую падаль, которую его хозяйка, рассыпаясь в благодарностях, уносила просто мешками. Дальше стало регулярно появляться новое поголовье, но их уже продавали. И что интересно, козы именно рождались. Лишь раз козелок был один, Марат, перед восьмым мартом на свет появился, но по непонятной причине прожил недолго, закапывать его не стали, а отнесли на помойку, где дед тихо попросил у него за что-то прощения и прочитал что-то относительно кончины всякой живой твари. Потом у нас ещё и овцы появились, и дед обустроил им сараюшку. Но овец мы не пасли – эти чудики ещё более долбанутые чем козы, за ними не угонишься. Так и бекали они целый день в загоне.
На пропитание подворья дед тратился со своей пенсии железнодорожника. Но нередко запасался сам. С самых малых лет я знал, что для наших коз лучшее лакомство – это яблоневые листья, трава-берёзка и листья одуванчика. Частенько с корзинкой гоняли меня собирать им трапезу. Но ещё траву мы косили. Местечко для сенокоса наши под стенами замолкшего элеватора вдоль ржавых железнодорожных путей. Косить я так и не научился, серп мне не доверяли, а потому чаще всего рвал траву руками, набивали с дедом мешки и сушили прямо перед калиткой. Потом какой-то татарин надоумил деда запасать веточный корм, и мы ходили за город, где за оврагом в пролеске собирали дубовые листья.
Ну, думаю, вы уже догадались, дело-то было в 90-ые. Время было сложное. На заводах и фабриках не платили ни хрена или выдавали зарплату готовой продукцией. Брат у меня тогда зарплату фланелькой принёс и не понимал, что с ней делать. Мужики, которых не сократили, в счёт зарплаты набирали хлеба и после рабочей смены бродили с авоськами по дворам и пытались его хоть кому-то хоть за сколько-то втюхать. Потому многие стали у подъездов устраивать огороды, а в гаражах держать кур, кроликов и свиней. А иногда и козлятник в гаражах устраивали. А вот моим родственникам было проще – они в старом советском бараке жили; это считай частный дом с личным подсобным хозяйством.
Что не держать-то? В сытые времена и то бройлеров десятками держали, а в девяностые старики взялись за возню с козами, пока ещё силы были. Тем более, как оказалось, через коз блат можно было наладить. Козлиное молоко и в лечебных целях выписывают, особенно детям. Я сам-то на нём стал весь такой мордатенький. И вот нередко прямо на наше импровизированное пастбище приходили незнакомые люди и просили приобрести молока. А потом выяснялось, что это есть люди не простые, со связями в нужных организациях. Так что в случае нужды есть к кому обратиться. А моя бабка любительницей была блата. У неё везде были свои или нужные люди, которые частенько приходили к ней в баню или на семейные посиделки.
Понятия не имею, как в крупных городах, не жил я там. А вот где-то в провинциальных райцентрах или небольших посёлках огороды у падиков, равно как и кролики в гаражах, никуда не исчезли. Коз, вот правда, реже встретишь. Но, как ни странно, кони иногда бегают по асфальту, а по утрам ещё можно услышать петушиный крик. И вот как бы не благоустраивали, какие бы высотки не строили и какие бы госпрограммы не спускали в провинцию, личные подворья там никуда не подевались. Правда, занимаются этим пенсионеры или люди постарше. Молодёжи просто тупо некогда: кто-то на заработках, кто-то пашет без выходных и проходных. А кто-то уже просто отвык от всего этого или ручки замарать не хочет. Но любители в известной позе шевыряться на грядках так никуда и не перевелись. А вот у вас в регионе разве не так?
В воскресенье, на 1-м, по-моему, канале увидел фрагмент передачи где радостно и задорно исполняли ремейк незамысловатой песенки про бабушку, которая один налет пережила и мечтает о новом. Удивился. Это что должно быть в мозгу чтобы эту полублатную пошлятину крутить на всю страну?
В жюри, или зачем они там в студии за круглым столом сидят, узнал Трофима. Остальных не опознал, но радовались все очень.
Началось то все с "Ликвидации". Зашло очень далеко.
Криминальную теневую часть города давненько, что называется, держали люди, армянского происхождения.Некоторым удалось легализоваться. В край обнаглев, они проявляются и сегодня.
