Дорога на Бангор
Предисловие
В предисловии хотелось бы провести какую-то высокую мысль или мораль. Что-то вроде что у всех людей есть свои такие затерянные во времени города, из которых им нужно вырваться. Какие-то воспоминания, которые не отпускают и приходят во снах. Все персонажи вымышлены, сходство с реальными людьми-чистое совпадение.
Глава 1 .Начало
По заснеженной дороге со средней скоростью ехал синий Шевроле Импала. В машине сидело три человека. За рулем был мужчина тридцати семи лет. Было видно, что он устал, но не подавал вида и пытался сосредоточиться на дороге. Рядом с ним ехала женщина тридцати трех лет, на заднем сиденье посередине сидела девочка лет десяти, сжимая плюшевого медведя. Это был январь было холодно, около 5 градусов по Фаренгейту. Шел сильный снег и метель, затрудняя видимость на дороге. В салоне была гнетущая тишина, женщина разглядывала карту местности, пытаясь понять правильно ли они едут. Она нарушает тишину задавая вопрос водителю:
«Дональд правильно ли мы едем? По твоим расчетам мы, уже как пару часов должны быть в Бангоре»-сказала женщина.
Немного подумав, мужчина ответил:
«Мы проехали Огасту два часа назад, дальше я не видел ни одного указателя, только дорога и ничего более».
Девочка спросила: «Папа мы заблудились? Нет, мы на правильном пути»-отвечал водитель. Но его голос звучал неуверенно. Женщина с ненавистью в голосе смотря на мужа воскликнула:
«Здесь нет, ни души. Никаких придорожных закусочных, проезжающих навстречу автомобилей тоже нет уже как минимум часа полтора! Дон, ты всегда все знаешь лучше всех. Но можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что мы ни хрена не знаем куда мы едем!»-переходила на крик женщина.
Дональд ответил: -«Нико, не мешай мне, пока рано паниковать». Николь не унималась-«Надо было оставаться дома в Бостоне».
На дороге с правой стороны появился покосившейся и ржавый указатель с надписью-«Safe Haven».
Дональд
Дональд Эмери родился в 1963 году в Техасе. Рос он щуплым, любознательным мальчуганом. В старшей школе учился неплохо. Дон занимал призовые места, на олимпиадах по математике, сдал выпускные тесты на оценку B(хорошо). По причине его неуверенности, также из-за особенности кожи и переходного возраста, на лице и теле Дона всегда было много прыщей и угрей, вследствие чего общение с противоположным полом у него не особо складывались. Сдав выпускные экзамены, решил отложить учебу в колледже на неопределенный срок. У отца был свой строительный бизнес, он устроил его туда. Сначала простым рабочим, чтобы сын понял, что доллар с неба не упадёт. Работа с простыми работягами многому научила Дональда, хоть рабочие и знали, что это сын генерального директора. Постепенно видя, что он выдерживает нагрузку, Эмери старший повышал его. По истечении нескольких лет, дослужившись в компании отца до финансового директора. Дон решает, что это не его призвание и он занимается не своим делом. В возрасте 22 лет он поступает на юридический факультет Техасского университета в Остине. После трех лет обучения сдает выпускные экзамены и подает сведения в Институт юристов штата, после одобрения, становится аккредитованным адвокатом. Начав работу в мировом суде, рассматривающий мелкие гражданские дела, Дональд Эмери, будучи человеком целеустремленным, постепенно рос как юрист и человек. К моменту происходящих событий он работал в Верховном суде. Имея за плечами большой опыт и один неудачный брак. В 1988 году в суде он познакомился с симпатичной 24-летней стенографисткой Николь Робертс. Предложил ей выпить кофе, она не отказалась. Как и не отказалась через два месяца от предложения выйти за него замуж. Спустя два года у них родилась девочка, ее назвали Селена. В 1995 году Дональду пришло выгодное предложение продолжить работу в качестве адвоката в Бостоне, и они втроем переезжают туда.
По бокам мелькали деревья, свидетели того, как Импала ехала около 50 км/ч, по плохой дороге. Шел сильный снегопад, дорогу никто не очищал, машина двигалась все труднее. Внезапно всем троим стало на душе как-то неотвратимо плохо, пронзило ощущение безысходности. Селена сказала, что ей холодно, Николь попробовала увеличить мощность печки, но она была на максимуме. Дон сбавил скорость, но это не помогло. Машина увязла в снегу. Дональд жал на газ, но колеса прокручивались. Тогда он сказал Николь сесть за руль, сам же попытался вытолкать машину, со стороны багажника. Но силы одного мужчины не хватало. Николь вышла из машины и сказала: «Что теперь будем делать, мистер Безупречность? Надо было остановиться в Ньюбурге и переждать бурю. Теперь мы не знаем где находимся, сотовый не ловит, вокруг ни души!».
Пока Дональд думал, что ответить, у него появилось чувство что за ними кто-то наблюдает. Он посмотрел направо и налево. По обоим сторонам были только мрачно раскачивающиеся, от сильных порывов ветра деревья. Дональд сказал: «Придется идти пешком. До города я думаю недалеко. Указатель мы проехали, значит город рядом. Там переночуем в отеле, а утром попросим вытащить нашу машину. Давай вернемся, объясним Селене что нам нужно пройти немного пешком, заберем ценные вещи и дойдем до города, пока снега не навалило так что мы не сможем и шагу ступить».
Они вернулись в машину, и в страхе переглянулись, глядя на заднее сиденье. Там лежал плюшевый медведь, но Селены там не было.
Николь
Николь Робертс родилась в 1967 году в семье официантки и портового рабочего в Северной Дакоте. Отец Адам любил выпить после тяжелого рабочего дня и ревновал мать Эмму, работающую в местном ресторане, иногда подрабатывающей певицей кабаре. Ники видела, как во время ссор и пьяных скандалов, он отвешивал матери пощечины. Когда Николь начала взрослеть, отец как-то непонятно начал на нее смотреть и оказывать знаки внимания, шлепал по ягодицам и говорил какая красивая дочь у него растёт. Иногда она просыпалась и видела стоящего родителя в темноте, и смотрящую на неё. Она вскакивала, но папа, бормоча под нос что перепутал, спешно покидал комнату дочери. В один теплый осенний день, когда мать была на работе, а Николь пошла в школу, отца Адама нашли без признаков жизни и насильственной смерти. Забыл выключить газовую плиту.
Она закончила старшую школу и поступила в колледж в Сан-Антонио. Позже, после окончания колледжа устроилась на работу стенографисткой в суд, в городе Остин. Где и повстречала Дональда Эмери, шедшего после выигранного дела.
Глава 2 .Мертвый город
Холод, животный страх пронизывали Дона и Нико. Они не могли понять, что произошло. Всего пять минут назад Селена, мирно сидела, смотрела на дорогу и спорящих между собой родителей. Они выбежали из машины и начали кричать: «Селена, Селена». Но в ответ был только ветер и снег, который сыпал в глаза. Нико плакала, Дональд не мог поверить, что такое вообще возможно. Он никогда не верил в мистику и существование чего-то по ту стороннего, но факт оставался фактом, его дочь пропала.
«Пойдем в город»-сказал Дон. Нико плача и не говоря ни слова пошла за ним сквозь сугробы. Ощущения того, что за ними следят, не покидало обоих. Подходя ближе к городу, дорога становилась холмистой. Вдоль дороги размещались двух и трехэтажные дома в стиле Brownstone. Сразу в глаза бросилось то-что нигде не горел свет. Более того, все вывески, телефонные будки, автомобили, припаркованные у домов, все казалось заброшенным. На некоторых домах, стенах, асфальте встречался символ, на котором была изображена рука с открытой ладонью и глазом посередине. Метель вместе с ветром принесла непонятный омерзительный запах химикатов или ядовитых удобрений.
«Где нам в этой дыре искать Селену?» - сказала Нико. Она начала плакать от отчаяния. «Боже. Дональд. Где наша дочь. Она же замерзнет. Где нам её искать?». Дон прижал и попытался успокоить жену. У него не было ответа на её вопросы. Он старался не терять рассудка и мыслить рационально.
«Пойдем, вдоль улиц, поищем кого-нибудь живого в этом месте. Может найдем телефон и вызовем полицию, или хотя бы место, где можно согреться".-с надеждой в голосе сказал Дональд.
На одной из кирпичных стен домов, кривыми печатными буквами было написано - «What аre you looking for here»? (что ты здесь ищешь?англ.)
«Как странно»-сказал Дональд. Они вышли к парковке супермаркета. Снег с ветром вперемешку, гулял по асфальту, выписывая странные узоры. Парковка была достаточно большая, учитывая, что перед ними был большой гипермаркет «Walmart», кое-где стояли машины. Стоявший в метрах 150 «Бьюик» привлек внимание Дона.
«Смотри Ники-указал пальцем Дональд. Около той машины лежит что-то непонятное. Пойдем, подойдем поближе».
«Хера с два, я туда пойду…Этого не может быть»-произнесла Нико, но пошла за ним.
С каждым шагом уверенность покидала их.
Им предстала страшная картина. Водительская дверь была настежь открыта, головой вниз, лежало человеческое туловище. По виду это был мужчина. В руках у него замерз, шестизарядный кольт. Ног нигде не было видно. Салон был забрызган кровью.
«Матерь Божья, что с ним произошло»-произнес Дон.
«Не знаю. Уходим отсюда, у меня кровь стынет в жилах»-ответила Нико.
«Подожди, я заберу пистолет»-сказал Дональд. Он наклонился и с трудом вытащил из окоченевшей руки шестизарядный кольт. Увидев во рту погибшего нечто странное, похожее на сверток. Перебарывая в себе ужас и брезгливость, адвокат засунул пальцы в рот и достал бумажный сверток. Развернув его, он увидел ключ. На бумаге было написано –«Кто ищет, тот всегда найдет».
Видя это действо, Николь посетил приступ рвоты и ее вырвало.
«Подожди немного Нико, я осмотрю салон»-сказал Дональд. Нико не отвечала, продолжая блевать.
Среди всякой мелочёвки Дон нашел в бардачке карту города, большой фонарь, армейский нож. На заднем сидение увидел поллитровую бутылку с бензином, прихватил на всякий случай и открытую пачку сигарет, в мягкой упаковке.
«Пойдем»- сказал Дон, убирая часть вещей по карманам, а часть положив в рюкзак.
«В этом городе время остановилось. Сигареты что я нашел в бардачке уже не выпускают лет пятнадцать. Вывеска на супермаркете образца начала или середины 70-х годов. Я не знаю, что это за место. Надо найти Селену и уходить отсюда»-на ходу говорил Дональд, смотря в лицо Николь.
«Нужно искать телефон, рацию или какое-то другое средство связи. Сообщить властям, что наша дочь пропала и совершено жестокое убийство»- решительно говорила Нико.
Селена
Селена была желанным ребенком у Николь и Дональда Эмери. Дональд уже забыл прошлый брак и болезненное расставание с первой женой. Ему хотелось приходить домой и видеть любящую жену и ребенка. То, что создал он сам и вложил все средства для того, чтобы его дитя стало достойным членом общества. Обучить его жизни в этом море, кишащего акулами, разных мастей.
Девочка родилась здоровой, но росла необщительной, не играла в куклы с соседскими детьми и больше любила уединение. Общалась она свободно только с Николь, Доном и бабушкой Милдред. К которой ездила каждое лето в Бангор. Но обстоятельства сложились таким образом что им срочно понадобилось в декабре, за несколько дней до рождества ехать в штат Мэн, на своей машине Шевроле Импала и оставить Селену у бабушки.
Глава 3 .Встреча с Купером
«Надо искать полицейский участок, возможно там мы найдем, средство связи, рацию или телефон-сказал Дональд.
Посмотрев на карту, они шли мимо кирпичных домов. В воздухе несмотря на постоянный ветер, витал неприятный запах химикатов.
Дойдя до перекрестка «4way», где пересекались две дороги, одна шла с холмов вниз, другая по которой они шли, проходила поперек. Внезапно Николь услышала тихий детский плач, и из окна дома первого этажа, со звуками падающего стекла в нескольких метрах от них стоял и смотрел непонятное существо. Ростом примерно 5 футов 9 дюймов, худощавого телосложения с неестественной темной кожей, словно он был уже мертв, челюсть его была набекрень, примерно от локтей у него вместо рук у него были иглы. Дону они напомнили иглы, которые надевают на медицинские шприцы. Неспешной походкой он направился в сторону Дона и Николь, издавая непонятное мычание.
Дональд потянулся в карман за револьвером. Он взвел курок и предупредил: «Вы угрожаете мне и моей жене. Если вы не остановитесь, я буду вынужден выстрелить!». Никакой реакции. Существо продолжило движение в их сторону.
Николь закричала: -“Господи Донни. Снеси этой мрази, пол черепа. Ты же видишь, что это не человек!
Дональд хранил дома пистолет. Но, на всякий случай. И считал, если у тебя есть огнестрельное оружие, оно не должно выстрелить, никогда. Его оружием были книга, ручка и бумага. Он считал, что в стране, колыбели демократии, где соблюдают права и свободу граждан, нужно решать вопросы без применения насилия. Но, сейчас была прямая угроза его жизни и жизни его жены. Существо подняло правую конечность с иглой, и она угрожающе стало раскаляться до красного цвета.
Дональд целился в голову, но не попал. Существо продолжило движение. Со второй попытки он выстрелил и попал в голову. Тварь издала мычание, похожее на то, когда из человека одержимого, изгоняют дьявола и он нехотя покидает тело. После этого существо упало на асфальт.
«Что здесь происходит, Дон. Какой-то заброшенный город, которого нет на карте, туловище без ног, а теперь непонятная гнида с иголками вместо рук! -возмущенно говорила Нико.
-“Если бы я знал. Пойдем. Нам нужно торопиться”-ответил Дональд.
Они быстрым шагом нашли нужный поворот и оказались перед вывеской: «Шериф города Сейф Хэвен». Перед входом было некое подобие баррикад из старых автомобилей, нагроможденных рядами. На воротах была цепь и навесной замок. Дональд попробовал применить ключ, найденный на парковке, он подошел.
Они вошли в фойе. Дон включил фонарь. Ресепшн был пуст, это было неудивительно, учитывая окружающую обстановку. Пройдя за стойку регистрации, Дон увидел там компьютер модели «Atari 400», такие модели начали выпускать в 1979 году. Подсвечивая себе фонарём, он обратил внимание на стенд, на нем кнопками были приколоты газетные вырезки из местной газеты. Она называлась «Сейф Хэвен Ньюс» и была датирована 31 августа 1978 года. Заголовок гласил: «Нас травят». В статье автор критиковал компанию и совет директоров завода «Poison Industries» по производству вредных удобрений для почвы и химикатов для уничтожения тараканов и грызунов. Он винил их в распространении и попадании ядовитых веществ в почву, воду и воздух. Также было сказано, что рабочие не получающие должной защиты, болеют. После нескольких лет работы 30-летний мужчина превращался в дряхлого старика и получал целый букет заболеваний, в том числе онкологических. За неимением альтернативы продолжая убивать себя на этой работе.
«Я немного начинаю понимать, что здесь произошло»-прервала молчание Николь.
-«Нужны факты, предполагать, не значит располагать. Пойдем дальше»-ответил Дональд.
Они шли мимо столов, где обычно помощники шерифа допрашивают задержанных. В этот момент им навстречу с карабином в руках выбежал человек, это был афроамериканец средних лет, в куртке шерифа.
«Поднять руки так чтобы я их видел и не делать резких движений». -гаркнул незнакомец.
«Кто такие и что здесь делаете?»- задал он вопрос.
Дональд начал говорить: «Мы ищем свою дочь Селену. Я адвокат меня зовут Дональд Эмери, а это моя жена Николь. Вчера мы выехали из Бостона в направлении Бангора, проехав Ньюпорт, после должны были проезжать Хэмптон, но потом на дороге пропали все указатели, мы ехали дальше, шёл сильный снег, дорогу занесло, машина застряла, пока мы пытались её вытолкать-наша дочь пропала».
-«Из Бостона?»-недоверчиво произнес коп.
-«Да»-ответил Дональд.
-«Ред Сокс» чемпионы? -спросил незнакомец, немного опуская карабин.
-«Были в 86м, последний раз»-ответил Дональд.
«В каком 86м, сейчас 1983 год, вы странно одеты и странно говорите! - выкрикнул шериф и снова поднял карабин.
Дональд, не обращая внимания на агрессию продолжил говорить спокойным, но уверенным тоном: -«Сейчас идет 2000 год, президент США демократ Билл Клинтон.
«Черт возьми, этого не может быть, но я вам верю, вы не похожи на местных. Но и на негодяев тоже, пойдёмте за мной». -сказал коп.
Они прошли по коридору в кабинет шерифа, незнакомец расположился в кресле и достал бутылку бурбона «Jim beam» ,3 стакана и разлил всем. В полутьме при свете луны, на него падал свет, и они смогли рассмотреть человека получше. Это был мужчина около 45 лет, белый, с усами. На форме у него красовался значок «Офис шерифа города Сейф Хэвен».
«Меня зовут Стэнли Купер. Пятнадцать лет я работал помощником шерифа в этом городке. До начала 70-х все было нормально. Это был развивающийся город, действовал завод химической промышленности и давал работу населению, фермеры держали свое хозяйство, маленькие магазинчики, парикмахерские и так далее. После работы работяги выпивали в пабах и шли домой. По воскресениям ходили в церковь. Из «серьезных» правонарушений это драка в баре или мелкое воровство на заводе. Все шло своим чередом. Жизнь обычной американской провинции. Но в 1976 году завод пришел в упадок, совет директоров что-то там не поделил, ну понятно, что е***ть их, деньги. Им пришлось продать свои акции неким темным людям, называвшими себя «Poison Industries». Менее компетентным, которые начали создавать здесь удобрения, которые только наносили вред картофелю, кукурузе. Также они начали изготавливать средства по уничтожению грызунов, мышей, крыс. Я не знаю, делали они это нарочно или по незнанию, сейчас это не имеет значения, но за несколько лет, земля что была обработана химикатами стала неплодородной. Люди что работали там, стали неуравновешенными, процент преступлений вырос в несколько раз, бытовое насилие стало нормой. Смертность от сердечных приступов и от раковых заболеваний увеличилось втрое. Кто мог, уехал за лучшей жизнью, но не все могли себе это позволить. Некогда светлый и чистый город постепенно превратился в грязную, ядовитую дыру. Ухудшился климат. Лето пропало, как и осень с весной. Здесь постоянный холод и снег. А также только один световой день в месяце, остальные 30 дней ночь.
Дональд прервал монолог: «На одном из перекрестков мы повстречали непонятное существо, это был не человек, кожа его сгнила, он больше напоминал мутанта. Мы его застрелили. Что это такое было?».
Купер, будто не замечая его слов, продолжил: «Завод «Poison Industries» закрылся в 1981. В городе осталось около 1000 человек, вместе с нами, ну «Офис Шерифа», нас было 10 человек. Крысы, что поедали удобрения и отраву с завода, стали агрессивными кусали людей, распространяли заразу. Ещё вы можете повстречать мутировавших насекомых, это так на заметку. Многие превратились в нечто-то, что вы видели на перекрестке вчера. В город приехала полиция штата, ФБР и другие важные шишки из Вашингтона».
Стенли взял паузу и плеснул по стаканам еще бурбона, потом закурил сигарету и продолжил: «Они оцепили по периметру город, не давая никому его покинуть. Власти признали всех нас зараженными и представляющими опасность для остального общества. То есть мы представители закона, остались без полномочий и нас никто уже не слушал. Те мрази которых породил завод, начали нападать и убивать простых граждан. Началась анархия. Все, кто остался, стали заботиться о безопасности, защищаться от мутантов и по возможности убивать их. Все продуктовые склады, бензин, медикаменты, склады с оружием, тёплая одежда все было разграблено. Раз в неделю нам с вертолетов скидывали гуманитарную помощь, потом раз в две недели, далее раз в месяц. А потом о нас вообще забыли. Некоторые начали на этом наживаться. В условиях беззакония людям нужен был тот, кто их объединит и поможет им выжить. Нашёлся такой человек зовут его Энтони «Тони» Хост. Он просто наглый, страдает манией величия. У него были проблемы с законом, несколько отсидок за кражи и подделку чеков. Он быстро сколотил банду со своими приближенными, создал некое подобие диктатуры, общины, секты называйте, как хотите. Они намешали там всего.
«Видели на стенах символ открытую ладонь с глазом посередине»? -сказал Стэнли смотря на Дона и Николь.
Дональд показал глазами что видел, Николь кивнула в ответ.
Помимо них, в этом городе есть большое количество мутантов, питающимися человеческой плотью. Они обожают разрывать людей на части. Выедать у добычи глаза, и они почему-то в особенности любят есть ступни человека. У них тоже есть предводитель. Скоро вы неизбежно столкнетесь с ним. Еще здесь присутствует некая необъяснимая чертовщина, голоса разных людей, мужские, женские, детские. Но я не нахожу этому объяснения. Стэнли умолк, смотря куда-то вдаль.
-«Мы ищем свою дочь Селесту. Донни, покажи ему фото»-с волнением и болью в голосе сказала Николь.
Дональд достал бумажник, на нём была фотография их дочери и протянул его Стэнли.
Помощник шерифа изменился в лице. –«Она мне напоминает уменьшенную копию дочки Тони Хоста, которую разорвал на части мутант в прошлом году. Она как две капли воды похожа на неё. Скорее всего её пропажа это его рук дело. Вы вообще зачем ехали в Бангор?» —внезапно спросил Купер.
-«Селена начала странно себя вести последний год-отвечала Николь. Ей снились кошмары, она ходила во сне и звала кого-то, разговаривала сама с собой, стала агрессивной. Мы везли ее к бабушке, на новогодние каникулы, так как у них были хорошие, доверительные взаимоотношения и думали, что Милдред найдет подход к Селене. Так как периодами она была неуправляема»-договорила Николь.
«Он может её оставить при себе, вырастить её для себя»-сказал Стэнли.
В эту секунду в другом помещении послышался громкий звук разбившегося и падающего на пол стекла, что-то упало на пол. Они выбежали и увидели окровавленную женщину, местами на ней не было кожи, а также левой руки и правой ноги, в глазу торчал кухонный нож. Послышался непонятный, неприятный звук похожий на тот, что производят насекомые. С потолка и стен бежало огромное стадо больших тараканов, которые подсвечивались зеленым цветом. По полу прыгали вши и клопы размером с кулак, издавая как будто радостное клокотание.
«Бежим в подвал, там есть вход в канализацию, один из путей ведет в мэрию, где и заседает эта хунта»-кричал Стэнли. Они бежали по лестнице вниз, сначала Николь, за ней Дон и последним бежал Купер. Оказавшись в подвале, впереди в метрах пятидесяти была дверь, помощник шерифа скомандовал: - «Туда». Подбежав к ним, двери оказались закрыты, Стэнли снял с груди ключ и передал его Дону. -«Открывай». Рой насекомых приближался. Но помимо шума бегущих насекомых, появился отчетливый звук, похожий на то, когда осколком битой бутылки проводят по стене. Дон пытался вставить ключ, но замок заклинило.
Один клоп вцепился в руку Николь пытаясь прокусить её. Дон достал нож, и срезал его с куртки Николь.
В следующую секунду они увидели нечто. К ним шёл, наступая на тараканов, непонятная особь. Вместо головы, прямо в шею входила бутылка из-под водки, вокруг шеи было некое подобие ожерелья из небольших голов, похожих на человеческие. Торс был голый, цвета мертвого тела. Ноги закрывало некое подобие платья из черной резины. В руках у него была огромная секира, в крови.
В следующий момент Стэнли Купер понял, что времени у них войти всем троим и захлопнуть двери не хватит. Кому-то нужно будет пожертвовать собой ради того, чтобы другие жили. Тогда он, перезарядив карабин, пробормотал что-то нехорошее про маму бутылочноголового открыл по нему огонь, того немного откидывало, но он продолжал движение, и был уже рядом с Купером. Он поднял руку и схватил Купера за голову. Двери наконец поддались, Дон впустил Николь и перед тем, как забежать самому, он увидел, как Ботл, (будем называть его так) начиная от груди и до самого паха, грязными когтями, сделал надрез на теле Стэнли, тот же в этот момент издавал крики боли и влил кровь через горлышко бутылки, держа Купера, вытянутыми руками над собой. Закрыв за собой двери, они слышали, как Ботл бьет по двери секирой, но дверь была очень массивная и не поддавалась. Но на нервы это действовало изрядно. Через минуту удары прекратились и все затихло.
Глава 3 .Встреча с Купером
«Надо искать полицейский участок, возможно там мы найдем, средство связи, рацию или телефон-сказал Дональд.
Посмотрев на карту, они шли мимо кирпичных домов. В воздухе несмотря на постоянный ветер, витал неприятный запах химикатов.
Дойдя до перекрестка «4way», где пересекались две дороги, одна шла с холмов вниз, другая по которой они шли, проходила поперек. Внезапно Николь услышала тихий детский плач, и из окна дома первого этажа, со звуками падающего стекла в нескольких метрах от них стоял и смотрел непонятное существо. Ростом примерно 5 футов 9 дюймов, худощавого телосложения с неестественной темной кожей, словно он был уже мертв, челюсть его была набекрень, примерно от локтей у него вместо рук у него были иглы. Дону они напомнили иглы, которые надевают на медицинские шприцы. Неспешной походкой он направился в сторону Дона и Николь, издавая непонятное мычание.
Дональд потянулся в карман за револьвером. Он взвел курок и предупредил: «Вы угрожаете мне и моей жене. Если вы не остановитесь, я буду вынужден выстрелить!». Никакой реакции. Существо продолжило движение в их сторону.
Николь закричала: -“Господи Донни. Снеси этой мрази, пол черепа. Ты же видишь, что это не человек!
Дональд хранил дома пистолет. Но, на всякий случай. И считал, если у тебя есть огнестрельное оружие, оно не должно выстрелить, никогда. Его оружием были книга, ручка и бумага. Он считал, что в стране, колыбели демократии, где соблюдают права и свободу граждан, нужно решать вопросы без применения насилия. Но, сейчас была прямая угроза его жизни и жизни его жены. Существо подняло правую конечность с иглой, и она угрожающе стало раскаляться до красного цвета.
Дональд целился в голову, но не попал. Существо продолжило движение. Со второй попытки он выстрелил и попал в голову. Тварь издала мычание, похожее на то, когда из человека одержимого, изгоняют дьявола и он нехотя покидает тело. После этого существо упало на асфальт.
«Что здесь происходит, Дон. Какой-то заброшенный город, которого нет на карте, туловище без ног, а теперь непонятная гнида с иголками вместо рук! -возмущенно говорила Нико.
-“Если бы я знал. Пойдем. Нам нужно торопиться”-ответил Дональд.
Они быстрым шагом нашли нужный поворот и оказались перед вывеской: «Шериф города Сейф Хэвен». Перед входом было некое подобие баррикад из старых автомобилей, нагроможденных рядами. На воротах была цепь и навесной замок. Дональд попробовал применить ключ, найденный на парковке, он подошел.
Они вошли в фойе. Дон включил фонарь. Ресепшн был пуст, это было неудивительно, учитывая окружающую обстановку. Пройдя за стойку регистрации, Дон увидел там компьютер модели «Atari 400», такие модели начали выпускать в 1979 году. Подсвечивая себе фонарём, он обратил внимание на стенд, на нем кнопками были приколоты газетные вырезки из местной газеты. Она называлась «Сейф Хэвен Ньюс» и была датирована 31 августа 1978 года. Заголовок гласил: «Нас травят». В статье автор критиковал компанию и совет директоров завода «Poison Industries» по производству вредных удобрений для почвы и химикатов для уничтожения тараканов и грызунов. Он винил их в распространении и попадании ядовитых веществ в почву, воду и воздух. Также было сказано, что рабочие не получающие должной защиты, болеют. После нескольких лет работы 30-летний мужчина превращался в дряхлого старика и получал целый букет заболеваний, в том числе онкологических. За неимением альтернативы продолжая убивать себя на этой работе.
«Я немного начинаю понимать, что здесь произошло»-прервала молчание Николь.
-«Нужны факты, предполагать, не значит располагать. Пойдем дальше»-ответил Дональд.
Они шли мимо столов, где обычно помощники шерифа допрашивают задержанных. В этот момент им навстречу с карабином в руках выбежал человек, это был афроамериканец средних лет, в куртке шерифа.
«Поднять руки так чтобы я их видел и не делать резких движений». -гаркнул незнакомец.
«Кто такие и что здесь делаете?»- задал он вопрос.
Дональд начал говорить: «Мы ищем свою дочь Селену. Я адвокат меня зовут Дональд Эмери, а это моя жена Николь. Вчера мы выехали из Бостона в направлении Бангора, проехав Ньюпорт, после должны были проезжать Хэмптон, но потом на дороге пропали все указатели, мы ехали дальше, шёл сильный снег, дорогу занесло, машина застряла, пока мы пытались её вытолкать-наша дочь пропала».
-«Из Бостона?»-недоверчиво произнес коп.
-«Да»-ответил Дональд.
-«Ред Сокс» чемпионы? -спросил незнакомец, немного опуская карабин.
-«Были в 86м, последний раз»-ответил Дональд.
«В каком 86м, сейчас 1983 год, вы странно одеты и странно говорите! - выкрикнул шериф и снова поднял карабин.
Дональд, не обращая внимания на агрессию продолжил говорить спокойным, но уверенным тоном: -«Сейчас идет 2000 год, президент США демократ Билл Клинтон.
«Черт возьми, этого не может быть, но я вам верю, вы не похожи на местных. Но и на негодяев тоже, пойдёмте за мной». -сказал коп.
Они прошли по коридору в кабинет шерифа, незнакомец расположился в кресле и достал бутылку бурбона «Jim beam» ,3 стакана и разлил всем. В полутьме при свете луны, на него падал свет, и они смогли рассмотреть человека получше. Это был мужчина около 45 лет, белый, с усами. На форме у него красовался значок «Офис шерифа города Сейф Хэвен».
«Меня зовут Стэнли Купер. Пятнадцать лет я работал помощником шерифа в этом городке. До начала 70-х все было нормально. Это был развивающийся город, действовал завод химической промышленности и давал работу населению, фермеры держали свое хозяйство, маленькие магазинчики, парикмахерские и так далее. После работы работяги выпивали в пабах и шли домой. По воскресениям ходили в церковь. Из «серьезных» правонарушений это драка в баре или мелкое воровство на заводе. Все шло своим чередом. Жизнь обычной американской провинции. Но в 1976 году завод пришел в упадок, совет директоров что-то там не поделил, ну понятно, что е***ть их, деньги. Им пришлось продать свои акции неким темным людям, называвшими себя «Poison Industries». Менее компетентным, которые начали создавать здесь удобрения, которые только наносили вред картофелю, кукурузе. Также они начали изготавливать средства по уничтожению грызунов, мышей, крыс. Я не знаю, делали они это нарочно или по незнанию, сейчас это не имеет значения, но за несколько лет, земля что была обработана химикатами стала неплодородной. Люди что работали там, стали неуравновешенными, процент преступлений вырос в несколько раз, бытовое насилие стало нормой. Смертность от сердечных приступов и от раковых заболеваний увеличилось втрое. Кто мог, уехал за лучшей жизнью, но не все могли себе это позволить. Некогда светлый и чистый город постепенно превратился в грязную, ядовитую дыру. Ухудшился климат. Лето пропало, как и осень с весной. Здесь постоянный холод и снег. А также только один световой день в месяце, остальные 30 дней ночь.
Дональд прервал монолог: «На одном из перекрестков мы повстречали непонятное существо, это был не человек, кожа его сгнила, он больше напоминал мутанта. Мы его застрелили. Что это такое было?».
Купер, будто не замечая его слов, продолжил: «Завод «Poison Industries» закрылся в 1981. В городе осталось около 1000 человек, вместе с нами, ну «Офис Шерифа», нас было 10 человек. Крысы, что поедали удобрения и отраву с завода, стали агрессивными кусали людей, распространяли заразу. Ещё вы можете повстречать мутировавших насекомых, это так на заметку. Многие превратились в нечто-то, что вы видели на перекрестке вчера. В город приехала полиция штата, ФБР и другие важные шишки из Вашингтона».
Стенли взял паузу и плеснул по стаканам еще бурбона, потом закурил сигарету и продолжил: «Они оцепили по периметру город, не давая никому его покинуть. Власти признали всех нас зараженными и представляющими опасность для остального общества. То есть мы представители закона, остались без полномочий и нас никто уже не слушал. Те мрази которых породил завод, начали нападать и убивать простых граждан. Началась анархия. Все, кто остался, стали заботиться о безопасности, защищаться от мутантов и по возможности убивать их. Все продуктовые склады, бензин, медикаменты, склады с оружием, тёплая одежда все было разграблено. Раз в неделю нам с вертолетов скидывали гуманитарную помощь, потом раз в две недели, далее раз в месяц. А потом о нас вообще забыли. Некоторые начали на этом наживаться. В условиях беззакония людям нужен был тот, кто их объединит и поможет им выжить. Нашёлся такой человек зовут его Энтони «Тони» Хост. Он просто наглый, страдает манией величия. У него были проблемы с законом, несколько отсидок за кражи и подделку чеков. Он быстро сколотил банду со своими приближенными, создал некое подобие диктатуры, общины, секты называйте, как хотите. Они намешали там всего.
«Видели на стенах символ открытую ладонь с глазом посередине»? -сказал Стэнли смотря на Дона и Николь.
Дональд показал глазами что видел, Николь кивнула в ответ.
Помимо них, в этом городе есть большое количество мутантов, питающимися человеческой плотью. Они обожают разрывать людей на части. Выедать у добычи глаза, и они почему-то в особенности любят есть ступни человека. У них тоже есть предводитель. Скоро вы неизбежно столкнетесь с ним. Еще здесь присутствует некая необъяснимая чертовщина, голоса разных людей, мужские, женские, детские. Но я не нахожу этому объяснения. Стэнли умолк, смотря куда-то вдаль.
-«Мы ищем свою дочь Селесту. Донни, покажи ему фото»-с волнением и болью в голосе сказала Николь.
Дональд достал бумажник, на нём была фотография их дочери и протянул его Стэнли.
Помощник шерифа изменился в лице. –«Она мне напоминает уменьшенную копию дочки Тони Хоста, которую разорвал на части мутант в прошлом году. Она как две капли воды похожа на неё. Скорее всего её пропажа это его рук дело. Вы вообще зачем ехали в Бангор?» —внезапно спросил Купер.
-«Селена начала странно себя вести последний год-отвечала Николь. Ей снились кошмары, она ходила во сне и звала кого-то, разговаривала сама с собой, стала агрессивной. Мы везли ее к бабушке, на новогодние каникулы, так как у них были хорошие, доверительные взаимоотношения и думали, что Милдред найдет подход к Селене. Так как периодами она была неуправляема»-договорила Николь.
«Он может её оставить при себе, вырастить её для себя»-сказал Стэнли.
В эту секунду в другом помещении послышался громкий звук разбившегося и падающего на пол стекла, что-то упало на пол. Они выбежали и увидели окровавленную женщину, местами на ней не было кожи, а также левой руки и правой ноги, в глазу торчал кухонный нож. Послышался непонятный, неприятный звук похожий на тот, что производят насекомые. С потолка и стен бежало огромное стадо больших тараканов, которые подсвечивались зеленым цветом. По полу прыгали вши и клопы размером с кулак, издавая как будто радостное клокотание.
«Бежим в подвал, там есть вход в канализацию, один из путей ведет в мэрию, где и заседает эта хунта»-кричал Стэнли. Они бежали по лестнице вниз, сначала Николь, за ней Дон и последним бежал Купер. Оказавшись в подвале, впереди в метрах пятидесяти была дверь, помощник шерифа скомандовал: - «Туда». Подбежав к ним, двери оказались закрыты, Стэнли снял с груди ключ и передал его Дону. -«Открывай». Рой насекомых приближался. Но помимо шума бегущих насекомых, появился отчетливый звук, похожий на то, когда осколком битой бутылки проводят по стене. Дон пытался вставить ключ, но замок заклинило.
Один клоп вцепился в руку Николь пытаясь прокусить её. Дон достал нож, и срезал его с куртки Николь.
В следующую секунду они увидели нечто. К ним шёл, наступая на тараканов, непонятная особь. Вместо головы, прямо в шею входила бутылка из-под водки, вокруг шеи было некое подобие ожерелья из небольших голов, похожих на человеческие. Торс был голый, цвета мертвого тела. Ноги закрывало некое подобие платья из черной резины. В руках у него была огромная секира, в крови.
В следующий момент Стэнли Купер понял, что времени у них войти всем троим и захлопнуть двери не хватит. Кому-то нужно будет пожертвовать собой ради того, чтобы другие жили. Тогда он, перезарядив карабин, пробормотал что-то нехорошее про маму бутылочноголового открыл по нему огонь, того немного откидывало, но он продолжал движение, и был уже рядом с Купером. Он поднял руку и схватил Купера за голову. Двери наконец поддались, Дон впустил Николь и перед тем, как забежать самому, он увидел, как Ботл, (будем называть его так) начиная от груди и до самого паха, грязными когтями, сделал надрез на теле Стэнли, тот же в этот момент издавал крики боли и влил кровь через горлышко бутылки, держа Купера, вытянутыми руками над собой. Закрыв за собой двери, они слышали, как Ботл бьет по двери секирой, но дверь была очень массивная и не поддавалась. Но на нервы это действовало изрядно. Через минуту удары прекратились и все затихло.
Глава 4. Клоака
Дональд осветил фонарём помещение. Перед ними было прямоугольное темное пространство, с люком посередине. Вдруг они сверху услышали звук шагов женских каблуков. Они переглянулись.
«Пойдем»-произнес Дон. Но когда они сделали пару шагов, перед ними сверху спрыгнуло существо похожее внешне на девушку в форме стюардессы. На ней был синий пиджак, с бейджем. На нем красовалась фамилия «Vulgar», под пиджаком была белая блузка и такая же синяя юбка, порванная. На ногах у нее были чулки и черные туфли. Лицо её было обезображено, глазницы были пустые, волосы темного цвета. Блузка была неприлично расстегнута, так что было видно грудь наполовину. Губы при этом были сжаты в скупой улыбке. В руках у нее были крюки. Она угрожающе быстро шла в направлении Ники и Дона размахивая крюками. Она занесла руки чтобы ударить, Дональд оттолкнул Ники в левую сторону, сам прыгнул в правую, перекатился достал кольт и выстрелил. Пуля попала в левую руку, стюардесса вскрикнула и побежала на Дона. Было видно, что он выключил её левую руку. Он быстро встал чтобы видеть её движение, но уперся в стену. Миссис Вулгар занесла правую руку чтобы ударить. Дон вскрикнул от боли и выронил пистолет из правой. Он увидел, как в левом плече у него оказался крюк. Стюардесса давила в плечо с намерением нанести больше урона, и показала свои страшные зубы, с намерением откусить нос Дональду. В этот момент сбоку подбежала Николь, с пистолетом в правой руке и прострелила голову миссис Вулгар.
-«Я уже начинаю привыкать к местным странностям»- сказала она и сделала застенчивые глаза, разводя руки в стороны, держа кольт на указательном пальце правой руки.
-«Пойдем, нужно искать Селену»-сказала Нико.
-«Подожди я вытру кровь»-ответил Дон.
Вдвоем они смогли отодвинуть крышку люка и спустились в канализацию. Они очутились под городом. Стояла тишина, она больше всего давила на психику, лишь вдалеке был слышен звук капающей воды. Сырые бетонные стены, запах сырости и фекалий. В голове у Дональда вдруг появился сначала детский плач, а потом голос, очень похожий на голос Селены- «В городе отрава, а ты иди направо» потом смех и всё затихло.
-«Дональд, что с тобой? -спросила Николь, увидев, что он смотрит в одну точку и молчит.
-«Я слышал голос Селены. Пойдем»-сказал Дональд.
-«И что она сказала?»-повернув голову к нему, спросила Ники.Но Дональд не ответил, он указал на костер впереди. Он достал Кольт и посветил фонарём туда. Там было два человека.
«Кто такие?»-закричал Дональд, чтобы сбить с толку незнакомцев.
«Мы мирные»-ответил мужской голос.
Подойдя поближе, они рассмотрели чужаков поближе. Первый был мужчина около пятидесяти лет и женщина того же примерно возраста.
«Мы жители Сейф Хэвен. Живем здесь уже несколько лет. Меня зовут Джо, а это Линда»-он указал рукой на свою спутницу. Лица у них были бледного цвета, глаза выпученные, одежда была похожа на лохмотья.
Дональд обратил внимание на готовящийся котел на костре. «Разделите ли c нами трапезу? Я готовлю суп из крыс и водорослей. Дональд вспомнил что ели они последний раз в Портленде, по дороге в Бангор. Но есть суп из ядовитых крыс, Дональд не собирался. Но запах вареного мяса, не был противным. Желудок просил еды. Им нужны были силы чтобы двигаться дальше и Дон сказал: «Как вы можете есть это? Крысы же насквозь пропитаны ядом».
-«Если варить два часа, то яд вываривается и эти крыски вполне съедобны»- улыбнулся Джо, показав свои желтые зубы и радостно потирая руки.
-«Я не смогу это съесть»-произнесла Николь.
-«Выбора нет. «Иначе мы не дойдем», —сказал Дон.
Джо налил каждому в тарелку супа, где были водоросли, две крысы с предварительно выпотрошенными внутренностями и предложил сесть у костра.
«Мы живем здесь с самого того момента, когда началась вся заваруха с «Poison Industries». Моя жена работала у них секретарем. Сам же я заведовал цехом по фасовке готового продукта. Помимо мышьяка и таллия, они добавляли неизвестный ингредиент. Это был эксперимент, времени на проверку и изучение никто не давал. Лаборантов торопили. Так как компания работала в убыток, были большие долги. Чтобы выправить финансовое положение, они шли на рискованный шаг. Когда пошла первая волна зараженных, я сразу понял, что этим все не закончится. Дело шло к экологической катастрофе, хаосу. Мы ушли под землю, я считал, что это единственный способ выжить. Нас было намного больше, но со временем все они ослабели от жизни в канализации и один за одним, умерли.
Дон смотрел на них, внимательно слушал и его не покидало какое-то странное чувство. Интуиция подсказывала ему что эти люди чего-то недоговаривают. Линда прятала глаза, а у Джо бегали глазки. Он постоянно переводил взгляд на Линду.
«Я отойду справлю нужду»-сказал Дональд. Отойдя чуть подальше, он стал рассматривать пристанище Джо и Линды повнимательнее. Это был всякий хлам. Разная одежда, мужская, женская, детская. Какие-то предметы обихода. Дальше он увидел стол, на нём видны были бурые пятна и … человеческие пальцы ног и рук, лежавшие в беспорядке. Далее он увидел кости. Они были точно человеческие. И ладно можно было бы это списать на то, что люди погибли от голода. Но на черепах он видел проломы, почти на каждом. Дональд работал адвокатом и не раз присутствовал при вскрытии и эксгумации останков. Эти травмы на черепах говорили о насильственной смерти.
Он вернулся. Николь рассказывала им о том, что скоро они вернутся домой, как только заберут из лап злодеев свою дочь. Дон пришел и сел, как будто ничего не видел. Он спросил у Джо-«Как нам попасть в мэрию через канализацию?».
Джо, скрывая зло в глазах произнес-«Впереди три пути. Какой куда, я не знаю. Один из них ведет на городское кладбище, второй выходит в центр города, третий же ведет в подвал мэрии.
По взгляду Дона, Джо догадался что он разоблачил их.
«Нам пришлось это делать, чтобы выжить. Все это делали, мы лишь остались, потому что я самый сильный и стойкий, а Линда была под моей защитой. Мы ели таких же как мы, а они ели друг друга». В этот момент людоед достал из-за пазухи нож и бросился в сторону Дональда. Но реакция адвоката была быстрее, он вынул из кармана кольт и выстрелил в грудь. Джо упал замертво. Линда начала истошно кричать и убегать.
«Оставь её»-приказным тоном сказал Дон. -«Все равно она не выживет одна, да и с тем грузом совершенного ими, невозможно жить».
Пройдя пешком около километра по прямой, они увидели три арки каждая куда-то вела. Им пришлось остановиться для того, чтобы перевязать плечо Дональда, оно кровоточило. Нико оторвала часть своей кофты и как могла сделала перевязку. Пока она то делала, Дон терпел боль и курил сигарету.
Адвокат Дональд Эмери в подростковом возрасте стал свидетелем смерти. Нет он не был виноват. С соседским мальчиком они лазили по деревьям, Дон лез первым. Взобравшись, высоко решили было спускаться, но это оказалось сложнее чем залезть. Второй мальчик звали его Дэнни Янг, отец его работал строителем, а мать была учительницей в школе. Типичная американская семья. Но тогда судьбе или случаю, а возможно и сломанной ветке, показалось что этому миру больше не нужен мальчик Дэнни. Он падал, с глазами полными непонимания и страха. Дональд запомнил их на всю жизнь. На земле лежал большой камень. Об него и ударился затылком Дэнни. Дон спустился с дерева и побежал к родителям, чтобы они вызвали скорую помощь. Но в больнице он умер.
Дональд не скинул Дэнни, не было в его действиях злого умысла. Он предложил ему соревнование, кто выше заберется.
Адвокат часто возвращался мыслями в тот день и прокручивал варианты в голове, что он мог оказать первую помощь, а не тратить время на дорогу до дома. Он думал зачем он вообще затеял это. Скорая помощь приехала через 15 минут, мальчик был уже без сознания. Он ничем не мог ему помочь, но чувство вины осталось с ним.
Ники и Дон дошли до того места, где дорога разделялась на три тоннеля. Они пошли направо. Дональд снова услышал детский плач и голос Селены: -«Берегись их яда, ты им нужен для обряда».
Он остановился, подумал, чтобы это могло значить. Впереди виднелось помещение и длинная лестница из арматуры наверх. Но тут впереди показались две фигуры одна мужская, другая женская размером в 5 или 6 футов. У мужской фигуры на шее была обычная цепь, на которых держат собак во дворе, на нем был черный грязный пиджак, рубашка с бабочкой. На руке вместо наручных часов, на ремне был привязан будильник. Лицо его разделилось на два лика. Левая часть было обезображено и показывало нарочитую невинность. Правая же часть изображало неприкрытую злобу и злость. Два глаза напоминали, глаза свиньи, которую ведут на бойню. У женщины были длинные темные волосы, лицо её было покрыто морщинами и язвами. Кожа была цвета грязного трупа. На ней было вечернее красное платье, с разрезом. Было видно, что раньше она была молода и привлекательна, но время не пощадило её. Во рту языком напоказ она перебирала монету в десять центов. При этом они громко и мерзко смеялись. Впереди них стояли дети с виду лет 11–12. Их было трое. Два мальчика и одна девочка. Они были упитаны, видно, что раньше кушали они хорошо. Глаза у них отсутствовали, там были просто дыры. Мальчик ел гамбургер, но вместо котлеты, он откусывал кусочки сырого человеческого сердца, которое билось в этот момент. На шее у них у каждого были одинаковые поводки, с какой-то гравировкой, но разглядеть издалека было нельзя.
Николь произнесла-«Е***ть. Я раньше закидывалась таблетками на техно пати, но даже там я не видела ничего подобного».
«Держи кольт Нико. Там осталось два патрона».-с серьезным видом сказал Дональд.
Сам он достал из внутреннего кармана куртки армейский нож.
У детишек в руках появились кухонные ножи больше напоминавшие мачете. Двуличный пиджак, который, судя по всему, исполнял обязанности папы в этой семейке, перестал смеяться и издал вопль, похожий на боевой клич. Детишки с невероятной скоростью побежали на Дональда и Нико.
«Разделимся»-командовал Дон. -«Беги в левую сторону». Ники отбежала и за ней увязалось существо, напоминающее мальчика. На Дона напали девочка и мальчик. Бесовское создание выпрыгнуло вверх и летело вниз с двумя ножами, целясь в лицо Дональда. Он увернулся, существо ударилось в стену и на время оглушило себя. Но тут второе существо напало на Дональда, повалило его и попыталось воткнуть ножи в лицо адвокату.
В это время Нико нашла палку с гвоздями и когда тварь взлетела и приближалась к ней, она как Джо Ди Маджио в бейсболе, ударила в голову существу таким образом что голова улетела в одну сторону, тело в другую. Видя в этот момент что над Доном навис еще один «hell baby», она прицелилась из кольта и выстрелила. Пуля попала аккуратно в шею и тварь постепенно замедлилась, а после вовсе затихла. Третий «малыш», который был оглушен, начал приходить в себя, но Ники подбежала к нему и начала колотить сверху вниз, держа палку двумя руками при этом выкрикивая: - «Отдайте мою дочь. Отдайте мне мою дочь!». Брызги крови окропили лицо Николь, но она не унималась.
Увидев, что их детей больше нет, пиджак начал изрыгивать желчь, а его первая леди взялась истошно кричать с такой силой что Дона и Ники начало сдувать.
–«Бежим к лестнице»-орал Дональд.
Желчь попадала им на куртки и прожигала их. Но было не до этого. Дон подсадил Николь. Она начала подниматься по лестнице, Дональд достал из рюкзака бутылку с бензином. Всунул туда кусок ткани, некое подобие фитиля и попытался пропитать его. Когда пиджак и старая дива подбегали ближе он чиркнул зажигалкой, находясь на ступеньках сверху вниз. Фитиль загорелся в руках, и он кинул его. «Родители», которые уже начали подниматься по лестнице, вспыхнули. Пиджак, падая, зацепил старую диву и в огне они упали на пол. Издавая истошные вопли и крики в предсмертной агонии. Апофеозом всего этого действа послужила монетка в 10 центов которая катилась мимо горящих останков токсичных мутантов.
Вдвоем, они подняли люк и выбрались. Задвинули крышку люка назад, они легли чтобы отдохнуть, отдышаться и прийти в себя. Они оказались в подвале. Они увидели двери, которые служили выходом.
«Нужно идти»-сказал Дональд.
«Да»-ответила Николь.
Было видно, что они сильно устали. Одежда их была грязная, порванная и пропиталась кровью мутантов. Вдобавок ко всему у Дональда болело плечо, после встречи со стюардессой.
Глава 5.Тони Хост
Они открыли двери и оказались в холле здания, которое некогда было городским муниципалитетом города Сейф Хэвен.
Сейчас же поверх герба города, они увидели открытую ладонь с глазом, символ организации, которую создал Тони Хост. В холле был свет.
-«У власти всегда дела обстоят лучше, чем у народа»-сказал Дональд и усмехнулся.
-«Тише!»-сказала Нико.
Но через секунду к ним подбежали трое человек, все в серых плащах, двое были с автоматами, третий был с собакой породы ротвейлер. Пёс злобно рычал и гавкал на Дона и Нико. Дуло автоматов было направлено на них.
-«А мы вас уже ждем»-раздался бодрый голос из-за спин автоматчиков. К ним вышел человек 5.5 футов ростом. Около 50 лет. Волосы русого цвета, коротко стриженные. Руки он держал за спиной. На нем было некое подобие военной формы, красного цвета, с символом открытой ладони и глаза.
«Ведите их в мой кабинет»-скомандовал Хост.
Их привели в помещение, которое некогда было кабинетом мэра, сейчас это был кабинет Хоста.
«Усадите их в кресла»-рявкнул он.
Автоматчики молча подогнали кожаные кресла Дональду и Николь, посадили и отошли к двери.
«Моя служба разведки, ведёт вас с того самого момента, как вы въехали в Сейф Хэвен.
Признаться, я был очень удивлен. Сюда никто не приезжал с 1975 года. Только уезжали».
«Где наша дочь?»-задал вопрос Дональд.
Хост сначала опешил от такой наглости, ему редко кто-либо из подчиненных перечил.
«Вы не в тех условиях чтобы мне диктовать что-либо»-сказал Хост. Вы пока сидите и слушаете меня!
Он продолжил: -«Когда здесь в 1976 году, контрольный пакет акций выкупила фирма «Poison industries», я на тот момент не так давно вышел из тюрьмы и устроился на завод уборщиком. Но вы понимаете, амбиции мои были куда больше и глобальнее. Во время исследований лаборантов и опытов над химикатами, во время того, когда они уходили на обед, я мыл эти помещения и добавлял яд в пробирки который превышал мощность мышьяка в сто раз. Потом мои приближенные добавляли яд в общественных местах, где только можно было. В небольших дозах он сначала просто увеличивал агрессию. Здоровый сильный организм, он превращал в мутанта за несколько недель, организм же человека со слабым иммунитетом, например старика не выдерживал, и он умирал. Мутанты нужны были чтобы создать хаос. Люди были в замешательстве, власти закрыли город. Надежды не было. И тогда пришел я.
Со своими приближенными и группой военных, которые подчинялись только мне. Я дал людям еду, так как начался голод, земля стала неплодородной, а продукты в магазинах закончились быстро. Гуманитарная помощь тоже была под нашим контролем. Мы оборудовали под землей теплицы для выращивания овощей и фруктов. Мы разводим скот. Дозированно несколько раз в месяц выдаем людям мясо, делаем простейшие медикаменты. Люди радуются.
-«Ты превратил, процветающий город в клоаку, населенную мутантами и запуганным населением в 500 человек, который радуется е***им овощам и говядине, как мане небесной. Только лишь для того, чтобы утолить свою жажду власти! Ты живешь в своем мире. У вас здесь сейчас 1983.И у вас здесь нет просвета, нет радости. Вы живете чтобы не сдохнуть с голода! В моем мире сейчас 2000 год. Человечество входит в новое тысячелетие. Представляешь, что будет если я расскажу населению твоего городка, что есть иной мир, полный красок, радости, прогресса?»
-«Ты уже никому и ничего не расскажешь»-злым и уверенным голос сказал Хост.
«Вы будете осуждены нашим народным судом, как шпионы, несущие чуждую идею в наше прекрасное общество и растлевающие его».
-«Что с Вами делать, решит наш суд, но я на 95 процентов уверен, что тебя приговорят к высшей мере наказания. А высшая мера по законам города-государства Сейф Хэвен- повешение.
-«Жену твою-он посмотрел на Николь каким-то жадным взглядом. Она избежит высшего суда. Её приговорят скорее всего к длительному заключению, в нашей тюрьме. Ибо наше правосудие гуманно и женщин мы не вешаем. В будущем если она попросит её помиловать и напишет прошение, мы освободим её». Хост заговорщицки подмигнул Николь. Та в ответ захотела плюнуть в рожу Хоста, но сдержалась.
Ваша дочь, останется при мне. Я выращу из неё достойную смену, она в будущем, когда мы поднимем рождаемость, станет во главе города.
В дверь постучались, Хост сказал: «Войдите».
В дверях показался человек, примерно ровесник Дона, в белом халате, с лицом, не выражающим никаких эмоций. Он поклонился Хосту и произнес: -«Наш Ведущий. Доктор Симмонс по вашему указанию прибыл.
«Проверьте здоровье подсудимых и готовность их предстать перед судом»-сказал Хост.
Доктор с совершенным безразличием, напевая себе под нос песню Боба Дилана: «I'm going back to end my life. Down in the rising sun»,подошел посветил в глаза диагностическим фонариком, сначала Нико потом Дону, послушал стетоскопом сердцебиение. Проигнорировав то, что у Дональда было ранено плечо, он произнес: «Они совершенно здоровы!».
«От государственного защитника, предоставленного Вам народом города Сейф Хэвен вы отказываетесь?»
В ответ было молчание.
«Отлично, все формальности соблюдены»-с улыбкой произнес Хост. «Ведите их на народный суд, люди уже заждались, они хотят крови!».
На них надели наручники, вывели из здания мэрии, суд находился напротив. Метель и снег не прекращались, было темно. Туда уже шли горожане, лица их были бледны, одежда была похожа на лохмотья. Глаза выпучены, от хронического недоедания, постоянного стресса. Где-то вдалеке вылетел мутант, но тут же был расстрелян солдатами Хоста.
Их завели в здание, двое солдат в серых плащах с эмблемами открытой ладони с глазом, за спиной на ремне у них были автоматы Томпсона, и они вели Дональда и Николь под руки. Они прошли по холлу и войдя в двери они оказались в просторном помещении суда, где рядом с символом руки с глазом, находился большой портрет Хоста.
Под ними по центру сидел судья в мантии, с непроницаемым лицом. В руках он вертел молоток.
Их усадили за стол, с левой стороны, сняли наручники, и автоматчики встали за их спинами. По бокам расположились многочисленные жители города, в первом ряду сел сам Энтони Хост, но по обоим сторонам он сначала усадил свою охрану, а рядом он посадил…Селену.
Дональд и Николь попытались было привлечь внимание дочери, но были блокированы солдатами.
По правую сторону стоял человек, в синем пиджаке, в белой рубашке и черном галстуке. Держался он уверенно, ровно. По всей видимости это был прокурор.
Слева от судьи пониже, сидела женщина лет сорока, с красной помадой на губах, и записывала все происходящее в большую папку.
Люди с интересом разглядывали Николь и Дональда. Перешёптываясь, тыкали в них пальцами, кто-то проводил ребром ладони по шее, изображая экзекуцию.
Судья ударил несколько раз молотком и потребовал тишины.
«Всем встать! Суд идет»-потребовал судья.
Нико и Дональд отказались встать, но автоматчики силой подняли их.
«Прошу присутствующих, сесть». Все, кто был в зале, сели по своим местам.
«Рассматривается дело номер 3247.Народ против Дональда и Николь Лайт. Они обвиняются судом в шпионаже и работе на вражеские и чуждые элементы. Также их обвиняют в убийстве Джозефа Харрис и доведении до самоубийства Линды Харрис.
«Подсудимые признаете ли вы свою вину?».
Ответила Нико: -«Нет».
Прокурор взял слово. «Пересекали ли вы границу Сейф Хэвен вчера ночью? -сказал он, обращаясь к Дону и Нико.
Они игнорировали вопрос.
Прокурор продолжал: -«Вчера ночью вы выстрелили в Джозефа Харриса, убив его. Так ли это?».
Дональд и Николь снова проигнорировали.
Судья вмешался: «Вы обязаны отвечать на вопросы уважаемого прокурора!».
Дональд отвечал: «Нет, согласно Конституции Соединенных Штатов Америки на меня оказывается давление, и я не собираюсь свидетельствовать против себя! Может быть у вас свой свод правил и законов, мне он незнаком и чужд».
Судья сказал: «Вы оштрафованы на килограмм говядины, за неуважение к суду!
Дональд ответил: «Ваш Джозеф Харрис в канализации ел человечину со своей женой и угрожал убийством мне и моей жене. За что и был убит при необходимой самообороне! Жену его мы не трогали, она убежала. Что с ней было потом мы незнаем. Мы пошли искать свою дочь, которая сейчас удерживается незаконно у вашего самопровозглашенного Гитлера!
«Подсудимый встаньте»-сказал судья.
Автоматчики подняли Дональда.
«Вы оштрафованы на два килограмма говядины, за неуважение к суду и нашему верховному Ведущему! В третий раз я буду вынужден удалить вас из зала суда! Вы меня поняли?».
Дональд ответил молчанием.
Судья сказал: «Николь Лайт, вам слово, вы можете что-то сказать в свое оправдание?
Нико посмотрела на Дона и сказала: «Я выскажусь. Хотя и понимаю, что никакого смысла здесь нет. Весь этот суд- фарс. Вы нас уже осудили и меня неизбежно посадят, а моего мужа казнят. Но вы знайте, что вы судите невиновных людей.
«Вы»-она смотрел в сторону людей. "Вас обманывают. Мы случайно не понимаю, как оказались Сейф Хэвен, ведь его даже нет на карте. В 2000 году люди живут в согласии, чтут права и свободу. Вы здесь живете под давлением, вашу личность подавили настолько что вы рады руки целовать вашему диктатору за то, что он раз в неделю дарит Вам килограмм говядины. Это не есть норма"!
У меня всё ваша честь! -коверкала слова Николь, с презрением.
-«Если у вас все, суд удаляется для вынесения решения»-судья стукнул молотком и собирался вставать. Когда в ту же секунду сверху, проломив потолок спрыгнул Ботл. Топором он начал махать в разные стороны, разрезая людей на части. Он брал человека, разрывал его и выливал кровь в бутылку. Автоматчики начали стрелять в него, этой всей ситуацией воспользовались Нико и Дон. Так как перед судом им сняли наручники, они побежали в сторону трибуны, где находились Тони Хост и Селена. Добежав до нужного места Николь ударила в лицо Хоста, тот упал, и она продолжила бить его ногами приговаривая: -«Сука, за всю боль».
Её оттащил Дональд: -«Пойдем, нужно забирать Селену и бежать отсюда. Возьмем их машину, протараним забор и уедем».
«Мама, папа я так рада вас видеть»-кричала Селена.
Ботл продолжал свою кровавую вакханалию, не мог утолить жажду крови, солдаты решетили его из автоматов, но это только злило его. Под этот шум троица из Бостона выбежала через двери на улицу, Николь поддерживала Дона, так как он сильно ослабел и шел с трудом, рядом бежала Селена.
Около суда стоял большой фермерский грузовик модели «Ford» L-900. Николь открыла двери впустила Селену, Дона и села за руль.
Дон достал карту Сейф Хэвен. Ключи были в замке зажигания, Нико дала задний ход, Дон говорил куда ей ехать и через 20 минут, давя мутантов они выехали к большому забору из колючей проволоки высотой метров пять. Перед ними стояли солдаты, охранявшие его.
Нико не сбавляя хода поехала прям на них, они открыли стрельбу, Дон сказал Селене пригнуться, Нико держала руль и тоже немного пригнулась, лобовое стекло потрескалось. Солдаты отпрыгнули в разные стороны и грузовик протаранив забор, выехал за пределы города. Они доехали до ближайшего городка и спросили у случайного человека, который очищал крыльцо от снега-«Какой сейчас год?»
Он с удивлением посмотрел на них и сказал :двухтысячный. Они поблагодарили его и радостно улюлюкали, напевая в машине песню Боба Дилана: «Now the only thing a gambler needs
Is a suitcase and trunk
And the only time he's satisfied
Is when he's on a drunk.
«Едем в Бангор»-не скрывая облегчения сказал Дональд.
Глава 3. Часть 2
— А я подумал, глядя на него: не повезло же парню! — подхватил Матвей сквозь смех.
Мы ещё немного прошли, улыбаясь и переглядываясь. Матвей мягко шагал по дороге и всё время держал мою руку. Его волшебные глаза с интересом изучали меня. Я долго не решалась что-либо сказать — слова не склеивались. Он понял меня, остановился, взял вторую руку и спросил:
— О чём думаешь?
— Мм… по правде говоря, — пролепетала я, думая о том, что было в кафе, — мне интересно знать…
— А это? — он кивнул. — Может, я и тороплю события, но ты права, ты должна знать. Когда я зашёл в бар, вас с подругами невозможно было не заметить. Я увидел тебя, и ты мне сразу же понравилась, — он старался вложить в эти слова всю нежность и серьёзность. — Я стоял и размышлял: стоит ли мне раскрыться или всё напрасный труд. Как вдруг зашли те парни, которые к вам потом подошли.
— Интересно, — перебила я и начала размышлять вслух. — Я заметила вспышку под стойкой, а поскольку ты не куришь, это не может быть зажигалка. Затем меня охватил тёплый порыв воздуха и пронёсся в сторону их столика, а после они к нам и подошли.
Я закончила мысль, а Матвей смотрел на меня с улыбкой. Он достал из кармана зажигалку.
— Ну, вообще-то зажигалку я с собой всё-таки ношу, на всякий случай.
— Ой! — потупилась я. — Значи-ит…
— Ничего не значит, — поправил Матвей. — Мне нравится твой ход рассуждений. Ты внимательная. Я понял, к чему ты клонишь. Хочешь сказать, что это я их «приворожил»? — усмехнулся он.
— Хмм… Я знаю тебя всего лишь пятнадцать минут, я не знаю, что ты за человек, но просто сопоставила то, что увидела и услышала. Вспышка под твоей стойкой, этот сквозняк — и незамедлительная реакция. Кстати, девочки с тех пор только о парнях своих и щебечут, видать, сильный был приворот. К тому же я не раз потом ощущала этот поток тепла, в частности, когда ты шёл за мной.
— Ну, раз ты так думаешь, пусть будет так. Я не буду ничего отрицать, — загадочно произнёс он.
— Значит, да? — с улыбкой сказала я и тут же опомнилась: — Но зачем ты это сделал тогда?
— Ну, попробуй предположить. Ты же умница, — скорее с улыбкой, чем серьёзно, сказал он.
— Ты хотел, чтобы девочки удалились? — предположила я, не обращая внимания на его тон.
Он задумчиво поднял голову, потёр подбородок и покачал головой:
— Ну-у, вполне возможно, — вяло протянул Матвей и с улыбкой посмотрел на меня.
И вдруг мне в голову пришла другая догадка, смахивающая на явную провокацию:
— Ты хотел проверить, останусь ли я за столиком или нет! — воскликнула я. Мне даже на какой-то момент стало обидно — ведь, по сути, он поставил эксперимент: хотел узнать, пойду ли я с ними или останусь.
— В каком-то смысле да, — Матвей утвердительно покачал головой. — Я хотел узнать, как ты поведёшь себя.
Он замолчал. Мы потихоньку дошли до поворота, а потом повернули обратно к моему дому. Всё это время я молча обдумывала услышанное, не удержалась и спросила:
— Если я тебе нравлюсь, то почему ты не подошёл и не познакомился, как все нормальные парни?
Он всё ещё молчал — может, думал, что сказать. Сделав пару шагов, ответил:
— Не знаю. Может, я ненормальный? — он прищурил глаз.
Меня просто шокировали эти слова.
— Я поначалу подумал, а если не выйдет… Не знаю, не решился, может, струсил. Я сам в этом ещё не разобрался.
— А потом? Куда ты пропал?
— Я уехал в командировку, я же курьер. Заодно и разобрался в себе.
Он отвёл глаза, прикрыл их и наморщился на секунду. Меня это тревожило. Он продолжил:
— Вчера я вернулся и решил пойти в кафе. И там опять увидел тебя. Если честно, я так был рад, будто ты — единственный человек, которого хотелось встретить. А потом всё как-то запутанно вышло. Я отправился в уборную, привести себя в порядок, а когда вышел — тебя уже не было. Размышляя, почему ты ушла, я вышел в толпе каких-то парней, весело напевающих песни. Я задержался, осмотрелся, увидел твой силуэт и решил как-то обозначить себя.
— Мне стало теплее тогда, — подтвердила я.
— Если ты будешь рядом, ты всегда будешь ощущать это тепло, — сказав это, он сделал жест у меня над головой, и тут же тёплое облако окутало меня. Стало так хорошо.
— Как ты это делаешь? — изумилась я.
— Когда-нибудь ты всё узнаешь! — мягко ответил он, погладил меня по голове и, обхватив рукой, аккуратно прижал к себе.
Меня разрывало спросить «почему не сейчас?», но мы молча пошли по улице, как обычная влюблённая парочка. Вскоре перед нами мелькнул мой дом. Мне впервые так не хотелось туда идти — ведь сейчас рядом со мной человек, с которым я бы пошла куда угодно. Мне никогда не было так хорошо и спокойно, казалось, время остановилось. Но так только казалось.
Глава 3. Часть 1
Добредя до двери подъезда, как в тумане. Я залезла в сумочку, в поисках ключей. Рука невольно разжалась, пакет с бадами звонко шлепнулся на пол. Я одернулась, посмотрела вниз. Плечи опустились, я обречённо подняла пакет, затем, достав ключи, открыла дверь. Сделала шаг, как вдруг меня резко развернули против моей воли, словно выдёргивая из омута. Я пошатнулась на секунду, удерживая равновесие, впечаталась спиной в стену. Очнулась.
Мой растерянный взгляд взметнулся — как в моём сне — и устремился вверх, где я встретила его глаза. Как спасение, как глоток чистого воздуха. Внутри всё резко опустилось. Ком в горле куда-то исчез. Но я не поверила глазам. Застыла.
Его рука неспешно легла на шершавую поверхность стены на уровне моих глаз. Я ощутила исходящее от неё тепло.
— И… кого мы тут ждём? — мягко и уверенно спросил он.
Он продолжил:
— Надо же, а у аптеки готова была порвать меня на мелкие куски. И где же все амбиции?
Я всё ещё пребывала в ступоре. Замок в двери пропищал и захлопнулся. Тогда парень мягко прикоснулся к моим губам и поцеловал. Результат постиг его незамедлительно — моя правая рука как будто сама взметнулась и шлёпнула его по щеке.
«Боже! Как же больно! — пульсирующая боль охватила кисть, затем пошла выше. — Никогда не думала, что это может быть так больно. Чего он такой деревянный!»
Я ещё сильнее вспыхнула и, бесцеремонно перейдя на «ты», воскликнула:
— Это тебе за то, что трепал мне нервы всю неделю! Мм-мм… — я стиснула губы от боли, прижав больную руку к животу.
— Та-ак, — произнёс парень, потирая щеку, — спящая красавица очнулась.
Не успел он оправиться от одной пощёчины, как тут же получил вторую — другой рукой.
— А это за то, что целуешь девушек без их разрешения! — сказала я, переводя дух. На этот раз рука болела меньше. — Да что ты?..
Он постоял, потёр вторую щеку и отметил:
— Да, свои нервы ты ценишь выше морали.
— Не поняла! — я резко выпрямилась в недоумении, забыв о боли.
— Ну, хм, по правой щеке ты ударила меня сильнее, чем по левой! — хихикнул он. — Кстати, насчёт знакомства: меня зовут Матвей. И ещё: больше не пугай так незнакомых мужчин. У него чуть сердце не выскочило из…
Тут он спохватился, будто сказал лишнее.
— Что? — в недоумении спросила я.
— «Сердце чуть не выскочило» — выражение такое! — быстро поправился он. — И ещё на будущее: я не курю, бросил. Вредно для… здоровья, в общем.
Вышло как-то неловко. Тогда он протянул мне руку и предложил:
— Прогуляемся?
«А-а-а! Все мои поджилки затрепетали от неописуемого восторга, но внешне я старалась сдерживаться. Боже мой, он предлагает мне прогуляться!»
Я в ответ протянула свою руку. Она предательски дрожала, выдавая моё волнение.
— Болит? — он взял её, а затем и другую тоже, в свои прохладные ладони, погладил. Пульсирующая боль постепенно стихла. Я смотрела на его действия с удивлением. Подняла взгляд:
— Уже прошло, — изумлённо хлопала ресницами.
— Пойдём? — он слегка потянул за собой.
Я молча кивнула, не отрывая от него глаз.
Мы спустились по лестнице и пошли вдоль затихающей улицы. Он начал первый:
— Так, говоришь, неделю нервы трепал? Хм, — он с довольной улыбкой потёр выбритый подбородок. — И как же зовут мою расстроенную воздыхательницу? М?
— Катя! — смутилась я, отведя глаза.
— Значит, здесь ты и живёшь?
— Ты что, следил за мной? — не удержалась я.
— Почему же следил? Я просто живу здесь недалеко, — возразил Матвей.
— Поверь мне, я живу тут уже почти пять лет, и тебя я ещё ни разу не видела! — настаивала я.
— Я переехал сравнительно недавно, и это не последний мой переезд. Я работаю курьером, и мне иногда необходимо переезжать с места на место по работе.
— Ясно. Но куда же ты пропадал, когда выходил из кафе?
— Обычно я срезаю угол, иду через переулок, — он пожал плечами. — Ты ведь боишься тёмных улочек, я прав?
— Не так чтобы сильно, но всё-таки стараюсь обходить их стороной, — призналась я.
— А ты, стало быть, следила за мной? Неделю? — спросил он, с интересом разглядывая моё выражение лица.
— Я просто хотела с тобой познакомиться, — оправдывалась я. — Но ты постоянно пропадал из поля зрения. Хотя я заметила, что ты вроде обратил на меня внимание. Но потом подумала, что мне просто показалось.
«Да что там, я просто с ума сошла».
— Так значит, это я убегал? А я думал, что это ты от меня убегала, — задумчиво произнёс Матвей. — В первый раз не стал тебя беспокоить, тоже думал, показалось. А во второй решился, когда увидел сцену у аптеки. Надо было спасать сильную половину человечества от твоих притязаний.
Он засмеялся, я подхватила.
— А ты всех так неожиданно пугаешь по дороге с работы? — весело спросил он.
— Нет, конечно! — оправдывалась я. — Только тех, с кем хочу познакомиться.
— У-ух, тогда мне повезло, что он оказался там вместо меня! — усмехнулся парень.
Я вспомнила, как мужик поперхнулся, и тоже засмеялась вместе с Матвеем, прикрыв лицо ладонью.
— А как он посмотрел на меня! — вставила я. — Я думала, от стыда сгорю.
И опять рассмеялась.
«Давно мне не было так легко и весело».
Лихорадка
Брат кинул на стол какой-то мусор.
— Это ты так долг возвращаешь? — я не стал скрывать ухмылки.
— Какой долг? — хмыкнул он. — Глянь внимательней.
Среди этого хлама что-то блеснуло. Взяв салфетку, я достал кусочек золота.
— Украл? — я поднёс его ближе, словно разбираюсь в этом.
— Добыл. — Брат важно потёр усы. — Поехали, там ещё есть.
Я снова посмотрел на стол. Действительно золото.
— Поехали. Нечего смотреть. Тем более нам нужна твоя машина. — Впервые слова моего брата Олега звучали убедительно.
Мы переночевали с этой мыслью, и наутро я отправился вместе с ним. Моя жена Аня собрала нам с собой паёк. Дочка нарисовала открытку с пожеланием скорее вернуться домой. Жена брата дала большой мешок.
— Собери в него золота для меня!
Всю дорогу мы обсуждали, куда потратим добычу. Брат мечтал купить домик у моря с виноградниками. Одежду. Платья, серьги, кольца, браслеты жене... Я хотел купить дочке пони. Расплатиться с долгами, а на остаток думать, куда вложить деньги.
Ехали почти сутки. Переночевали в машине. Когда я проснулся, то не нашел рядом брата. Спустя десять минут поисков, я решил поискать в расщелине. Он оказался там.
В одной руке он держал кирку, в другой — мешок.
— Ты как Голлум! — вырвалось у меня. — Разбудить не мог? Как ехать, так вместе, а как собирать, так ты сам.
— Тут на всех хватит, — отмахнулся он.
Я осмотрелся, и дыхание затруднилось. Потолок, если это можно так назвать, нависал над нами. Казалось, что одно неправильное движение, и он упадет на наши головы. Стены с каждым шагом вперёд сжимались. Я закрыл нос футболкой, чтобы хоть как-то обезопасить себя от пыли. Глаза пекли. Сделав пару шагов вперед, я почувствовал что-то под ногами. Нагнувшись, я посветил фонариком. Золото...
Даже дышать стало легче. Время словно ускорилось. Мы только и успевали менять аккумуляторы в фонариках. Стоял грохот от столкновений металла с камнем. Даже искры пролетали мимо глаз. Когда мы выходили из пещеры, первый глоток свежего воздуха резал легкие. Я кашлял минут десять, пока не откашлял что-то черное на землю.
— Что ты золотом разбрасываешься? — сказал брат, опираясь на лопату.
Мы поели консервов и лапши быстрого приготовления. Перед сном заварили травяной чай. Брат взглянул на небо.
— Скоро у меня будет золота, как звёзд на небе, — сказал он, оперевшись локтями на бревно и закинув голову.
— Может, у нас?
— Ага, — ответил он безразлично и встал. — Смотри, это мой мешок. А это твой. — Брат поставил два мешка рядом. — Я думаю, что так будет честно.
Мы подогнали машину максимально близко к расщелине, растянули тент и расстелили матрас под ним. Заброшенная тропа, место непопулярное. Лишь где-то вдалеке горел костёр.
Несколько дней мы почти не вылезали из пещеры, потому что началась гроза. Раскаты грома разносились эхом внутри. Казалось, что какой-то дикий зверь прячется в этой темноте. В какой-то момент мы услышали громкий мужской крик. Переглянулись с братом и вышли наружу. Никого вокруг не было. Тишина.
— Ты тоже слышал?
— Скорее всего, послышалось.
Мы вернулись в пещеру. Я к своей стене, а брат к своей. Он решил, что так будет честно, я не стал спорить. Если в первые дни мы с ним общались во время работы, то сейчас каждый молча выполнял свою задачу.
Когда все наши сумки уже были полные, мы решили сделать последний заход и вечером двинуться назад. К семье.
Последние аккумуляторы тускло освещали стены. Мы уже больше искали новые места, чем работали. Добыча золота стала рутиной. Брат выкидывал маленькие кусочки, словно они ничего не стоили. Я же довольствовался всем, что есть.
— Тц! — подошел я к брату и взял его за кирку. — Слышишь?
Кто-то направлялся в нашу сторону. Мы слышали чьи-то голоса. И их точно было больше двух.
Мы с братом переглянулись. Он поджал губы и выглянул из расщелины.
— Двое парней и девушка. Поехали отсюда.
Мы достали портфели, инструменты и кинули их в багажник. Со стороны могло показаться, будто мы что-то украли.
— Эй! Куда вы так бежите? — Они приближались небыстро. Парень опирался на девушку и прыгал на одной ноге. — Пожалуйста! Не уезжайте!
Я посмотрел на брата. «Нет», — махнул он головой. Тент, матрасы и принадлежности для еды мы собрали еще ночью. Я ехал сюда, обратно решили поменяться. Поэтому Олег сел за руль и начал заводить машину.
Машина не заводилась. Брат повернул ключ еще раз. Еще. Чуть дольше. Парень успел добежать до нас.
— Пожалуйста, помогите! — крикнул он, взявшись за боковое зеркало.
— Нам некогда! — отрезал брат. Я вышел из машины и оперся на крышу.
— Что случилось? Чем помочь?
— Мы заблудились. Игорь сломал ногу.
— Это он вчера кричал во время грозы? — спросил я. Ответ не последовал.
— У нас ничего нет, — Брат отмахнулся, как от попрошайки. Стартер работал на всю, но машина не заводилась.
— Чёрт бы тебя! Сука! — шипел себе под нос он.
Компаньоны парня подошли к машине.
— У нас ничего нет. Мы пять дней тут жили и все съели и выпили.
— Пять дней вдвоем? — Один из парней подозрительно посмотрел на нас. — И что вы тут делали? — Он наклонился и заглянул в салон машины.
— Мы братья. У нас была... экспедиция...
Я обошел капот и пожал руки гостям.
— Максим, — сказал я.
— Пашок, — сказал парень, который прибежал первым.
— Заур, — сказал второй, хоть с виду он был больше похож на Пашка.
— Ира... — тихо сказала девушка и махнула нам ладошкой, сжав большой палец. Она смотрела мне в глаза, словно ожидая, что я должен был что-то понять. Между нами встал Пашок.
Он сделал шаг вперёд и полностью закрыл её собой. Что-то не так в этих туристах.
— Помогите, пожалуйста, — сквозь Пашка сказала Ира. В её голосе был ужас. Мне стало её жалко, и я достал два литра воды из портфеля.
— Вот. Это последняя.
Пашок с жадностью вырвал бутылку. Открыл. Сделал пару глотков и передал Зауру. Тот допил половину, а остаток вылил себе на голову.
«А почему они не дали воды девушке?» И тут я всё понял. Заур не просто опирался на неё, а держал.
— А ваш "брат" говорил, что ничего нет, — ехидно сказал Заур, вытирая влажные губы. — А что везете?
— Ничего! — крикнул Олег, дрожащими руками вращая ключ.
Машина дернулась, и мешок на заднем сидении упал. Из него в салон посыпалось золото.
— Нихера себе... — с удивлением сказал Заур.
Неловкое молчание перебил звук заведенного двигателя. Брат начал сдавать назад и резко остановился. Он во что-то врезался.
— Вы куда собрались?! — крикнул Заур. — Может, давайте посидим, пообщаемся? Познакомимся поближе?
— Заводись! Заводись!! Сука! — бурчал Олег.
Я побежал, открыл дверь и начал искать лом. Он точно лежал где-то под креслом. Холодный металл в ладони прибавил мне уверенности, я с силой развернулся и вытянул вперед лом.
— Назад! Ни с кем мы сидеть не будем. Мы вам отдали последнюю бутылку воды. У нас больше ничего нет! Отпустите девушку! — крикнул я.
Пашок даже не шелохнулся.
— Все мешки с золотом? — спросил он, кивнув на машину.
— Спасите меня! Они меня похитили! — крикнула Ира, обращаясь к Олегу. — Пожалуйста! — Она отчаянно дергала ручку задней двери.
Я машинально повернулся в её сторону и почувствовал, как лом покинул мою руку. Моей последней защитой стала дверь пассажирского сидения. Я захлопнул ее за собой.
Пашок с силой ударил по боковому стеклу. Осколок откололся и попал мне в шею.
— Аа-ааа! — закричал я.
Машина с рёвом завелась, и брат со всей силы нажал на педаль газа. Пашка отбросило в кусты.
— Они её похитили! — прохрипел я.
— Она убежала, — отрезал Олег и глянул на меня.
Он покачал головой и крепче взялся за руль. Я убрал руки от шеи и увидел, что они все в крови. От одного вида я отключился.
Пришел в сознание дома. Я чувствовал касания моей жены.
— Аня... золото у брата...
— Максим! Брат спас тебя! Максим! Слава Богу, жив! — Она металась по комнате.
— Аня... золото... он отдал тебе золото? — спрашивал я.
— Он сказал, что на вас напали и ограбили, — она задыхалась и пыталась найти слова. — На тебя напали с ножом, а он... он герой! Пока он защищал тебя, кто-то вытащил из машины все ваши вещи, и они убежали. Максим, он спас тебе жизнь. Отбил нападавшего и привез тебя домой... Потом он поехал отвезти жену и детей к родителям. Сказал, что скоро приедет.
— Аня... — но договорить правду я так и не смог.
Брат так и не приехал. Даже на мои похороны.
Охота на Мадлен
Среди множества писем, оказавшихся в моих руках за последние годы, лишь немногие заставили меня пожалеть о том, что некоторые истории всё же имеют конец.
Письмо доктора Эмиля Роше принадлежало именно к таким.
Когда я получила его, автору было далеко за семьдесят. Он давно оставил практику и жил в небольшом доме на юге Франции, окружённый книгами, воспоминаниями и тем особенным одиночеством, которое приходит к людям, пережившим большинство своих современников.
«Сударыня, — писал он, — мне довелось наблюдать множество смертей. Некоторые были трагическими, некоторые нелепыми, некоторые ужасными. Однако история мадам Мадлен де Валькур до сих пор не даёт мне покоя. Не потому, что я понимаю её лучше, чем прежде. Скорее наоборот. С каждым годом я понимаю её всё меньше.»
Далее следовали его воспоминания.
⸻
Впервые я увидел Мадлен Деверо весной 1888 года, за несколько недель до её свадьбы с Арманом де Валькур. Признаться, к тому времени её репутация уже добралась до Бургундии значительно раньше самой хозяйки.
Говорили многое. Что она вышла из бедной семьи. Что обладала необычайной красотой. Что оба её мужа умерли удивительно быстро. Что оба оставили ей весьма значительные состояния.
И что мадам Деверо обладает редким талантом заставлять мужчин принимать желания за чувства.
Насколько справедливы были эти слухи, судить не берусь. Однако должен признаться: впервые увидев её, я немедленно понял, почему они возникли.
Мадлен была прекрасна не той хрупкой красотой, которую принято воспевать в романах, а красотой человека, прекрасно осознающего собственную привлекательность. Она входила в комнату так, словно все принадлежало ей. Улыбалась, словно заранее знала, какое впечатление произведёт. Даже её смех обладал лёгким оттенком превосходства. Мир нравился Мадлен главным образом потому, что уступал её желаниям.
И хуже всего было то, что она имела для этого основания. Помню, в тот день она появилась в поместье впервые. Арман сопровождал её.
Слуги выстроились возле лестницы.
Семья собралась в большой гостиной.
Я ожидал увидеть обычную церемонию знакомства. Однако произошло нечто странное: когда Мадлен переступила порог дома, в комнате воцарилась такая тишина, что её невозможно было не заметить.
Разговоры оборвались. Несколько человек поднялись со своих мест. Старая леди Агнес даже выронила веер.
И хотя это продолжалось лишь мгновение, впечатление оказалось настолько сильным, что я запомнил его спустя десятилетия. Они смотрели на неё так, словно увидели не незнакомую женщину, а кого-то давно потерянного.
Мадлен, разумеется, заметила это и немедленно истолковала по-своему.
Она улыбнулась, неторопливо сняла перчатки и окинула взглядом гостиную. И, как мне показалось, осталась весьма довольна произведённым впечатлением.
Если память не изменяет мне, именно тогда она впервые совершила ошибку. Потому что решила, будто все присутствующие очарованы ею. Тогда как в действительности никто из них почти не смотрел на Мадлен. Они смотрели на нечто другое, что видели в её лице.
В последующие недели я видел мадам де Валькур почти ежедневно и должен признать, что если в доме существовала какая-либо тайна, сама Мадлен оставалась к ней поразительно слепа. Впрочем, тогда это не казалось удивительным. Она находилась в зените своего триумфа. Поместье принадлежало ей почти так же безраздельно, как прежде принадлежало Арману. Слуги угадывали её желания быстрее, чем она успевала их высказать. Гости восхищались её красотой. Соседи наперебой искали приглашения в Валькур. Даже старая леди Агнес, чьё одобрение считалось редкой привилегией, относилась к молодой хозяйке с нежностью, которую трудно было объяснить обычной семейной привязанностью.
Мадлен нравилось всё это. И нравилось вполне заслуженно.
Иногда мне кажется, что люди склонны слишком сурово судить тщеславие красивых женщин. Будь она мужчиной, её назвали бы уверенной в себе. Однако судьба распорядилась иначе, и потому многие охотно принимали её самоуверенность за порок.
Мадлен же не видела причин скрывать удовольствие, она носила лучшие платья, украшала оранжерею редкими цветами, устраивала музыкальные вечера, смеялась чуть громче, чем позволяли правила хорошего тона. И постепенно начинала вести себя так, словно родилась хозяйкой Валькура.
Однажды вечером я застал её в библиотеке. Она сидела возле камина с бокалом вина и листала старую книгу, явно не читая ни строки.
Увидев меня, Мадлен усмехнулась.
— Доктор, вы выглядите так, словно собираетесь сообщить мне смертельный диагноз.
— Пока нет.
— Жаль. В нашем доме становится немного скучно.
Она произнесла это с той лёгкой жестокостью, которая иногда свойственна людям, слишком уверенным в собственной неуязвимости.
Затем неожиданно добавила:
— Признаться, я ожидала от Валькуров большего.
— Большего?
— Загадок. Опасностей. Семейных проклятий. Чего-нибудь подобного. Вместо этого я получила компанию чрезвычайно воспитанных людей, которые обращаются со мной как с фарфоровой статуэткой.
Она рассмеялась.
Именно тогда дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась леди Агнес. Старуха некоторое время молча смотрела на Мадлен словно та предмет, который считался навсегда утраченным.
Потом улыбнулась.
— Дорогая, вы опять сидите без света.
Мадлен удивлённо оглянулась, и лишь тогда мы оба заметили, что солнце уже зашло. В библиотеке царили сумерки. Камин давно погас, а единственная свеча на столе даже не была зажжена. Не знаю, сколько времени прошло с наступления вечера.
Ни я, ни Мадлен не смогли этого объяснить.
— Странно, — пробормотала она.
— Что именно?
— Мне казалось, сейчас не больше четырёх часов.
Леди Агнес подошла ближе, будто боясь спугнуть её.
— Ничего страшного, дитя моё. На этот раз всё проходит легче.
Улыбка Мадлен исчезла.
— Простите?
Старуха словно очнулась. Моргнула и немедленно перевела разговор на другую тему.
Однако я заметил, что пальцы, сжимавшие бокал, слегка дрожат. Возможно, впервые за всё время пребывания в Валькуре мадам де Валькур почувствовала нечто похожее на тревогу. Тогда она ещё не знала, что это было лишь начало.
Потому что через три дня весь Париж уже будет уверен, что новая хозяйка Валькура тяжело больна и почти не покидает своей комнаты.
А сама Мадлен узнает об этом последней.
События, о которых я собираюсь рассказать далее, произошли приблизительно через неделю после разговора в библиотеке, хотя точную дату теперь назвать затрудняюсь. К тому времени осень уже начала незаметно проникать в парк Валькура. Деревья ещё сохраняли листву, однако по утрам над долиной всё чаще поднимался туман, а вечера становились длиннее и темнее с каждым днём.
Мадлен между тем постепенно возвращала себе прежнее настроение. Во всяком случае так ей казалось. Она вновь устраивала прогулки, принимала гостей и даже начала подшучивать над собственной тревогой, называя происшествие в библиотеке следствием скуки и чрезмерного количества старых родственников под одной крышей.
Именно поэтому письмо, пришедшее из Парижа, потрясло её значительно сильнее, чем мог бы потрясти любой призрак. Я присутствовал при этом случайно. Мы находились в утренней гостиной. Леди Агнес вышивала возле окна. Арман просматривал газеты. Я беседовал с хозяином о его здоровье, когда лакей внёс почту.
Мадлен вскрыла конверт почти небрежно. Однако уже через несколько секунд лицо её изменилось.
Она перечитала письмо, потом ещё раз и медленно подняла голову.
— Арман, это какая-то нелепая шутка?
Муж отложил газету.
— Что случилось, дорогая?
Она молча протянула ему лист. Помню, что взгляд мой невольно скользнул по нескольким строкам.
Письмо принадлежало её близкой подруге. И содержало весьма странные слова. Подруга выражала сочувствие по поводу болезни Мадлен. Сетовала на невозможность приехать. Желала скорейшего выздоровления. И настоятельно советовала следовать указаниям врачей.
Некоторое время в комнате царила тишина.
— О какой болезни идёт речь? — наконец спросила Мадлен.
Арман выглядел искренне удивлённым. Леди Агнес подняла глаза от вышивки.
— Разве ты никому не сообщала о своём недомогании?
— Каком недомогании?
Старуха слегка нахмурилась.
— Но, дитя моё…
Она не закончила фразу.
Однако именно эта незаконченная фраза напугала меня сильнее всего, потому что в голосе леди Агнес звучало не притворство, не ложь. Она действительно была удивлена, словно происходило недоразумение, понятное всем присутствующим, кроме самой Мадлен.
В тот день молодая хозяйка впервые покинула дом без сопровождения. Через несколько часов она вернулась, бледная и молчаливая. И значительно менее уверенная в себе, чем прежде.
Лишь вечером она пришла ко мне без стука. Закрыла дверь кабинета и положила на стол несколько газет.
Столичные.
Свежие.
Я взял одну из них и почти сразу понял причину её состояния. Среди светской хроники действительно упоминалось имя мадам де Валькур. Автор заметки сообщал читателям, что после свадьбы здоровье молодой супруги вызывает серьёзные опасения, а сама она почти не появляется на публике вследствие загадочного нервного заболевания.
Вторая статья оказалась ещё хуже. Там прямо говорилось о приступах слабости. О бессоннице. О расстройстве памяти. О необходимости длительного лечения.
Некоторое время мы оба молчали.
Затем Мадлен произнесла:
— Доктор… я сегодня была в городе.
— И?
Она невесело усмехнулась.
— Меня жалели.
Я впервые увидел человека, который начинает понимать, что теряет контроль над ситуацией.
— Меня жалели, доктор. Люди, которых я никогда не встречала. Они спрашивали о моём здоровье. О приступах. О моих нервах. О моём выздоровлении.
Она подошла к окну.
Вечерний туман уже поднимался из долины и медленно затоплял парк.
— А самое неприятное заключается в том, что всё это началось раньше.
— Раньше чего?
Впервые за всё время знакомства, Мадлен выглядела действительно испуганной.
— Раньше моей свадьбы.
В комнате стало очень тихо.
— Что вы хотите сказать?
Она достала из сумочки вырезку, старую и пожелтевшую.
Я развернул её - статья была опубликована почти двадцать лет назад. Имя женщины в тексте оказалось другим, однако содержание выглядело пугающе знакомым. Молодая жена Армана де Валькура:
Нервное истощение.
Уединение.
Отказ от визитов.
Рекомендации врачей.
Слухи о тяжёлой болезни.
Я поднял глаза, Мадлен наблюдала за мной.
— Доктор…
И продолжила значительно тише.
— Скажите честно. Сколько жён было у Армана до меня?
Вопрос Мадлен застал меня врасплох значительно сильнее, чем она могла предположить. Разумеется, я знал, что до нынешнего брака Арман уже был женат. Об этом знала вся округа. Однако когда я попытался мысленно восстановить подробности, меня неожиданно постигло странное затруднение. Словно память натыкалась на пустое место. На пробел.
На нечто, чему следовало находиться здесь, но чего здесь почему-то не было.
— Две, — ответил я наконец.
— Вы уверены?
Вместо ответа я открыл справочник местных записей актов гражданского состояния, который хранился в моём кабинете.
Спустя несколько минут выяснилось, что уверен я был напрасно. Первая жена существовала. Вторая тоже. Третья…
Я нахмурился.
Потому что третья запись оказалась аккуратно вырвана.
Мадлен наблюдала за мной молча.
— Сколько? — спросила она.
Я помедлил, и это было ошибкой, потому что она итак поняла.
— Больше двух?
Я кивнул.
— Значительно больше?
На этот раз я промолчал.
Мадлен медленно опустилась в кресло. В её лице впервые появилось выражение, которого прежде я никогда не видел, выражение уязвимости. Всю свою жизнь она считала себя охотницей, а охотники плохо переносят момент, когда начинают подозревать существование соперника.
За окном между тем окончательно стемнело. Туман поднимался всё выше по склонам холмов и постепенно поглощал старый парк. Валькур исчезал в нём удивительно быстро.
Словно дом не стоял среди тумана.
Словно туман принадлежал дому.
Наконец Мадлен подняла голову.
— Доктор.
— Да?
— Если я завтра уеду… вы сможете помочь мне?
Этот вопрос я ожидал услышать меньше всего, ещё неделю назад подобная мысль показалась бы ей оскорбительной. Уехать означало признать поражение, а Мадлен не принадлежала к числу людей, легко признающих поражение.
— Разумеется.
Она кивнула, однако облегчения не испытала.
Напротив, лицо её сделалось ещё более бледным.
— Тогда объясните одну вещь.
— Какую?
— Почему я не уезжаю?
Некоторое время я не понимал смысла вопроса.
Потом она горько усмехнулась.
— Каждый вечер я принимаю решение уехать. Каждое утро собираюсь это сделать. Каждый день нахожу причину остаться ещё на сутки. Иногда мне кажется, что я просто хочу узнать правду. Иногда, что мне стыдно бежать. Но чем дальше, тем меньше я уверена в этом.
Она подошла к камину.
Пламя освещало её лицо странным образом, так, что на мгновение Мадлен показалась значительно старше своих лет.
— Доктор…
Она говорила очень тихо.
— Вы когда-нибудь чувствовали, что в доме за вами наблюдают?
В этот момент в дверь постучали.
Всего один раз.
Очень вежливо.
Мы оба вздрогнули, часы на каминной полке показывали четверть второго ночи. В такое время по Валькуру никто не ходил.
Я открыл дверь, но за ней никого не оказалось. Лишь серебряный поднос стоял на ковре. На подносе лежал конверт, запечатанный тёмно-красным воском, а на лицевой стороне каллиграфическим почерком было выведено:
“Для следующей госпожи де Валькур.”
Не для Мадлен.
Не для новой хозяйки.
Для следующей.
И когда я поднял глаза, то увидел, что лицо Мадлен лишилось последних красок.
Той ночью я больше не видел Мадлен. Лишь позднее, много лет спустя, мне довелось прочитать несколько страниц её дневника, относящихся к этим событиям. Именно благодаря им я знаю, что произошло после того, как она забрала письмо в свои комнаты.
По словам самой Мадлен, дождь начался вскоре после полуночи. Ветер бил в окна старого дома с такой силой, что ей долго не удавалось уснуть, и потому она сидела возле камина в спальне, всё ещё разглядывая конверт, который несколько часов назад обнаружила на серебряном подносе.
Печать была старой, воск потемнел от времени, и всё же письмо выглядело так, словно ему всего несколько недель.
Наконец Мадлен вскрыла его, внутри находился всего один лист без даты. Текст оказался коротким:
«Если вы читаете это письмо, значит семья всё ещё не оставила своих попыток.
Сейчас вам кажется, что вы приехали сюда по собственной воле.
Мне тоже так казалось.
Вероятно, вы уже заметили некоторые странности. Поверьте, это лишь начало. Очень скоро вам начнут говорить, что вы больны. Затем окружающие начнут верить в это, потом и вы начнёте сомневаться.
Именно этого они и ждут.
Если у вас ещё есть возможность покинуть Валькур - уезжайте немедленно. Не ждите объяснений. Не пытайтесь узнать правду. Не открывайте комнату на втором этаже.
И никогда не позволяйте им давать вам красное вино после захода солнца.»
На этом письмо заканчивалось.
Мадлен перечитала его трижды, потом недоверчиво рассмеялась.
Даже теперь, читая её записи, я почти слышу этот смех.
Она всё ещё пыталась объяснить происходящее розыгрышем, семейной легендой или чьей-то жестокой шуткой.
Однако внизу страницы находилась ещё одна строка. Настолько бледная, что сначала Мадлен её не заметила. Словно написавший долго колебался, прежде чем добавить последние слова.
«Я пишу это за шесть дней до своей смерти.»
После этого следовала подпись. Мадлен де Валькур.
Согласно дневнику, некоторое время она просто сидела неподвижно, подошла к зеркалу и вновь перечитала подпись.
Еще раз посмотрела на своё отражение, и впервые за всё время пребывания в Валькуре по-настоящему испугалась своего будущего.
На следующий день начали исчезать её письма.
В последующие дни события начали развиваться с быстротой, которая до сих пор кажется мне почти невероятной. Прежде всего исчезла камеристка Мадлен.
Ещё вечером молодая женщина помогала хозяйке раздеваться перед сном, а утром её уже не было в доме. На вопросы Мадлен слуги отвечали одинаково. Камеристка якобы получила письмо от родственников и покинула поместье до рассвета.
Однако когда Мадлен потребовала показать это письмо, выяснилось, что никто его не видел. Когда же она пожелала узнать адрес девушки, никто не смог его назвать.
Это был первый случай, когда я увидел её по-настоящему разгневанной. В тот день она объехала половину округа.
Вернувшись вечером, Мадлен ворвалась ко мне в кабинет без предупреждения и с такой силой захлопнула дверь, что со стены упал портрет.
— Они лгут.
Я никогда прежде не видел её настолько бледной.
— Кто именно?
— Все.
Она бросила на стол пачку конвертов.
Я узнал её почерк. Письма. Не меньше десяти.
Париж.
Лион.
Марсель.
Подруги.
Адвокаты.
Знакомые.
Люди, которым она писала последние недели.
Все письма оказались не отправленными, все до единого.
— Их нашли в кабинете Армана.
Некоторое время я не мог произнести ни слова.
Мадлен подошла к окну. За стеклом медленно опускались сумерки, Валькур тонул в тумане. Огни поместья загорались один за другим, будто огромный зверь открывал глаза.
— Завтра я уезжаю.
Она произнесла это спокойно.
— И на этот раз меня никто не остановит.
Увы, она ошибалась. На следующее утро экипаж действительно был готов. Чемоданы уложены, лошади запряжены. Даже слуги собрались во дворе. Всё выглядело совершенно обычным до тех пор, пока Мадлен не вышла из дома. По словам самой Мадлен, именно тогда она впервые увидела их - все семейство Валькур стояло на ступенях.
Арман.
Леди Агнес.
Старый дядя Огюст.
Двоюродные родственники.
Даже те, кого она прежде почти не встречала. Молча. Не двигаясь. Словно ожидали начала представления. Арман улыбнулся очень мягко и ласково.
— Куда ты собралась, дорогая?
— В Париж.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему?
— Потому что ты больна.
Она истерически рассмеялась.
Тогда Арман протянул ей свежую столичную газету. На первой странице светской хроники среди прочих новостей находилась короткая заметка, Мадам де Валькур вновь не смогла покинуть поместье вследствие ухудшения состояния здоровья.
Под заметкой стояла дата - текущий день.
Газету напечатали ночью и о её отъезде никто не мог знать. Никто, кроме людей, стоявших на ступенях.
И впервые за всё время Мадлен поняла, что речь идёт уже не о странностях, не о совпадениях, и даже не о заговоре.
Её будущее здесь давно расписано. И кто-то рассчитал сценарий значительно раньше.
В тот вечер она всё-таки открыла комнату на втором этаже. Ту самую комнату, которую письмо запрещало открывать, и увидела портрет женщины, умершей почти сто лет назад.
Женщины, которая носила её лицо.
По словам Мадлен, дверь оказалась не заперта. Столько недель дом словно оберегал эту комнату. О ней не говорили. На неё не смотрели. Мимо неё проходили слишком быстро. И всё же стоило ей подняться наверх среди ночи и коснуться бронзовой ручки, как дверь открылась без малейшего сопротивления.
Комната оказалась огромной, значительно больше остальных спален дома. В камине тлели угли, на туалетном столике горели свечи. А в вазе возле окна стояли свежие белые розы.
Кто-то приходил сюда ежедневно.
Кто-то поддерживал жизнь в комнате, хозяйка которой умерла много десятилетий назад.
Однако Мадлен заметила всё это значительно позже. Сначала она увидела портрет, висевший над камином во весь рост. Молодая женщина в тёмно-зелёном платье смотрела на неё из позолоченной рамы с тем спокойным выражением лица, которое иногда встречается у людей, совершенно уверенных в своей власти над окружающими.
Это была Мадлен. Не похожая женщина, родственница или случайное сходство. Мадлен - лицо, глаза, родинка возле шеи, даже улыбка, которую она ежедневно видела в зеркале.
Под портретом золотыми буквами было выведено:
Мадлен де Валькур. 1783–1811.
Некоторое время она просто стояла неподвижно, потом подошла ближе… еще ближе, пока не разглядела медальон, который Арман подарил ей через неделю после свадьбы. Он был точен до мельчайших деталей, вплоть до едва заметной царапины на серебряной застёжке. Мадлен выбежала из комнаты, однако спустившись на первый этаж, обнаружила, что дом не спит. В большой гостиной горели свечи, вся семья собралась там, ожидая её появления. Никто не выглядел удивлённым и не спрашивал, где она была. Леди Агнес поднялась навстречу первой.
— Ты всё-таки решила посмотреть.
Мадлен рассказывала в дневнике, что именно тогда по-настоящему испугалась Армана - он выглядел счастливым. Как человек, который ждал чего-то очень долго и наконец дождался.
— Кто она? — спросила Мадлен.
Никто не ответил.
— Кто эта женщина?
Арман медленно подошёл ближе.
— Ты устала, дорогая.
— Кто она?!
Тогда леди Агнес тихо вздохнула и произнесла:
— Первая.
После этих слов в комнате стало так тихо, что Мадлен услышала собственное сердце.
— Первая из кого?
Старуха посмотрела на неё с искренним сожалением.
— Из тех, кто подошёл.
После этих слов, Мадлен бросилась к дверям. Выбежала на террасу, бежала по лестнице и добралась до ворот. Там её ожидало открытие - ворота были распахнуты. Никто не удерживал её, не преследовал. За воротами начиналась дорога, освещённая луной. И всё же она не смогла сделать ни шага, потому что возле дороги стояли люди - женщины, много женщин. Некоторые были молоды, некоторые старые, в дорожных платьях разных эпох. Они молча смотрели на неё из тумана, и каждая носила её лицо.
На следующее утро у Мадлен появилась первая жажда крови. Если читатель ожидает, что после этого откровения Мадлен немедленно покорилась судьбе, он ошибается. Возможно, именно её тщеславие спасло её дольше остальных. Возможно, гордость. А возможно, тот редкий вид упрямства, который заставляет человека бороться даже когда для других она бессмысленна.
На следующий день она заперлась в своих комнатах, отказалась от завтрака, оказалась видеть Армана, и разговаривать с леди Агнес. И, впервые за всё время пребывания в Валькуре, начала готовиться не к обману, а к побегу.
В тот вечер она пришла ко мне, помню её удивительно хорошо. За несколько недель она словно постарела на несколько лет. Не внешне, красота никуда не исчезла, но из глаз ушла лёгкость. Именно лёгкость делает молодых людей молодыми.
— Они лгали не во всём, доктор.
Это были первые слова, которые она произнесла.
— Что вы имеете в виду?
Мадлен молча протянула мне руку, я взял её, и она оказалась ледяной.
— Последние дни я почти не сплю. Не чувствую голода. Не чувствую усталости. Иногда слышу разговоры слуг через две комнаты, и просыпаюсь за несколько минут до того, как часы начинают бить.
Она невесело усмехнулась.
— А сегодня утром я поняла, что больше не могу смотреть на солнце.
Эти слова повисли между нами. За окном медленно сгущались сумерки, в парке кричали птицы, будто спешили покинуть окрестности дома до наступления темноты.
— Я не хочу становиться одной из них.
Она сказала это почти шёпотом, и я поверил ей полностью, потому что увидел перед собой уже не охотницу за состояниями. Не женщину, привыкшую использовать людей, а человека, который наконец понял цену собственной души.
Той же ночью она опять попыталась бежать: через старый парк, лес, холмы. Туда, где заканчивались земли Валькуров. По её словам, луна освещала дорогу настолько ярко, что она могла различать каждый камень под ногами, а сердце её билось с такой силой, будто чувствовало близость свободы. Она бежала почти час, может быть, больше, пока наконец не увидела впереди огни… деревня, люди, спасение!
Но надежда резко оборвалась - впереди возвышались ворота, чугунные, украшенные гербом семьи. Ворота Валькура. Она стояла перед главным въездом в поместье, от которого начала свой путь, а за воротами её уже ждала вся семья. Они не преследовали её, не искали, не звали назад. Просто стояли, заранее зная, где закончится её бегство. И тогда Арман произнёс слова, которые Мадлен записала в дневнике подчёркнутыми трижды. Слова, которые позже снились мне самому.
— Мы никогда не держали тебя здесь, дорогая.
Он улыбнулся.
— Просто часть тебя уже принадлежит этому месту.
После этого Мадлен почувствовала запах крови, не жажду или голод, а тонкий аромат. Он доносился не из дома, а от людей, живущих в деревне за холмом.
Последние страницы дневника мадам де Валькур, равно как и показания нескольких выживших слуг, позволяют мне с относительной уверенностью восстановить события той ночи. Хотя, признаюсь, некоторые подробности до сих пор кажутся мне настолько невероятными, что я не решился бы утверждать их под присягой. Если верить записям Мадлен, в последние дни она всё чаще ощущала присутствие женщины с портрета. Не знаю, следует ли понимать это буквально, была ли речь о видениях, вызванных страхом, или о чём-то ином, судить не берусь. Однако в одной из последних записей она пишет:
« Кажется, она меня ждёт. И чем сильнее я сопротивляюсь, тем счастливее становятся остальные.»
Насколько мне удалось установить, в ночь пожара вся семья Валькур действительно собралась в старой комнате. Слуги вспоминали это обстоятельство с удивительным единодушием. По их словам, хозяева выглядели не встревоженными, а торжественными, в ожидании исполнения давнего обещания. Около полуночи туда поднялась и Мадлен. Что произошло дальше, никто не видел, однако спустя годы мне довелось прочесть последнюю сохранившуюся запись её дневника, состоявшую всего из нескольких строк.
«Сегодня я наконец поняла, чего они хотят.
Они искали её. А нашли меня.»
Этим запись обрывается.
Дальнейшие события приходится восстанавливать по свидетельствам очевидцев. По словам одного из лакеев, вскоре после полуночи в восточном крыле появился запах дыма. По словам горничной, первой вспыхнула старая комната. Другие утверждали, что пожар начался возле портрета. Разумеется, спустя столько лет установить истину невозможно. Я могу говорить лишь о том, что видел собственными глазами. Когда меня разбудили, огонь уже охватил значительную часть дома. Помню, как пламя вырывалось из окон второго этажа, как слуги выбегали во двор с картинами, сундуками и семейными бумагами, крики, звон разбивающегося стекла.
И ещё помню Армана де Валькура. Он пытался вернуться в горящее крыло, снова и снова. Словно внутри оставалось нечто более ценное, чем собственная жизнь. Его удерживали, он вырывался, кричал и повторял одно и то же имя. Мадлен.
Или, возможно, другое. Теперь я уже не уверен, потому что среди шума пожара некоторые свидетели слышали совсем иное - имя женщины с портрета.
Леди Агнес я увидел возле главной лестницы. Старуха стояла неподвижно и смотрела на огонь. За всё время нашего знакомства я никогда не видел её плачущей, однако в ту ночь она плакала от горя. Так плачут люди, потерявшие надежду, которую берегли всю жизнь.
К рассвету восточное крыло Валькура превратилось в руины. Тело Армана нашли среди обломков старой комнаты. Несколько членов семьи также погибли. Тела Мадлен не нашли. Разумеется, большинство сочло это естественным следствием пожара, но я никогда не разделял этой уверенности.
Спустя двадцать два года получил открытку из Венеции, на ней не было подписи и обратного адреса. Лишь одна короткая фраза:
«Некоторые женщины всё-таки умеют уходить.»
Признаться, иногда мне кажется, что я узнаю почерк, но, возможно, в этом виновата старость. И всё же всякий раз, когда я вспоминаю мадам де Валькур, мне кажется, что где-то существует город, в котором она по-прежнему гуляет по вечерним улицам, по-прежнему смеётся своим красивым смехом и по-прежнему никому не позволяет решать за себя.
Если это действительно так, то она оказалась значительно опаснее семьи Валькур. И, именно поэтому, сумела победить.
Спасибо, что дочитали 💖🌟
Если вам нравятся мистические истории и городское фэнтези, другие мои рассказы можно найти здесь:
📚 Автор.Тудей: https://author.today/u/mosan_and_soul/works
Авторский темный фэнтэзи-роман. Ли и Хэйвин. Глава 52
Это мгновение было бесконечно. Я подняла глаза, и… шумно выдохнула. Это был Чин-Су. Как же я была рада его видеть! А вот он меня, похоже, не очень.
Он смотрел сверху вниз, светлые глаза блестели в ночи. Его лицо было сурово, желваки дрожали, а губы превратились в тоненькую чёрточку.
- Ты?
- Нет, - я почувствовала, как щеки краснеют от нелепой лжи. – Я все могу объяснить.
За нашими спинами раздался шорох. Чин-Су резко толкнул меня и прижал к углу здания всем телом, так, что я чувствовала, как бьётся его сердце. Он накрыл нас плащом, и мы опустились на колени.
- Мальчишка, ты кого-то поймал?– раздался тягучий голос Хэйвина.
- Молчи, - выдохнул мне на ухо Чин-Су.
- Мальчишка?
- Господин, кажется там, - теперь говорила Хозяйка. – Там около кухонь. Я видела движение!
- Так иди туда, безмозглая курица. И где тот бездельник Чин-Су? - голос Хэйвина становился все дальше и дальше, пока совсем не исчез.
Как только их шаги стихли, Чин-Су поднялся на ноги, с силой схватил меня за запястье и потащил за собой, а когда остановился, то так резко отпустил, что я упала.
- Вот и я тебе должок вернул, - Чин Су возвышался надо мной.
- Я теперь ещё и должна осталась.
Впервые я ощутила здесь холод. Может быть, что-то похожее уже было в подвалах, но именно сейчас моё тело сковала ледяная дрожь. Я быстро поднялась, чтобы ничего не чувствовать.
- Зачем? – Чин-Су говорил тихо, немного обиженно, но скорее разочаровано.
- А как вы узнали? – осторожно поинтересовалась я, но уже знала ответ. Они подкинули эту записку, они искали тех, кто общается с подпольщиками, они искали меня.
- Сколько ты им уже рассказала? - прошипел Чин-Су, подталкивая меня к дереву. - Сколько они узнали благодаря тебе? Я же говорил они плохие, - он говорил совсем не складно, что было не похоже на него. – Зачем все это?
- Я хочу сбежать, – сказала я и вздрогнула, испугавшись собственного голоса.
Наступила давящая тишина.
- Наверх, - скомандовал Чин-Су и я послушалась.
Когда я уже почти забиралась в комнату из кармана платья выпал шар – подарок Чин-Су, в последний момент, стоя на одну ветку ниже меня, он успел его подхватить.
Потом мы долго стояли посреди комнаты, смотря на спокойную голубую гладь, прежде чем спросил меня глухим, чужим голосом:
- И давно ты это решила?
Я не знала, что ответить. Не могла вспомнить, а действительно, когда я это решила? Кажется, это было вчера? Или много-много дней назад? Или в тот день, когда я отказала Рюи? Или когда умерла Ноа? Память изменяла мне, и я путалась в бесконечных похожих днях.
- Мне нужно домой, - невпопад ответила я.
- А как же те, кто отдают свои жизни серебряным горам? Служить Хэйвинам…
- … значит, служить человечеству, - закончила я. – Знаю.
- Ну а твоя мать? Семья? – Чин-Су протянул мне шар. - Для них все закончится, как только твою пропажу обнаружат.
В груди что-то оборвалось, и навалилась тяжесть.
- Я что-нибудь придумаю.
- Это опасно.
- Я готова рискнуть.
- Всем?
- Всем.
Чин-Су сделал шаг назад и сел на свою кровать, спрятав лицо в руках.
- Я тебя не пущу.
- Как это? – я издала глупый смешок. Он получился сиплый, оставляющий горький привкус на губах. - Запрёшь?
- С Серебряных гор, нет выхода. Я же тебе уже говорил, - Чин-Су поднялся и стал ходить по комнате.
- У них есть! – прошипела я. – Они мне так сказали, - это было вранье, никто и никогда так не говорил, но мне хотелось доказать Чин-Су, что он не прав.
- Такого просто не может быть, - он говорил удивительно спокойно, бескровное лицо выражало лишь безразличие. - Уйти можно либо через лес, либо через железную дорогу. В лесу никто из людей долго не выдержит, а дорога охраняется. Они врут…
- Я им верю.
- А мне? – он встал и зашагал по комнате.
- И тебе верю, - сдалась я, и не в силах больше сдерживаться рухнула на кровать.
В комнату залетел ветер: вольный и свободный он приносил с собой запахи зимы, и оттого даже здесь ощущалось её мёртвое дыхание. Он поднимал черные полы плаща Чин-Су и, казалось, тот бредёт в тёмном вихре, а его светлая голова была похожа на луну.
Дальше я ничего не помню. О чем мы ещё говорили и говорили ли вообще, думаю, он просто ушёл, а я забылась во снах.
Новый день принёс лишь разочарования. Чин-Су нигде не было. Рюи и Тэ не говорили со мной и даже М провалился сквозь землю, а мне было важно увидеть его, я боялась, что он мог попасться во вчерашней засаде.
Мне стало чуть спокойнее, когда М остановил меня в саду, когда я бежала пересчитывать скот, сразу две любимые лошади Господина полегли, и теперь каждый день надлежало следить за остальными животными, а ещё нужны были дополнительные руки, за смерть питомцев Руккур жестоко наказал.
М вытер со лба крупные капли пота, он нёс больше кадки, которые явно превосходили его по размерам. Я же остановилась, будто бы вытряхивала камушек из туфли.
- Не попалась? – прошептал он едва слышно.
- Нет. Я сразу все поняла, - соврала я. Скажи, правду и пришлось бы говорить и про Чин-Су, и про все остальное.
- Удивительно, - он поднял кустистые светлые брови, - был уверен, что тебя сегодня казнят.
Меня смутила такая его спокойная манера, словно ему было плевать, что будет со мной.
- Это ты меня подставил, - зло сказала я.
- Это да, прости, - ответил М. – Я не знал, что это подложенная записка. Теперь это место для нас закрыто. Но есть и радостные вести. Новый командир тобой заинтересовался. Освободилось место.
- Но мне же нужно домой, а не… - начала я, но М не стал меня слушать, скомкав грязную тряпку, он подхватил кадку за выступающие ручки и чуть приподняв, потащил ее к замку.
- Через две луны, у дуба повешенных. Придёшь, значит согласна. Не придёшь, значит все, - лишь бросил он через плечо.
Смысл сказанных М слов дошёл до меня не сразу. Только уже вечером, когда солнце торопилось за горизонт, меня словно что-то ударило по голове и я, выронив цветы, тихо охнула и сползла по стенке. Они предлагают мне сбежать! И так скоро!
На четвереньках я поспешила отползти под один из разросшихся цветущих кустов. Букет, которые я уже приноровилась собирать, так и остался рассыпанным лежать на дорожке, а в замке меня ждала Хозяйка, но мне стало как-то безразлично, будто бы я уже сбежала и эти мелкие заботы не должны тревожить меня.
Облокотившись на камень, я достала из кармана шар Чин-Су. В заходящих лучах солнца его шипящие и бурлящие внутренности выглядели особенно завораживающей. «И все-таки он не должен быть черным, у Чин-Су в руках он был совсем другой», - подумала я.
Темнело. Скоро будет отбой и вечерний пересчёт, на котором я получу оплеуху от Хозяйки. Я даже знаю, что она скажет: Деточка, где ты пропадаешь все дни? Ты что сюда отдыхать приехала? Мне показалось, что щекой я уже чувствую удар. Бездельница! Взвизгнула в моей голове Хозяйка. Больше прятаться было нельзя. Собрав цветы, я потащила тело в замок.
Все случилось именно так, как я и предполагала. А в комнате, когда я зашла, придерживая щеку рукой, меня уже ждал Чин-Су. Он с хитрым прищуром следил за каждым моим движением. Учтиво поинтересовался, как я себя чувствую, старательно обходил любые темы о вчерашнем дне. А потом ночью долго ворочался, пока, наконец, вовсе не встал и не ушёл.
Следующий день прошёл, как в тумане. Это заметили все. Каждый посчитал своим долгом спросить меня о самочувствие, а потом смотреть вслед и качать головами. Не знаю, о чем они думали, может быть решили, что я все ещё больна, или что я слишком устала. Я и на самом деле, как мне показалось, уставала больше, чем обычно. Стоило коснуться головой подушки, как я тут же проваливалась в тяжёлый глубокий сон, а на утро едва могла разлепить глаза.
Немного легче мне стало, в день предполагаемого побега. Я построила свой маленький план, и от этого внутри меня поселилось долгожданное, хрупкое спокойствие.
Сначала я хотела увидеться с М, у меня было много вопросов к нему. Потом я хотела бы переговорить с Рюи и Тэ, может быть, они тоже захотят присоединиться к подпольщикам. И, конечно же, я объяснюсь с Чин-Су, и предложу ему пойти со мной. Да, они должны будут принять нас обоих, или хотя бы принять Чин-Су чуть позже. Если он откажется, то я все равно буду поддерживать с ним связь, через подпольщиков или ещё кого-нибудь. Я думала, что скажу ему, что бесполезно меня удерживать, и что вреда от меня будет больше, ведь я и вправду помогаю подпольщикам! А когда я покину Серебряные горы, то и помогать им не смогу! Это его убедит, я была уверена.
Но все сразу пошло не так. Во-первых, я так и не нашла М. Он исчез. Никто не знал, где он. Тогда у меня не было сомнений – он уже сбежал с подпольщиками! Он никогда об этом не говорил, но я была уверена, что так все и было.
Рюи и Тэ даже не стали меня слушать, они прошли мимо, Рюи зачем-то громко и неестественно смеялась, а Тэ проводила меня долгим тяжёлым взглядом, от которого стало не по себе.
А вечером я не увидела в комнате Чин-Су, хотя он обещался быть в комнате каждый вечер. Мой план рушился.
Пока я лежала на кровати, то все время прокручивала в голове разговор с Чин-Су, кажется, я даже нашла нужные и правильные слова, но он все не приходил. А в комнате становилось жарко. Глаза слипались. Я решила, что надо написать Чин-Су записку. С трудом подняв тяжёлое тело, я села за стол. Чернила показались удивительно вязкими, а буквы смеясь, прыгали на бумаге.
- Хватит, шалунишки, - я пригрозила им пальчиком.
Только сейчас я заметила странный запах - чуть горьковатый запах горящего дерева. Как в комнате у Хозяйки.
Надо написать - напомнила я себе, вновь уставившись на бумагу. Написать о том, что мне страшно. Да, мне очень страшно. Отчего-то мне вспомнился тот несчастный, которого я встретила в подвалах. Он говорил сам с собой, утверждал, что кого-то видит. Этот кто-то увидел во мне что-то нехорошее. Какой смешной! «Прости меня Чин-Су, но я должна, ведь в этот раз все будет по-другому… Я тебя люблю», нет, не то… «Мне жаль, что и в этот раз…» Я скомкала бумагу.
Потом.
Надо прилечь. Глаза налились свинцом, и сопротивляться усталости стало невозможно. Это всего лишь на мгновение, я прилягу лишь на мгновение. А потом сразу встану и напишу…
Напишу, что мне жаль.
Как мне больно.
Мне очень больно бежать. Я помню, как бежала и они кричали. И яркий свет бил в лицо, но я знала, что убегу. А розовые листья душили. И шар в моей груди становился все больше и больше, пока не заполнил все вокруг тёплым светом.
Очнулась резко, в одно мгновение и тут же поняла, что проспала. Удушливый запах пропал, а за окно уже была глубокая ночь.
Кровать Чин-Су была пуста, не тронута. Воздух застыл.
Окно не поддалось. Я дёрнула сильнее. Закрыто! Оно никогда не закрывалось! Я даже не знала, что его можно закрыть! Метнув взгляд на стол, я увидела тяжёлую чернильницу, но так и не решилась разбить стекло, настолько громкий звук точно бы привлёк лишнее внимание.
Я метнулась к двери и потянула её на себя со всей силы. Никакого движения. Ещё, и ещё, и ещё раз, но ничего! Закрыто! Где-то жалобно зазвонил колокольчик, и вновь все затихло. Дверь была заперта, как и окно. И это не случайность.
Ещё несколько минут я потратила на попытки открыть окно и дверь, но ничего не вышло. Я была в ловушке. Оставалось лишь смотреть, как ночь укрывает бархатным одеялом деревья, цветы, замок.
Когда дверь тихо отворилось, на горизонте уже алел рассвет. Тонкая полоска света растеклась по земле, будто бы солнце решило лишь одним глазом посмотреть на этот мир.
В красных лучах Чин-Су выглядел особенно бледно и помято. Щеки его впали, а только запёкшаяся кровь на разбитой губе поблёскивала рубином.
- Не спишь? – шёпотом спросил он. - До подъёма есть ещё время, я вот пожалуй…
Хлопок оглушил меня, так словно это я получила пощёчину. На лице Чин-Су заалело пятно.
- Почему ты так поступил? – голос был не мой, чужой, он выходил откуда-то из самого нутра. – Почему ты так сделал?!
Чин-Су потёр раскрасневшуюся щеку и отвёл взгляд в сторону.
- Значит сегодня. Во-первых, не кричи. А во-вторых, потому что это было опасно. Все входы и выходы патрулируют, теперь на ночь всегда закрывают двери и окна.
- Ты врёшь! – крикнула я и из глаз брызнули слезы. – Признайся, ты ведь врёшь! Усыпил меня, запер, а сам ушёл. Оставил меня одну. Здесь. Почему?
- Я тебе уже сказал, это опасно!
- Я же не помогаю им, - жалобно сказала я, - не буду, понимаешь? Я и так ничего им не говорю, даже то, что знаю, - все те нужные слова, которые я так долго обдумывала, куда-то испарились. - Мне нужно лишь вернуться домой. Мама… мама поймёт. Дай мне спасти свою семью, хотя бы братьев и сестёр. Если бы меня хотя бы на один день отпустили вниз…
- Такого не будет, - Чин-Су устало опустился на кровать.
- Я не смогу быть здесь. Ты хочешь, чтобы я ушла, как и та девушка?
Чин-Су поднял на меня глаза и внимательно посмотрел, потом покачал головой, будто бы соглашаясь с кем-то.
- Нет. Я… я ведь и вправду, не смогу держать тебя тут насильно всю жизнь, - с нажимом произнёс Чин-Су. – Ты вольна делать, что хочешь. Но сейчас ты и вправду не сможешь даже выйти из замка. Просто побудь со мной ещё несколько дней. Пусть все утихнет. А потом я сам помогу тебе сбежать.
В комнате повисло молчание. В словах Чин-Су была какая-то едва уловимая правда, и это пугало.
- Но ты же был против.
- Был, - кивнул Чин-Су, - до этого момента. А сейчас я думаю, что тебе нужно сбежать. Только не торопись. Подожди немного, и я сам помогу тебе.








