Посмотрел фильм «Закулисье реальности» о том, что не стоит открывать психологу прямо вот все свои цокольные этажи и кладовки. И пересказываю за пять минут, если вы хотели, но не решились смотреть.

Начинается фильм завлекалочкой, в которой человек с видеокамерой на голове мечется по странным желтым коридорам и кричит. Поскольку коридоры очень напоминают офисные, то кричит он, как мы понимаем, коллегам. «Коллеги! — кричит он. — Коллеги, меня слышно?». Потом на него нападает что-то большое и, судя по звукам, съедает. Может, это была уборщица. Он натоптал в офисе, а она его настигла. Мы не знаем, это интрига.

Из завлекалочки становится ясно, что сказочные коридоры из жёлтого кирпича пусты, но не совсем, и ведут не в Изумрудный город.

Нас знакомят с главным героем. Это афроамериканец по имени Кларк. Он директор большого мебельного магазина, который торгует дешевой и плохой мебелью. Точнее, мебель у него гораздо более плохая, чем дешевая.

Кларк разговаривает с психологом и становится понятно, что он нытик, душнила и немного алкоголик. Понятно, почему от него жена ушла. Женщина-психолог Мэри тоже явно это понимает, но виду не показывает. Она такая вся тихая и безмятежная, как вертикальные жалюзи при закрытых окнах. Ничего-то по ней не понять.

Она предлагает Кларку ролевую игру и в три секунды раскачивает его на истерику. Кларк кричит, представляя бывшую жену, что он тут, понимаешь, работает, работает, за всё платит, всех тянет на своем афроамериканской горбу, а она? А? А?! Нельзя пару стаканов пропустить после работы? Нет, я не алкаш! Я семьянин!

После сеанса Кларк идёт в магазин. Он лично снимается в самодельной рекламе, изображая одноногого пиратского капитана в треуголке, который ведёт свой мебельный фрегат навстречу покупателю.

Ночует Кларк периодически тоже в магазине — ложится в кровать посреди торгового зала, ставит телик на очень удобную и главное, дешёвую тумбу, и расслабляется, попивая виски из плоской бутылочки.

В последнее время в магазине у Кларка по ночам самопроизвольно мигает свет, и вот сейчас опять. Ещё и телик выключился. Кларк, ругаясь, встает и идёт в цокольный этаж, чтобы там раздражённо щёлкать автоматами в электрощитке. Нащёлкавшись автоматами, он уже собирается идти наверх, но тут в одной из стен видит как будто... щель. А за ней как будто... свет.

Кларк идёт разбираться и впадает сквозь стену в пространство с желтыми стенами и потолками «Армстронг». Некоторое время походив туда-обратно через стену, чтобы убедиться, что пропускная способность стены сохраняется, Кларк вопросительным шагом проходит дальше в лабиринт желтых коридоров, залов и комнатушек. Это лиминальная, лиминальная квартира.

Там в странном порядке расставлены предметы мебели и обихода, некоторые из них наполовину торчат из пола и стен. Валяется дохлая чайка. Кларк некоторое время смотрит на чайку. Возможно, он думает, не в Петербурге ли он.

Ведомый любопытством, Кларк переходит из комнаты в комнату, пока позади него не начинаются угрожающие звуки приближения опасности. Кларк пугается, ползком пролезает в какую-то очень маленькую дверку, как чернокожая Дюймовочка, и убегает через стену обратно в свой магазин.

Через несколько дней Кларк приходит к психологу и ожидаемо производит на неё совершенно удручающее впечатление. Он просто честно рассказывает Мэри, что нашёл в подвале своего магазина бесплотную стену и регулярно проходит сквозь неё, чтобы гулять по бесконечным желтым коридорам, не поддающимся законам физики.

Чтобы окончательно убедить психолога в своей полной адекватности, Кларк трясётся всем телом, потеет и тычет дрожащим пальцем в нарисованную от руки мятую карту. Ещё Кларк говорит, что не пил с прошлой недели, вбивая этим последний гвоздь в крышку психолога.

— Не, ну я не говорю, что я вам не ве-ерю... — тянет Мэри возмутительно профнепригодным тоном.

— А я вам докажу. Докажу-у-у-у! — воет Кларк. вскакивает и убегает из кабинета. Сцена странным образом напоминает отрывок из «Служебного романа».

Кларк решает, что нужно провести исследование, поэтому берет двух молодых сотрудников магазина — девушку Кэт и юношу Бобби, и показывает им нарисованный на стене цокольного этажа дверной проем.

— Вот, — говорит Кларк, как будто всё вообще нормально, — это дверь и мы идём туда проводить исследование.

И уходит сквозь стену, а потом из-за стены начинает нетерпеливо кричать, чтобы Кэт и Бобби тоже шли к нему. Типичное проклятие знания, помноженное на скверный характер — Кларку, видите ли, некогда снисходить до юнцов, которые и сквозь стены-то никогда не ходили. В этот момент кажется, что фильм было бы лучше назвать не «Закулисье реальности», а «Слепое пятно экспертности».

Кэт и Бобби, надо отдать им должное, довольно неплохо справляются с новыми вводными и вводят себя в желтокоридорное пространство. Там Кларк ведёт их к длинному наклонному проходу, куда уже давно хотел влезть, но в одиночку никак. Он разматывает веревку, привязывает к одному концу Бобби и велит ему спускаться посмотреть.

Бобби радостно лезет. Он спускается в комнату, где повсюду разбросана одежда, некогда очевидно принадлежавшая живым людям. И ещё Бобби говорит, что там очень плохо пахнет. Продолжить логическую цепочку опасности Бобби не может, зато слышит угрожающий топот и бросается обратно в лаз. Он кричит, как Винни-Пух в гостях у Кролика, чтобы его скорее вытащили. Ойойойойойой!

Бобби выскакивает из прохода наверх быстрее, чем Кларк успевает выбрать веревку. Пару секунд все с облегчением выдыхают, а потом нечто снизу хватает  веревку и рывком утаскивает Бобби. Да так ловко, что Кларк и Кэт тоже катятся вниз вслед за Бобби.

От Бобби остается кровавый след на полу, а Кларк и Кэт бросаются врассыпную и немедленно теряются в хитросплетениях коридоров и комнат. В очередной комнате Кларк слышит голос Кэт, который идет из стены. Кэт видит Кларка — с ее стороны стена прозрачная. Кэт кричит, что позади Кларка что-то большое и страшное и оно приближается. Приближается!

Тем временем психолог Мэри думает о том, что как-то, в общем, неловко вышло с Кларком. Человек тебе рассказывает про дверь в стене, а ты? «Вы случайно не пили, Кларк?» Таких психологов сейчас уже даже в инстаграме нет.

Мэри едет в магазин к Кларку, чтобы оказать ему психологическую помощь вместо психологического давления. В магазине ожидаемо никого нет, но Мэри спускается в цокольный этаж, а там нарисованная дверь.

Не успевает Мэри подумать, что Кларк, судя по всему окончательно поехал чердаком, в смысле, цокольным этажом, как большая жужжащая муха вдруг улетает сквозь стену.

Мэри, верная пациенту и долгу психолога, отправляется вслед за мухой в желтые коридоры. Довольно быстро она находит Кларка — он ведет себя вполне мирно, но потом вдруг хватает Мэри руками за шею и придушивает до потери сознания.

Мэри приходит в себя привязанной к стулу в некотором подобии кухни. Перед ней сидит Кларк, такой же неприятно-нервный, как и всегда. Кроме них на кухне еще три персонажа — странным образом искаженные человеческие фигуры со смазанными лицами — и холодильник.

Кларк проводит Мэри краткий экскурс по здешним порядкам: они попали в пространство, где всё немного похоже на обрывочные воспоминания, но никому ни до кого нет дела, и нет ни забот, ни ответственности, ни чувств. В доказательство Кларк берет нож и втыкает его в шею сидящему рядом грузному мужчине со слоистым лицом. Ничего не происходит. Затем Кларк радостно сообщает, что вот — ничего не произошло, а ещё мужика можно есть. Он расстегивает мужику рубашку и отрывает у него от живота изрядный кусок. Мужик внутри похож на ванильную пастилу и это омерзительно. Ненавижу пастилу. Почему именно пастила?

Но Кларку нравится пастила. Он говорит Мэри, что ему вообще тут очень нравится.

— Конечно, нравится! — восклицает неожиданно для себя Мэри. — Потому что ты нытик, душнила и псих! И алкаш!

Она тут же понимает, что психологическая помощь Кларку сейчас пошла вообще не по сценарию, но сказанного не воротишь. Как бы подтверждая ее догадку, Кларк между делом приоткрывает холодильник, а там лежит голова Кэт.

Тут из-за угла кухни выходит огромный трёхметровый  чем-то напоминающий Кларка пират в треуголке и с одной деревянной ногой. Черты лица его грубы, будто весь он сделан из пластилина и в целом похож на сильно увеличенную детскую игрушку.

Пират явно жаждет психологической плоти, но Кларк останавливает его. «Она со мной,» — весело машет он в сторону Мэри. Но тут пират аккуратно наклоняется к Кларку и так же аккуратно кусает его одновременно за шею, ключицу и плечо — рот у пирата очень большой. Кларк кричит. Он не ожидал, что ему будут откусывать голову его собственные воплощенные представления о себе.

Пока пират занят, Мэри вскакивает и, щурясь от кровавых брызг, убегает по коридорам, спотыкаясь вообще обо всё. Она прыгает по проходу, состоящему из диванов. Она карабкается по карнизу над бездной уходящих вниз коридоров. Она ползет по лестнице, чтобы открыть дверь, расположенную у себя над головой. Она дерётся с пиратом вешалкой и даже наносит ему некоторый ущерб. Нет, я не преувеличиваю, всё ровно так и происходит. Она уползает от пирата в щель и выползает из щели с другой стороны, но вдруг вокруг неё оказываются люди в костюмах химзащиты. Они усыпляют Мэри газом и уволакивают её из желтокоридорного пространства наружу.

Мэри приходит в себя в кабинете. Напротив нее сидит человек и, несколько смущаясь, говорит, что вот такая у него теперь работа. Он ходит в желтые коридоры и исследует их. Зачем-то. Давайте с нами, Мэри? Вы ведь тоже своего рода исследователь — даже вон сломали гигантскому потустороннему пирату его деревянную ногу деревянной вешалкой. Мэри Крофт, расхитительница лиминальниц!

Мэри, грустно улыбаясь, смотрит на человека напротив, и ничегошеньки ему не говорит. Но видно, что она как психолог всё понимает.

Как всегда, пока пишутся большие эссе, так или иначе натыкаешься на что-то новое, вспоминаешь что-то старое, иногда и то и другое, и вот вместо основного проекта ты уже сидишь и пишешь небольшую заметку про «Ух ты, говорящая рыба!».

Вряд ли этот мультфильм нуждается в представлении, но всё же. «Ух ты, говорящая рыба!» — это советский анимационный мультфильм 1983 года. В своё время для меня было открытием, что мультфильм является экранизацией сказки Ованеса Туманяна «Говорящая рыба» (из-под его пера вышли также сказки «Лжец», «Барекендан», «Братец Топор», по мотивам которых на всё том же «Арменфильме» были сняты мультфильмы «Кто расскажет небылицу?», «Ишь ты, Масленица!» и «Топор»).

Так как мультфильм, очевидно, более знаменит, чем сказка, кратко напоминаю его сюжет.

Старый рыбак сидит на берегу и сетует, что поймал рыбу, да не обычную, а говорящую. Та, вспоминая наставления своего деда: «Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадёт — добром к тебе вернётся», попросила отпустить её на волю. Старик говорит, что рыба вряд ли как-то ему поможет, но отпускает.

После рыбалки, так ничего и не поймав, старик жалуется, что есть так-то нечего, и с досадой вздыхает. После этого из-под земли появляется постоянно меняющее свой облик чудовище, которое представляется великим, могучим, добрым волшебником Ээхом. Выслушав жалобы старика, Ээх дарит ему волшебный столик, действующий как скатерть-самобранка. Старик благодарит Ээха и убегает домой.

Уже в доме из еды, появившейся на столе, формируется голова Ээха, и тот говорит, что ровно в полночь он придёт к старику и его жене и будет до рассвета вопросы задавать. Сумеете ответить — столик останется им. А коли нет — судьба их будет незавидной.

Вскоре к старикам приходит юноша и просится переночевать. Те предупреждают его о чудище, но парень не из робкого десятка. Ночью в назначенное время является Ээх, и юноша выходит ему навстречу. Ээх начал задавать юноше вопросы, но тот на каждый вопрос даёт быстрые и запутывающие ответы. Не успевая осмыслять их, Ээх задаёт новые вопросы, но в конце концов осознаёт, что полностью потерял нить, и начинает сходить с ума, после чего, не выдержав, уходит.

Старик и его жена благодарны юноше и хотят узнать, кто он, на что юноша говорит: «Делай добро и бросай его в воду». Так говорящая рыба, явившаяся в облике юноши, и помогла старику в трудный момент. Распрощавшись, юноша принимает вид рыбы и ныряет в море.

Сказка

Мультфильм, без сомнения, шикарен. Как и сказка, которую он достаточно точно экранизирует. Так что, дабы не повторяться, давайте я просто отмечу основные отличия мультфильма от сказки (вообще, сказка совсем маленькая, так что советую самому её прочесть):

1. Старик был помощником рыбака, он сам задумывался над тем, что рыба тоже жива, а потому, когда рыба начала ему рассказывать про свою семью, о том, что её тоже ждут, старик отпустил рыбу, чем навлёк на себя гнев рыбака, который его уволил;

2. Вместо волшебного стола тут корова;

3. Ээх, у которого тут нет имени, прямо проговаривает условия: «Эту корову я отдам тебе на три года. Каждый день она будет давать столько молока, что ты и твоя жена по горло будете сыты. Но как только минет три года, я в эту самую ночь приду к вам и буду задавать вопросы. Ответите — оставлю корову вам, не сумеете ответить — обоих возьму, уведу и сделаю с вами что захочу. Согласен?». И старик соглашается осознанно: выбор между гарантированной голодной смертью сейчас и какой-то смертью потом.

4. Тут нет легендарного диалога Ээха и юноши. Да, чудовище задаёт те же вопросы и получает почти такие же ответы, но после последнего вопроса Ээх просто сдался: «Растерялось Чудовище: чует оно, что там, за дверью, есть какая-то мудрая сила — смелая и непобедимая. Не знает Чудовище, что ещё сказать, тихо отступает и исчезает в ночной тьме»;

5. Главная фраза мультфильма звучит иначе и только в конце: «Сотвори добро и хоть в воду его кинь — оно не пропадет».

Разбор

Что можно сказать как про мультфильм, так и про сказку – это хорошая история с красивой моралью. Причём формулировка этой морали в сказке «Сотвори добро и хоть в воду его кинь — оно не пропадет» мне нравится больше, чем сериальное «Делай добро, бросай его в воду. Оно не пропадёт — добром к тебе вернётся». Т. к. последний вариант отдаёт этакой корыстью («добро к тебе вернётся»), в то время как оригинал создаёт именно что настрой, что добро необходимо делать, потому что это правильно, и неважно, вернётся оно к тебе или нет. При этом да, старик осознавал, что рыба вряд ли ему поможет, и отпускал её без корыстных мыслей.

Что касается Ээха, я не уверен, в какой интерпретации он мне нравится больше, как этакий честный искуситель, который, не скрывая намерений, предложит вам самоубийственный договор, который кажется верным решением здесь и сейчас, или откровенный жулик, который под видом бескорыстной помощи поставит вас перед фактом. Но что мне точно не нравится в книге, так это то, что он слишком честен. Ладно, когда он предлагал сделку старику, но то, как он задал 8 вопросов и ушёл – очень плохо. Мультфильм сделал этот момент не просто лучше, показав, что юноша сломал Ээху мозг, он сделал его в некотором роде культовым.

Хвалить анимацию вообще излишне – нарисовано всё своеобразно и на любителя, но, безусловно, качественно.

А больше сказать, наверное, и нечего. Мультфильм прекрасен, как и лежащая в его основе сказка. Возможно, в следующий раз поговорим и про какие-то другие сказки Ованеса Туманяна, а пока что всё. Творите добро и бросайте его в воду.

P.S. В комментариях @Rokot.R подкинул очень интересную мысль: «В образе чудовища в сказке легко узнать ростовщика. В мультике этот момент потерян, и чудовище именно волшебное». Хоть я в эту сторону, вероятно, под воздействием от образа из мультфильма , не думал и воспринял Ээха как этакую вариацию на тему демона/сатаны, предлагающего договор, нельзя отрицать что в сказке он действительно напоминает ростовщика.
И что удивительно, в мультфильме, когда Ээх во время очередной трансформации предстает в спортивках, у меня сработала ассоциация, что он выглядит как этакий «делец» начала 90-х.

P.P.S. Я искренне люблю споры в комментариях, потому как именно там возникают и формулируются хорошие мысли. Так, в частности в разговоре с @zeroSSM и @Cinck родилось следующее:

zeroSSM: Но всё же связка обоих фраз говорит вовсе не о корысти, а создает образ всеобъемлющего океана добра, который мы и наполняем (первая часть), и черпаем из него (вторая).

Понятно, что закладывалась ± такая мысль, но, к счастью или к несчастью, не всегда закладываемая мысль совпадает с тем, как можно интерпретировать текст. Первая часть «Делай добро — бросай его в воду» имеет очевидную трактовку — добрыми поступками не нужно кичиться. И с этим сложно не согласиться — это портит сам поступок, тут можно спорить, но, на мой взгляд, доброе дело, сделанное из корыстных и честолюбивых мотивов, пусть и лучше, но лишь немногим, чем искреннее зло.

С этим отлично вяжется фраза из сказки: «Сотвори добро и хоть в воду его кинь — оно не пропадет». Опять же нет нужды кричать о добрых поступках — они не останутся незамеченными.

А вот часть про «Добром к тебе вернётся» не бьётся, на мой взгляд, ни с вариантом из сказки, ни с вариантом из мультфильма, так как появляется «делай добро бескорыстно и не кичись им» превращается в «делай добро бескорыстно и не кичись им, но имей в виду, что тебе за это будет плюшка».

Естественно, это можно интерпретировать и как «Делай добро, и если все будут так делать, то добро к тебе вернётся», но именно в контексте того, что рыба вернула долг старику, именно первый вариант становится основным.

Cinck: Во времена, когда создавались сказки жизнь людей была очень сильно связана с религией. Поэтому сказки учили бескорыстному добру. То есть на месте нищего или нуждающегося в чём-то могли оказаться и вы. Мир не без добрых людей.

Всё так, и эта мысль работает и без религии. И оттого зачем эта часть про «добром к тебе вернётся»? Ещё раз, не принижая другие точки зрения, я понимаю, что смысл хотели заложить в духе: «Делай добро, и если все будут так делать, то добро к тебе вернётся», но это работало бы в случае, если бы старику помог случайный юноша, а не обращённая в человека рыба, которую он отпустил. Т. е. была бы цепочка: старик пожалел рыбу, которая сказала, что добро возвращается, у старика беда, старику помог случайный персонаж, который тоже разделяет идею, что добро возвращается. В мультфильме же цепочка такая: рыба говорит, что добро возвращается и она когда-нибудь поможет старику, старик её пожалел и отпустил, у старика беда, рыба действительно помогла ему и вернула долг.
Т.е. предполагалась мораль в духе фильма «Заплати другому», а получилось так, что карасик просто вернул долг за спасение жизни...

UPD: в комментах продолжается душный, но душевный диалог) Присоединяйтесь)

Друг, привет! Во-первых, ты - красавчик, приятно и довольно сжато изложить НЕЕБИЧЕСКИ ОГРОМНЫЙ И ДУШНЫЙ материал - это круто. Во-вторых, есть небольшие нюансы, не отрицающие ценность твоей работы (не ИИ, я сам как мудак пишу):

1) "Высадите отряд в сотню легионеров в каком-нибудь улье с сотней миллионов жителей - и после боев, когда все руководство улья будет вырезано, а планета приведена к согласию, оттуда выйдет несколько тысяч легионеров". Нет, не выйдет) Десантниками становятся после имплантации прогеноидных желез, которые перестраивают ДНК. После пересадки и УСПЕШНОГО возвышения (далеко не все приживаются), через несколько лет у десантника вырастет вторая пара прогеноидов. Т.е. после смерти ветерана из него получится два новобранца, в идеале. Если бы было, как ты описал...Саня в одну каску вынес бы всю злоебучую орду)
2) Особых минусов кроме печального образа, у примарха и не было. БЫЛО. Лев - типичный макиавеллист, цель оправдывает средства. Если надо пожертвовать городом гражданских, чтобы запереть там армию орков, гражданским пиздец. Саламандры, например, передохли бы через одного, но мирняк спасли. Второй косяк Льва - ЧСВ размером с ДВА КАЛИБАНА. Это просто завистливый пездюк, который хотел после разборки с Хорусом стать воителем. Так хотел, что пытался подкупить уже предавшего, но не палившегося Пертурабо (обожаю) охуительно мощными орудиями. Потом этими орудиями Перт "ласково гладил" имперский дворец.
3) Расскажи хоть чуть-чуть про Первый легион) Они реально ведь были первыми, очень долго. Самые опытные, самые многочисленные. Реально рыцарский легион. Они достойны слова.
4) Лютер не обиду затаил. Его попытался скорраптить Тифон, Лев это увидел, врубил паранойю, и послал Лютера на планету штамповать молодняк. А в сердце Калибана жил УРОБОРОС - херота, которая буквально свела с ума Лютера и пацанов. А активничать уроборос начал на фоне пиздореза, который устроил Хорус. В общем, там не все так однозначно)

В предыдущей части мы узнали, как император играл в тренера покемонов, собирая своих детей-примархов по всей галактике. А так вышло, что каждого из них раскидало по космосу и каждый из них пережил собственный ворох проблем. При этом они еще и разные были как покемоны, и потому мы знакомимся с ними по очереди. Семеро уже были, идем дальше, потому что чем дальше конец, тем жирнее цирковые львы.

Там же описана вся история вархаммера от создания вселенной и до вот текущего момента - примерно в районе 30 тысячелетия. А мы идем дальше!

Магнус Красный, XV(15) легион "Тысяча сынов"

Как вы можете заметить, у многих легионов в названии есть какие-то отсылки к семейным отношениям, будто они компенсировали что-то. ХМ, ЧТО ЖЕ? Наверное то, что почти все они росли без настоящей семьи, а их еще в младенчестве Хаос выгнал из дома за хлебом и так на сто лет. Но так или иначе, восьмым из примархов, которых Император собрал как потерянные игрушки, стал Магнус Красный, и с ним ситуация была особой.

Он прилетел на вполне себе удачную и заселенную планету под названием Просперо. Как мы уже знаем, каждый из примархов обладал набором выдающихся качеств, которые делали их уникальными (или парно уникальными). Один кузнец, второй кузнец, другой строитель, третий бухгалтер. Ну а когда капсула с Магнусом прилетела на планету, словно метеорит, то каждый житель планеты ощутил это в виде видений, снов и тому подобного. Ну а когда выяснилось, что младенец буквально великан, да еще с красной кожей, да еще и умный не по дням - все поняли, что пацану уготовано великое будущее.

Величайший из ученых Просперо, Амон, обучал паренька, но помимо прочего он не упарывался в чистую науку, но также прививал ему доброту, этику и все то, что сделает даже доктора Зло человеком. Поэтому Магнус, как это водится у примархов, за десяток лет вымахал мудрецом, впитавшим всю мудрость и все знания просперианцев. Но кроме этого, чисто физически ,как оказалось, он был еще и крупнее всех остальных примархов - тут данные разнятся, но если рост примархов был от 2,5 до 3 метров, то Магнус был все 3,5. Ну и прибавьте сюда телосложение статуи времен Ресессанса, царских габаритов елду и красную как у сеньора помидора кожу.

Но главная фишка Магнуса, как могли догадаться некоторые из вас - это чрезвычайно, ПИЗДЕЦ развитые псайкерские способности. WARNING! Дальнейшее - высказывания самого Магнуса, которым доверять нужно, поделив их на два, но скидывать их со счетов нельзя. Просто чтобы вы понимали, одной силой мысли Магнус мог поднимать тысячи тонн говна и пыли, его способности были столь велики, что во всей галактике сравниться с ним могли лишь два существа - собственно, его собственный батя да заместитель бати Малкадор Сигиллит, семит, жидомасон и Вечный, который в лучшие времена мог бы аннигилировать каждого из примархов. И вот способности Магнуса, по его собственным словам, прорезались раньше чем зубы, когда он с братанами мариновался в капсуле где-то в Гималаях. А поскольку Император тоже был таким, то они общались ментально, и уже тогда Магнус многое знал.

И когда он перестраивал общество Просперо под себя, покоряя людей и манерами с харизмой, но также и своим колдовством, наукой и религией, он якобы держал связь с батей. И якобы он мысленно путешествовал с Императором по варпу, там они наверное ходили в варп-зоопарк, батя покупал там ему сахарную варп-вату. Беда в том, что никто до конца не знает, правда это, насколько правда, и если даже так, какова вероятность что все было именно так? Потому что варп - это такая хуйня, которой верить вообще нельзя, в чем мы еще не раз убедимся.

Тем не менее, подтвержденным фактом является то, что когда планету нашли, Император уже прибыл туда с остатками того, что когда-то называлось XV(15) легионом, то есть - он точно знал что Магнус тут прописан. И с легионом вышло совсем грустно. Ну то есть вы понимаете, что легионеры наследуют черты своих прародителей, и да, легионеры Магнуса представляли собой адовый пиздец - пока условные Ультрамарины проводят разведку, под прикрытием устраивают стремительные десантные операции, уклоняются от потерь, то отряды Магнуса спокойно шли вперед. Обстрел? Отменяйте нахуй, пусть снаряды летят обратно. Да, даже лазеры. Впереди враг? Косплеим Яхве. Вызывайте из варпа огненный дождь! Потоп! НАШЕСТВИЕ САРАНЧИ! И знаете, когда твои позиции штурмует даже один сверхчеловек в непрошибаемой броне, а вокруг него по орбите летают, раскидывая волны телекинеза, огни, камни и твои менее удачливые сослуживцы - это сильно.

Сам легион тоже был необычным. Во-первых, он был создан едва ли не в числе последних, когда Империум уже был рожден, а Великий крестовый поход вовсю закипел. В это же время по всему варпу разразились чудовищные варп-шторма, которые новый Империум едва не парализовали, но как оказалось, большой И только этого и ждал. Кроме всяких там Сестер Безмолвия он создал в том числе и Легион. Новобранцев в него набирали так тщательно, что к моменту появления их было всего около 1000, и Император их так и обозвал. И пока всякие там Лунные волки ебошили народ со своим примархом, их были уже десятки тысяч, то Сыны продвигались вперед тихо, не афишируя методов, однако не уступали другим легионам. Секрет свой они тоже не раскрывали, потому что ну какая магия, ребят? Мнения же выживших после такого никто и не спрашивал.

В общем, другие то легионеры знали что с этими ребятам что-то не так и их избегали как чумы даже ребята из будущей Гвардии Смерти. Потому что одно дело - воевать по старинке как мы привыкли, а другое - когда на твоих глазах два десантника превращают в розовый кисель и размазывают по стенам три полка вражеской гвардии.

И как полагалось любым псайкерам, у Тысячи Сынов был важный недостаток. А именно - перенапряжение и потеря контроля за своими силами рисковала превратить их в натуральную варп-бомбу. Так и произошло на планете, полной таких же сильных псайкеров хаоситов. Сами легионеры, видя, что их товарищ начал стремительно мутировать а жарить всех психическим огнем, развалили товарища, а сами дали клятву никому не рассказывать о произошедшем. Но из-за того, что их и так было мало (раз в 5-10 меньше, чем другие легионы), а еще больше их со временем начали мутировать таким же образом, постепенно весь легион рисковал пополнить собой стазис-камеры, в которые помещали тех, кто уже выхватывал мутации, но не кардинальным образом.

Поэтому когда Император представил Магнусу XV(15) Легион, тот представлял собой большое кладбище. Порядка 1000 десантников еще могли ходить, но они тоже ждали момента, когда их распидорасит в кракозябру хаоса. А ведь представьте себе, что генетически они Магнусу были почти как дети. А ведь почти все они были еще и псайкерами. И их минтайная связь была настолько сильной, что Магнусу, который был и ученым и мудрецом, это прям больно било по мозгам.

В сущности, ему скинули легион очень могучих калек и сказали - делай с ним что хочешь. И Магнус сделал. Вот только никто не знает что он сделал. Его десантники что ни делали - от окуривания больных анашой до медитаций и вивисекции пораженных участков - ничто не работало. Поэтому (ХОДЯТ СЛУХИ, потому что хуй его знает как на самом деле, варпу верить нельзя) считается, что Магнус заключил сделку с Тзинчем - пожертвовал свой глаз в обмен на знания, как вылечить легион. С тех пор он прямо как Один, без правого глаза ведет тех немногих выживших, кто пережил лечение.

И отныне их так и будет тысяча, и каждое их появление на поле боя будет вызывать ужас среди врагов и замешательство других легионов, которые не стеснялись покинуть поле боя.

Сангвиний, Саня, Санечка, (IX) легион "Кровавые ангелы"

Мы как-то привыкли, что если персонаж добрый, то добрый во всем. Если холодный аутист, то аутист он тоже во всем. А вот здесь эта логика совершает критическую ошибку и выходит в синий экран смерти. Потому что Сангвиний - это тот человек, примарх, ангел во плоти с ликом, с которого большая часть империума готова пить воду, которого любят все - лоялисты, предатели, боги хаоса, люди собирающие армии тау, да даже некроны проявляют что-то вроде эмпатии. И в то же время он же - берсерк, который в одну каску готов в кровавую кашу расхуярить тех, кто его разозлил, будь там хоть целый легион, а в бою может буквально впасть в безумие и разве что не жрать плоть поверженных (или пока еще не поверженных) врагов. Представили? ТАК У НЕГО ЕЩЕ И КРЫЛЬЯ! И ПРЕДВИДЕНИЕ БУДУЩЕГО!

При этом если жизнь других примархов была тяжелой, то у Сангвиния - это был вообще пиздец. Его закинуло не просто на мир смерти - а в самый натуральный ядерный фоллаут с радтараканами размером с иномарку, а про когтей смерти и говорить не приходится. И Он там выживал первые годы, пока наконец не повстречал людей. Представьте себе картину - ваше племя вчера доело дядю Раббана, потому что больше нечего, все ваши три руки отсыхают от радиации, а тут из-за дюны выплывает жук размером с автобус, который целится вам в жопу жалом диаметром с ведро. В этот момент сверху приземляется юноша в белой тоге, ростом метра эдак два с половиной, с белоснежными крыльями и прекрасной внешностью. После чего с грацией балерины вытаскивает из жука жало и засовывает обратно другим концом. А потом на всякий случай размазывает останки тонким слоем по окрестностям. И вежливо, сохраняя благородство, интересуется, не пострадали ли вы.

Понимаете, да? После такого номера вы на него будете молиться. И хоть сам Саня был против, весь Ваал (та самая планета ядерного фоллаута) узнал о натуральном боге, который спасает людей. И когда Император прибыл знакомиться с родней, он увидел, что никаких войн, никаких завоеваний - население планеты просто пребывало в религиозном экстазе от того, кто просто хотел им добра. Думаете, вот - оно, щас будет пиздорез, ведь Император против богов и религий, топит за науку и все такое? А вот хуй. Когда он прибыл, Саня пришел к нему лично, без свиты и охраны, потому что он давно предвидел воссоединение во снах (я же говорил! Предвидение будущего!), встал на колени и начал того молить не трогать планету, потому что местные не виноваты, да и сам Саня этого не желал.

И знаете что? Император согласился! А вы бы отказали буквальному ангелу, который встал перед вами на колено и просил спасти других? Во-во. В итоге порешили так - Ваал - остается нетронутым, его формально даже к Согласию не приводят, люди Ваала живут по своим традициям, а Саня - подбирает свой IX легион и улетает с Императором к звездам. И вот тут давайте мы остановимся на минуту. Мы уже помним - легионеры были на своих примархов похожи. К счастью (или к сожалению), они обошлись без крыльев, но зато у них хватало своих заморочек. Ну, знаете, нечасто бывает такое, что горделивых воинов, прекрасным лицом и благородных духом, прозывают "Пожиратели плоти".

Если другие легионы были своего рода хирургическим инструментом - знаете, быстрые операции, стремительные атаки, взять планету Киев XVII за три дня - все это Астартес. Кроме того, у легионов был строгий отбор - брали самых сильных, самых лучших, самых способных и иногда это было прям 1 из миллиона, как у Магнуса. А здесь...сначала их прозвали Несмертным легионом. Потому что 9 легион врывался на поле боя и превращал его в самую натуральную смоляную лужу - уже никто не выбирался из сражения, потому что начиналась война на истощение, в которой легион неспешно, но постоянно выдалбливал наступающих без шанса как-то остановиться вообще. Их бросали туда, где точно знали - там пизда, причем зачастую с зубами. Их нельзя было перебить. С ними можно было сражаться, но уничтожить - никак. Это была просто ульта и исход боя рано или поздно был предрешен.

Почему же тогда 9 легион не кончился за пару таких боев длиной в год? У них была пара фишек. Во первых, в свои ряды они не то чтобы брали всех. Племена радиоактивных пустошей, бомжи, убийцы, каннибалы, отбросы всех мастей - дайте два! Оттуда брали всех кого можно было и пересаживали им геносемя, извлекаемое из погибших (стандартная операция для погибших Астартес). Вот только приживаемость геносемени в таких условиях была феноменальной. Высадите отряд в сотню легионеров в каком-нибудь улье с сотней миллионов жителей - и после боев, когда все руководство улья будет вырезано, а планета приведена к согласию, оттуда выйдет несколько тысяч легионеров. Прекрасных лицом ангелов со статью греческих богов, которые прошли через буквальную мясорубку и у которых за душой грехов как у Эпштейна.

Но это так, цветочки. Их же надо обучать, да? Ну там, тренировки, все такое. О нет, ребят, вам это не понравится. Дело в том, что легионеры имели склонность...есть павших врагов. Сами они могли даже не знать, почему они это делают, им это просто было в кайф, тело требовало крови, но таким образом ангелы 9 легиона буквально впитывали знания, умения и навыки павших. То есть, если десантник погиб, то свежий рекрут просто съедал самое вкусное - и на выходе у нас получался десантник с тем же набором навыков и опытом. Иногда - даже с тем же именем. А теперь представьте себе картину - десант буквально ангелов, грациозных и благородных полубогов, которые за полчаса боя превращают поле в кровавую баню, буквально на ходу едят тех, кого уже зарубили, а после боя носятся по полю, забирая самые вкусные куски и добивая раненых и выживших.

С одной стороны, из-за этого коллеги и вообще все, кто видел их в бою, называли легион Пожирателями Плоти или Пожирателями Мертвых. Не говоря уж о том, что сами легионеры были мрачнее вообще всех ужасов, которые только встречала Имперская армия, несмотря на внешность, которой позавидовал бы сам любитель идеала Фулгрим. С другой стороны, еще во времена Объединения за легионом толпами бегами убогие и калечные, надеясь что их возьмут в ангелы. С третьей - легионеры не тешили себя надеждой когда-нибудь действительно возвыситься, потому что знали - их кинут в самую жопу, где говна и крови будет по самые яйца, и что скорее всего их плоть трижды съест несколько поколений десантников, прежде чем все закончится. Каким-нибудь Лунным волкам такой мрачняк разве что снился.

Вокруг Пожирателей плоти распространялись такие дикие слухи, что появление их на поле боя заставляло обсираться даже союзников, враги же этим не ограничивались и исторгали даже из себя даже кишки. А после боя выжившие, наблюдая за прекраснейшими в мире ангелами, перемазанными в крови и мясе, просто падали на колени, будто пережили библейский конец света и Страшный суд.

И вот Сангвиний. Примарх которого просто считают богом. Прекрасный и возвышенный, благородный до того состояния, что все окружающие начинали чувствовать свою ущербность. Который научился у Хоруса за месяцы всему, что тот знал. Превосходный боец и просто парень с ЕБАТЬ МЕНЯ В СРАКУ КРЫЛЬЯМИ! И вот ему презентуют легион, многочисленный как море, которым сотню лет затыкали самые мрачные места Империума, которые сражались за будущее, которое им самим не светило, которые вместо благодарности за работу видели буквальный АХУЙ в глазах даже примархов и от которого имперская армия бежала как от огня.

И что он делает? Саня, не выказывая никакого презрения, встает перед своим легионом на колено и искреннее клянется им в своей верности. И все. Мясники, которые за жизнь не слышали хорошего слова, которых набрали из самых конченных отбросов галактики, поплыли. Благородство и скромность примарха показало им, что они и сами могут стать лучше, что мясная бойня и фейерверки из потрохов не отменяют того, кем они могут стать - яростными как библейский апокалипсис, жестокими как длань господня, но благородными и возвышенными как их примарх, гордыми, но не горделивыми.

Появление Сангвиния буквально переродило легион. Он заставил своих людей сражаться с другими легионами и учиться у них - тактике, дисциплине, контролю, философии. В итоге они, конечно, не перестали быть мясниками и не потеряли увлечение к крови. Но они стали цивилизованнее - каждый из легионеров был не варваром из племени каннибалов, а Ганнибалом Лектером, который хоть хоть и сел на диету, но не забыл тот самый вкус. На то они и Кровавые ангелы.

Лев Эль'Джонсон, I(1) легион, Темные Ангелы

Как вы понимаете, если вы вдруг кинете капсулу примарха в случайном направлении, то скорее всего попадете в мир Смерти. Так вышло и здесь. Первый из примархов оказался на Калибане - мире, от которого принцесса Мононоке оргазмировала бы без перерыва восемь часов. Полностью покрытый лесами, он был полон чудовищ. Буквальных чудовищ на уровне принцессы Мононоке - волков, способных сожрать пару лошадей со всадниками, львов, разоряющих целые города и всяких там шакалов и прочих опасных тварей. Огромные, дико опасные, практически неубиваемые, людей от них спасало лишь то, что они не выказывали желания перебить всех без остатка.

Ну а еще люди организовались в так называемые рыцарские ордена в лучших традициях средневековья (потому что все другие технологии были в зачаточном состоянии, максимум на уровне болт-пистолетов), и эти ордена специализировались на убийстве тех чудищ, что подошли слишком близко. И вот - сидите вы после рейда, вы уже знаете что в лесу водится всякая хтоническая дичь, и тут вам навстречу выходит мальчик лет пяти, но в половину вашего роста, с золотыми волосами и ясными синими глазами. Льву капец как повезло, что его не попытались пристрелить на месте как особенно страшный ужас леса.

Рыцарь Лютер прозвал пацана "Лев Эль Джонсон", что переводится как "Лев Сын Леса", взял мальчика к себе и его воспитали в одном из Орденов. И так вышло, что Лютер стал сначала наставником, а потом другом Лео. Будущий Примарх, понятное дело, был самым сильным на этом празднике жизни и даже умудрился завалить зверя, считавшегося неубиваемым, но при этом он был очень грустным и замкнутым по жизни, в то время как Лютер, как оказалось - был буквально душой компании, лидером и по настоящему гениальным организатором. Если бы не Лев, то он наверняка стал бы рано или поздно правителем планеты. Но увы, на фоне примарха даже гениальнейший человек своего времени - всего лишь человек.

Однако они дополняли друг друга. Там где Лев был аутистом, Лютер вывозил дипломатию. А там где надо было вжарить не по детски, Лев гениально планировал тактику и стратегию, и следовал планам до талого. Особых минусов кроме печального образа, у примарха и не было - дисциплинированный, правильный донельзя, идеальный тактик и стратег. Это буквальное воплощение рыцаря, яростного в битве но скромного по жизни. Он прям создан был для планеты, населенной рыцарями и тварями, которых те убивают.

И задался Лев стратегической целью - полностью очистить Калибан от чудовищ, и потому начал он объединять ордена и изобретать новые тактики, очищать куски планеты один за одним. В итоге новое поколение рыцарей рвалось в бой только потому, что понимали - их будут держать за лохов, потому что они рискуют не принять участия ни в одной охоте на реально опасную тварь. Один из орденов тоже был против, потому что прекрасно понимал - все они останутся без работы. Они вообще исповедовали идеи, что твари эти - санитары леса, чтобы люди не совались, куда гигантский волк хуй не совал. ИЧСХ были правы, ведь вы уже догадались, что такими чудовища стали из-за влияния варпа, и они отгоняли людей от того, что еще хуже. Впрочем, кто бы знал, как говорится.

В общем, под руководством Льва, ордена выпилили всех врагов и на планете установился мир. Лютер, который жизнь положил на это дело, с неудовольствием наблюдал, что на него все хуй положили, а Льва вообще объявили повелителем планеты. Но тут сверху приземлились космические корабли, и все вообще перевернулось.

Лева спокойно воспринял новости, что он - сын Терры, благо на Калибане еще остались мифы про далекую прародину. Более того - он спокойно воспринял и легион, который состоял из таких же рыцарей, которые стали первыми космодесантниками (оттого и легион первый), а легион точно так же ровно по рыцарски принял примарха. Лев поделил его на Ордена, а Калибан по традиции объявил своим миром, с которого и набирают кандидатов. Более того - все молодые рыцари, которым не досталось чудовищ, прошли трансформацию и стали космодесантниками нового поколения, а старых рыцарей типа Лютера, хоть и не могли ими сделать из-за возраста, тем не менее, напичкали аугментациями и имплантами, сделавшими их сверхлюдьми на минималках.

И все у них было заебись - до некоторого момента. Потому что Лютер обиду, несмотря на аугментации, затаил, а планета, которая еще только что была объектом из легенд короля Артура, стремительно превращалась в скопище индустриальных производств и заводов. А кому такое понравится?

Довольно похожим замкнутым и молчаливым аутистом был и другой брат Льва. Умный как Жиллиман, мастер укреплений как Дорн, но несчастливый, как все они - Пертурабо. Но об этом и других (всего их осталось восемь) будет уже через неделю!

И да - чтобы не пропустить выход новых постов, ныряйте сюда:

Я благодарю всех, кто поддерживает выход новых постов плюсами, подписками, комментариями и - донатами, а именно: @darkdan, @Ut123, @fcha2, @GrinchMD, @Redman1974, @Tan1Gen, @Aspidus77, @Halvus, @happyjoepa и 3 анонима. Вы настоящие сыны Империума!

Встретимся через неделю. Пока!

31 мая 1880 года. Река Чаопрайя, Таиланд (тогда — Сиам). Девятнадцатилетняя королева Сунантха Кумариратана вместе с двухлетней дочкой плывёт на лодке к летнему дворцу. Она беременна вторым ребёнком — предположительно, будущим наследником трона.

И тут — катастрофа. Лодку захлёстывает сильным течением, судно переворачивается, королева и девочка оказываются в воде. Ни она, ни дочь не умели плавать. А рядом — десятки людей: слуги, охрана, простые зрители.

И никто не пошевелился.

Почему?

По одной из версий этой истории, ставшей легендой, всё дело в древнем сиамском законе: простому смертному запрещалось прикасаться к телу члена королевской семьи — под страхом немедленной казни. Даже если речь шла о спасении жизни. По легенде, охранник на соседней лодке лишь скомандовал остальным: не подходить. И люди просто стояли и смотрели, как тонет их королева.

Некоторые источники добавляют жуткую деталь: помимо страха перед казнью, в Сиаме существовало суеверие, что спасение утопающего означает "вмешательство" в дела духов воды, а те потом заберут жизнь спасителя себе. То есть люди боялись не только закона — они боялись реки.

Что было дальше

Король Чулалонгкорн (Рама V), муж королевы, узнав о случившемся, был в ярости и в отчаянии одновременно. По легенде, он приказал бросить в тюрьму слуг, которые не решились спасти его жену, хотя формально те лишь выполняли закон. Похороны королевы стали, по некоторым описаниям, одними из самых дорогих в истории королевства. А безутешный король позже возвёл на месте трагедии мемориал в её честь.

Именно эта история дала толчок легенде о том, что жестокий закон и слепое почитание королевской семьи буквально убили женщину и ребёнка — и что позже Рама V, один из главных реформаторов Сиама, отменил этот варварский обычай.

А теперь — неожиданный поворот

Вот тут начинается самое интересное. Историки, которые изучали личные дневники самого короля Чулалонгкорна, обнаружили нечто, что переворачивает всю эту хрестоматийную версию с ног на голову.

Согласно записям короля, всё было не так. Лодочники действительно бросились в воду, пытались вытащить королеву и её дочь, которые запутались в тканях лодочных занавесей. То есть версия о том, что толпа стояла и бездействовала из страха перед казнью — это, по всей видимости, миф, который просто красиво и удобно лёг на реальную трагедию и с годами оброс подробностями.

Проще говоря: люди пытались спасти королеву. Не получилось. Течение оказалось сильнее.

Почему миф оказался живучее правды

Ответ прост: история про "нельзя прикасаться к королеве, даже если она тонет" — это готовый, эмоционально взрывной сюжет. Он идеально ложится в наше представление о жестокости монархий, о слепом подчинении традициям, о том, как статус может убить человека быстрее, чем река. Такая история расходится по миру куда охотнее, чем сухая правда о неудачной спасательной операции при сильном течении.

За полтора века эта легенда пересказывалась в десятках книг, статей и передач — и почти никто не сверялся с первоисточником, то есть с дневником самого короля.

Что было правдой точно

Трагедия действительно произошла. Королева и её маленькая дочь действительно погибли, унеся с собой и нерождённого ребёнка. Король действительно был раздавлен горем и организовал пышные похороны. И реформы, которые он позже проводил в стране, — тоже реальность, хотя связывать их напрямую именно с этим законом историки уже не спешат.

А вот запрет прикасаться к королевской особе под страхом смерти — это, похоже, красивая легенда, а не то, что реально стоило королеве жизни.

Вывод

История королевы Сунантхи — прекрасный урок не только о хрупкости человеческой жизни перед стихией, но и о том, как легко правда превращается в миф, если этот миф слишком хорошо рассказывает историю, которую мы и так хотели услышать.

Дiсклѣймеръ: В одной из веток комментов наткнулся на такой формат изложения тарантиновских Бешеных псов и решил поделиться с вами пиком (лишь по моему скромному мнению) карьеры Тарантино. Да, уже жду и предвкушаю себбе в панамку языковедов.

Драма въ пяти дѣйствіяхъ, съ прологомъ и эпилогомъ

Дѣйствующія лица:

• Гансъ Ланда, полковникъ СС, по прозванію «Охотникъ за жидами».

• Лападитъ — французскій фермеръ.

• Мадамъ Лападитъ — его жена (роль безъ словъ).

• Дочери Лападита — три юныя крестьянки.

• Шошанна Дрейфусъ, дѣвица еврейскаго происхожденія, содержательница парижскаго кинематографа.

• Альдо Рейнъ, лейтенантъ арміи Сѣверо-Американскихъ Штатовъ, по прозванію Альдо-Апачъ.

• Фредерикъ Цоллеръ, ефрейторъ германской арміи, прославленный стрѣлокъ.

• Бригитта фонъ Хаммерсмаркъ, знаменитая актриса, тайная агентка союзниковъ.

• Марсельъ, кинематографистъ, слуга Шошанны, еврейскаго рода.

• «Изверги» — отрядъ американскихъ солдатъ еврейскаго корня: Донни Доновицъ, по прозванію «Жидъ-Медвѣдь», и прочіе.

• Ефрейторъ Бутцъ — нѣмецкій солдатъ, плѣнникъ въ лѣсу.

• Гитлеръ, Геббельсъ, Герингъ, Бормангъ — вожди Третьяго Рейха.

Прологъ

Франція, лѣто 1941 года. Домъ фермера Лападита — просторная ферма среди холмовъ, неподалёку отъ Нанси. Сѣрое небо. Гдѣ-то вдали слышенъ гулъ самолётовъ. За столомъ сидитъ семейство Лападитовъ — самъ хозяинъ, его жена и три дочери. Внезапно въ дверь стучатъ. Входятъ трое солдатъ СС, за ними — полковникъ Гансъ Ланда въ щегольскомъ плащѣ, съ любезною улыбкой на устахъ. Онъ снимаетъ фуражку, кланяется дамамъ.

Ланда (по-французски, съ лёгкимъ акцентомъ): Прошу прощенія за вторженіе, сударь. Я — полковникъ Ланда. Мы ищемъ нѣсколькихъ бѣглыхъ враговъ Рейха. Не будете ли вы столь добры отвѣтить на нѣсколько вопросовъ?

Лападитъ (вставая, съ напускнымъ спокойствіемъ): Входите, господинъ полковникъ. Чѣмъ могу служить?

Ланда: Благодарю. (Онъ садится на предложенный стулъ, достаётъ трубку, не торопясь набиваетъ её табакомъ.) Вы, я вижу, честный крестьянинъ. У васъ дойное стадо? Молоко у васъ, должно быть, отличное. Моя бабушка въ Страсбургѣ всегда говорила, что лучшее молоко — отъ коровъ, кои пасутся на зелёныхъ склонахъ. Скажите, сударь, вы любите молоко?

Лападитъ: Да, господинъ полковникъ. Мы пьёмъ своё, домашнее.

Ланда: Прекрасно. Я тоже люблю молоко. Особенно съ мёдомъ. Но, знаете, я не выношу, когда его разбавляютъ водою. Вкусъ становится преснымъ, обманчивымъ. (Онъ прикуриваетъ трубку, выпускаетъ кольцо дыма.) Вотъ такъ же и люди. Нѣкоторые притворяются французами, а на дѣлѣ — совсѣмъ другіе. Вы понимаете, о чёмъ я?

Лападитъ (сглатывая): Не совсѣмъ, господинъ полковникъ.

Ланда: О, простите мою философію. Я просто хочу сказать, что въ этой странѣ, гдѣ мы, нѣмцы, наводимъ порядокъ, мы часто встрѣчаемъ тѣхъ, кто прячется. Евреи, напримѣръ. Вы знаете, какъ я ихъ нахожу? Я спрашиваю себя: «Если бы я былъ евреемъ, куда бы я спрятался?» И чаще всего я нахожу ихъ тамъ, гдѣ они меньше всего ожидаютъ. (Онъ дѣлаетъ паузу, оглядывая комнату.) У васъ, я вижу, есть подвалъ?

Лападитъ: Есть, но тамъ лишь картофель да старыя бочки.

Ланда: Я непремѣнно хочу взглянуть на вашъ картофель. Я большой любитель картофеля. Но прежде, чѣмъ мы спустимся, позвольте мнѣ задать вамъ одинъ вопросъ. (Онъ наклоняется вперёд, голосъ его становится тише, но острѣе.) Вы, сударь, когда-нибудь слышали о томъ, что я называю «еврейской чумой»? Нѣтъ, не отвѣчайте. Я знаю, что вы слышали. Мы всѣ слышали. Но вот что мнѣ любопытно: какъ вы думаете, почему мы, нѣмцы, такъ усердно ищемъ ихъ? Потому что они — крысы. Они прячутся въ норахъ, подъ половицами, за печками. А когда ихъ находятъ, они пищатъ, просятъ пощады. Но я не люблю стрѣлять въ нихъ, когда они бѣгутъ. Я предпочитаю, чтобы они смотрѣли мнѣ въ глаза. Это благороднѣе.

Ланда встаётъ и направляется къ буфету, гдѣ стоитъ графинъ съ виномъ. Онъ наливаетъ себѣ стаканъ, отпиваетъ.

Ланда: Отличное бургундское. Вамъ стоитъ гордиться своимъ погребомъ. (Онъ подходитъ къ люку въ полу, ведущему въ подвалъ.) А теперь, сударь, я попрошу васъ открыть сей люкъ.

Лападитъ (блѣднѣя): Тамъ только картофель, господинъ полковникъ...

Ланда: Я вѣрю вамъ. Но я хочу убѣдиться собственными глазами. Знаете, есть такая пословица: «Довѣряй, но проверяй». Я всегда ей слѣдую. (Онъ берётся за ручку люка, но останавливается.) Впрочемъ, я передумалъ. Давайте поиграемъ въ игру. Я задаю вамъ одинъ вопросъ, вы отвѣчаете «да» или «нѣтъ». Если вы солжёте, я узнаю. Я всегда узнаю, потому что я — охотникъ. Итакъ: есть ли подъ этимъ поломъ евреи?

Лападитъ (послѣ долгой паузы): Нѣтъ.

Ланда (улыбаясь): Отлично. Вы честный человѣкъ. Но я всё же открою люкъ, просто ради интереса.

Онъ рывкомъ открываетъ люкъ. Изъ-подъ пола доносится приглушённый дѣтскій плачъ. Ланда медленно поворачивается къ фермеру.

Ланда: Сударь, вы только что солгали мнѣ. А я не терплю лжи. (Онъ подаётъ знакъ солдатамъ. Тѣ бросаются къ люку, кричатъ по-нѣмецки: «Раус! Раус!» Изъ подвала вылѣзаютъ испуганные люди — семья Дрейфусъ: отецъ, мать, двѣ дочери, включая Шошанну.)

Отецъ Дрейфусъ (падая на колѣни): Пощадите, полковникъ! Мы ни въ чёмъ не повинны!

Ланда (смотря на него съ любопытствомъ, какъ на насѣкомое): О, вы — жидъ. Я вижу это по вашему носу. (Онъ поворачивается къ Лападиту.) А вы, сударь, заплатите за укрывательство. Но прежде — мои солдаты исполнятъ свой долгъ.

Солдаты СС выстраиваютъ семью Дрейфусъ вдоль стѣны. Ланда подходитъ къ Шошаннѣ, которая дрожитъ.

Ланда (тихо): Дѣвочка, смотри на меня. Запомни моё лицо. Ибо я — тотъ, кто даритъ жизнь или смерть. Сегодня я подарю тебѣ бѣгство.

Онъ велитъ солдатамъ разстрѣлять родителей и старшую сестру. Гремятъ выстрѣлы. Тѣла падаютъ. Шошанна съ крикомъ бросается къ садовой калиткѣ и бѣжитъ черезъ поле. Ланда достаётъ пистолетъ и цѣлится ей въ спину, но стрѣляетъ чуть выше — пуля ранитъ её въ плечо. Она падаетъ, но тотчасъ вскакиваетъ и скрывается за деревьями.

Ланда (убирая оружіе): Ахъ, какая досада. Промахнулся. Но, можетъ быть, такъ даже лучше. Она унесётъ съ собою легенду о моей жестокости. (Онъ поворачивается къ Лападиту.) А васъ, сударь, я приказываю разстрѣлять немедленно. Жена и дочери пусть живутъ — имъ будетъ что вспоминать.

Солдаты хватаютъ фермера. Ланда надѣваетъ фуражку, поправляетъ плащъ и выходитъ изъ дома, насвистывая. За спиной раздаются выстрѣлы.

Дѣйствіе первое

Три года спустя. Парижъ, оккупированный нѣмцами. Кинематографъ Шошанны, нынѣ именуемой Эммануэль Мимо.

Шошанна, принявъ имя француженки, управляетъ своимъ заведеніемъ, гдѣ крутятъ нѣмецкія киноленты. Судьба сводитъ её съ ефрейторомъ Фредерикомъ Цоллеромъ, героемъ фронта, который восхищёнъ ею и хочетъ устроить въ ея кинематографѣ премьеру своего фильма.

Цоллеръ: Мадемуазель, я устрою такъ, что на премьеру моей картины пріѣдетъ самъ фюреръ. Вся верхушка Рейха будетъ здѣсь.

Шошанна (въ сердцѣ своёмъ): О, сколь дивная возможность! Я сожгу ихъ всѣхъ въ пламени сего зала! (вслухъ) Съ величайшимъ удовольствіемъ, господинъ ефрейторъ.

Она замышляетъ поджечь кинематографъ во время показа, заперевъ двери, дабы всѣ вожди Третьяго Рейха погибли въ огнѣ. Въ помощники она берётъ Марселя, своего кинематографиста.

Дѣйствіе второе

Гдѣ-то въ оккупированной Франціи. Альдо Рейнъ собираетъ отрядъ изъ восьми американскихъ солдатъ еврейскаго происхожденія.

Рейнъ: Слушайте, изверги! Каждому изъ васъ я приказываю принести мнѣ по сто скальповъ нѣмецкихъ. Мы будемъ сѣять ужасъ въ сердцахъ враговъ. Мы оставляемъ въ живыхъ одного, дабы онъ разсказывалъ о насъ легенды. Мы — призраки, коихъ самъ сатана страшится.

Отрядъ совершаетъ дерзкіе налёты на нѣмецкіе посты. Слухи объ «извергахъ» разносятся по всему Рейху. Гитлеръ, узнавъ о нихъ, приходитъ въ ярость. Солдаты Рейна оставляютъ одного выжившаго послѣ каждой расправы, дабы страхъ ширился.

Дѣйствіе третье

Лѣсная чаща. Отрядъ Рейна захватываетъ нѣмецкій патруль. Всѣхъ, кромѣ одного, убиваютъ. Оставшагося — ефрейтора Бутца — привязываютъ къ дереву. Альдо Рейнъ подходитъ къ нему съ ножомъ въ рукѣ.

Бутцъ (дрожа): Я прошу пощады... Я — простой солдатъ, я никого не убивалъ...

Рейнъ: Нѣтъ, ты убивалъ. Ты носилъ эту форму, ты стрѣлялъ по приказу, ты былъ частью машины, что давитъ мой народъ. Но я оставлю тебѣ жизнь. Я сдѣлаю тебѣ подарокъ — такой, что ты никогда его не снимешь.

Онъ вырѣзаетъ на лбу Бутца глубокую свастику. Бутцъ вскрикиваетъ отъ боли.

Рейнъ (наклоняясь къ самому его лицу): Слушай меня, ефрейторъ. Война кончится — можетъ быть, черезъ годъ, можетъ, черезъ два. И тогда вы, нацисты, снимете свою славную форму, спрячете орловъ и кресты, станете мирными гражданами, будете ходить въ штатскомъ и притворяться, что никогда не служили Рейху. Вы скажете: «Я не зналъ», «Я лишь исполнялъ приказы», «Меня заставили». И многіе повѣрятъ вамъ, ибо люди любятъ забывать. Но ты, Бутцъ, не сможешь забыть. И никто не сможетъ забыть, взглянувъ на твой лобъ. Когда ты надѣнешь цивильное платье и выйдешь на улицу, всякій прохожій увидитъ сей знакъ и поймётъ, что ты — нацистъ, палачъ, участникъ злодѣяній. Ты будешь носить эту печать до самой смерти. Она будетъ горѣть на твоёмъ челѣ, какъ клеймо Каина. Форма снимается, а преступленіе остаётся. И ты никогда не станешь невиннымъ, какъ бы ты ни отрекался. Ступай. Разскажи своимъ генераламъ, что съ тобой сдѣлали «изверги». И скажи имъ, что это — лишь начало.

Рейнъ отрѣзаетъ верёвки. Бутцъ, шатаясь, уходитъ въ лѣсъ, зажимая окровавленный лобъ. Рейнъ смотритъ ему вслѣдъ и усмѣхается.

Рейнъ (своимъ людямъ): Вотъ такъ мы пишемъ свою исторію.

Дѣйствіе четвёртое

Таверна въ оккупированной Франціи. Тайная встрѣча.

Альдо Рейнъ встрѣчается съ Бригиттой фонъ Хаммерсмаркъ, знаменитой актрисой и тайной агенткой союзниковъ. Она сообщаетъ, что на премьеру въ кинематографъ Шошанны соберутся всѣ главари Рейха.

Бригитта: Въ театрѣ будетъ самъ Гитлеръ. Я могу провести васъ туда. Всѣ мы переодѣнемся въ итальянскихъ офицеровъ.

Рейнъ: Отлично. Мы заложимъ взрывчатку за экраномъ и уничтожимъ всю сію гидру разомъ.

Однако въ тавернѣ случается перестрѣлка. Отрядъ теряетъ двухъ товарищей. Бригитта ранена. Но планъ остаётся въ силѣ.

Дѣйствіе пятое

Кинематографъ Шошанны. День премьеры.

Шошанна и Марсель готовятъ горючіе матеріалы. Она замѣчаетъ, что въ залѣ присутствуетъ полковникъ Гансъ Ланда — тотъ самый, что убилъ ея семью. Она трепещетъ отъ ненависти, но сдерживается.

Шошанна (про себя): Сегодня ты сгоришь, палачъ. И вмѣстѣ съ тобою — весь вашъ проклятый Рейхъ.

«Изверги» проникаютъ въ кинематографъ подъ видомъ итальянскихъ офицеровъ. Донни Доновицъ («Жидъ-Медвѣдь») и другой солдатъ закладываютъ взрывчатку за экраномъ.

Дѣйствіе шестое

Въ кинематографѣ. Начинается показъ. Въ ложѣ сидятъ Гитлеръ, Геббельсъ и прочіе вожди.

Шошанна поднимается въ свою ложу, дабы въ нужный мигъ подать знакъ Марселю. Планъ «изверговъ» почти готовъ. Но Гансъ Ланда, заподозривъ неладное, проникаетъ въ залъ и вступаетъ въ переговоры съ Альдо Рейномъ. Рейнъ и его люди схвачены.

Ланда: Лейтенантъ Рейнъ, я знаю, кто вы. Но я сдѣлаю вамъ предложеніе. Я отпущу васъ и вашихъ людей въ обмѣнъ на мою безопасность и почётныя условія сдачи. Я желаю перейти на сторону союзниковъ.

Рейнъ: Ты — гнусный предатель, Ланда. Но... я согласенъ.

Ланда отпускаетъ Рейна, но тотъ про себя клянется отомстить.

Кульминація

Въ то же самое время Шошанна, не вѣдая о планѣ «изверговъ», подаётъ знакъ Марселю. Тотъ поджигаетъ горючіе матеріалы. Взрывъ! Кинематографъ объятъ пламенемъ.

Шошанна смѣется, глядя на горящихъ враговъ, но въ сей мигъ Цоллеръ, охваченный безумствомъ, стрѣляетъ въ неё. Она падаетъ, но умираетъ съ улыбкою: враги ея гибнутъ.

Въ то же время Донни Доновицъ, «Жидъ-Медвѣдь», пробивается сквозь дымъ и пламя. Онъ встрѣчаетъ Гитлера и Геббельса и разстрѣливаетъ ихъ изъ автомата. Вся верхушка Рейха гибнетъ въ огнѣ и свинцѣ.

Эпилогъ

Лѣсъ на границѣ Франціи. Альдо Рейнъ и его уцѣлѣвшіе люди ведутъ Ганса Ланду на мѣсто обмѣна. Рейнъ, сдержавъ слово, отпускаетъ его, но прежде приказываетъ привязать плѣнника къ дереву.

Рейнъ (вынимая ножъ, съ холоднымъ спокойствіемъ): Полковникъ Ланда, я обѣщалъ вамъ жизнь — и я сдержу слово. Но я не обѣщалъ сохранить вашу репутацію.

Онъ вырѣзываетъ на лбу Ланды глубокую свастику. Тотъ вскрикиваетъ, но сдерживается.

Ланда (сквозь зубы): Мерзавецъ... вы заплатите за сіе.

Рейнъ: Нѣтъ, платить будешь ты. И вотъ что я тебѣ скажу, Ланда. (Онъ наклоняется къ самому уху полковника.) Война скоро кончится. И тогда всѣ ваши — всѣ нацисты — снимутъ свои мундиры, спрячутъ орлы и кресты и попытаются затеряться среди мирныхъ гражданъ. Они скажутъ: «Я не зналъ», «Я лишь исполнялъ приказы», — и будутъ жить, притворяясь людьми. Но ты, Ланда, не сможешь спрятаться. Ибо этотъ шрамъ, что я вырѣзалъ у тебя на лбу, останется съ тобою навсегда. И когда ты снимешь свою форму, когда надѣнешь штатское платье и выйдешь на улицу, всякій, кто взглянетъ на твой лобъ, узритъ твою истинную сущность. Онъ поймётъ, что ты — нацистъ, убийца, палачъ, охотникъ за невинными душами. Форма можетъ быть сброшена, но злодѣяніе неизгладимо. И тогда ты станешь изгоемъ, презрѣннымъ всѣми, ибо самъ Господь отмѣтилъ тебя симъ знакомъ. Ты будешь носить его до самой смерти, и никто не приметъ тебя за порядочнаго человѣка. Сіе — моя послѣдняя любезность тебѣ.

Ланда молчитъ, прижимая руку къ кровоточащему лбу. Рейнъ отрѣзаетъ верёвки.

Рейнъ: Ступай. Но помни: твоя форма снята, но ты всегда будешь въ ней — въ глазахъ каждаго, кто увидитъ твой ликъ. (Отступаетъ на шагъ.) Сіе, пожалуй, и есть мой шедевръ.

Ланда, пошатываясь, уходитъ въ лѣсную чащу. Рейнъ смотритъ ему вслѣдъ, потомъ поворачивается къ своимъ людямъ и усмѣхается.

Занавѣсъ.

P.S.: @Re.Tarded, спасибо тебе за идею.

Доброго времени, уважаемые пикабутяне, сегодня закончим первый день пиздореза и поговорим об Аяксе Теламониде.

Мы остановились на том, что Гектор и Парис, завершив все свои дела в Трое, отправились в неутихающую битву, бушующую у стен города. Братья времени не теряли: Саня отправил на тот свет Менесфия, а Гектор метко поразил Эио́нея, проткнув тому шею. Не отставал от Приамидов и Главк, выбивший из колесницы Эфиноя мощным ударом копья в плечо. Афине такой поворот событий не понравился и она устремилась с Олимпа к стенам Трои. Но на её пути возник Аполлон и сказал: «Обожди». Он предложил богине завершить на сегодня сражение, а чтобы было не скучно -  замутить поединок. Пусть, мол, Гектор вызовет на махач кого-нибудь из греков, а мы посидим посмотрим. Афине подобный расклад пришёлся по душе, и она дала Аполлону добро. Тогда у Гелена случился очередной приход, и он поведал волю богов Гектору. Тот дал сигнал «три зелёных свистка», отозвав троянцев из битвы. Агамемнон последовал примеру своего визави. Армии прекратили пиздорез, расселись ровными рядочками и стали ждать, что будет дальше. Гектор бросил вызов любому из греков, кто готов был махаться с ним раз на раз.

Но желающих так сразу не нашлось. Тогда слово взял Нестор, который начал рассказывать одну из своих охуительных историй про то, как он махался с Эревфальоном и победил во время Пилосско-Аркадской войны. Тогда встали один за другим греческие воины: Диомед, Аяксы, Идоменей, Мерион, Эврипил, Фоас и Одиссей. Агамемнон кинул жребий и честь сразиться с Гектором досталсь Аяксу Великому Теламониду.

Вы знаете, что сейчас я бы написал портянку текста о сабже, но, если по правде, рассказать о нём в общем-то нечего. Да, его отец был аргонавтом, товарищем Геракла, брал Трою до того как это стало мейнстримом, но это всё вы уже знаете. В наследство Аяксу достался батин башенный щит, который был больше и тяжелее обычного и использовался для обороны крепостей, что впрочем не мешало сабжу успешно сражаться с ним в фаланге, а при необходимости прикрывать отступление. И, что характерно, именно Аякса звали остальные греки в ситуациях, когда к примеру на пожаре ноздри начинает щекотать запах керосина.

Так или иначе, герои вышли сражаться и первым делом метнули копья. Оружие Гектора завязло в семикожном щите Аякса, а сам он оказался удачливее, пробив щит противника насквозь. Тем не менее троянец успел уклониться. Махач продолжился. Аяксу удалось ещё раз пробить щит Гектора и ранить того в шею, но полководец, отпрянув, подхватил здоровенный валун и бросил в противника, на что получил ответку в виде ещё более здорового камня, который повредил Гектору колени. Но Аполлон был тут как тут, что-то подшаманил, и герой продолжил бой. Противники были готовы зарубиться на мечах, но сражение прервали Идей и Талфибий. Они сказали, что наступает вечер, а софиты ещё не изобрели, так что пора завязывать, да и подкушать не мешало бы. Противники согласились с мудрыми товарищами, обменялись подарками и разошлись в разные стороны. На этом поединок закончился.

Греки вернулись к кораблям,по-быстрому сообразили ужин и принялись держать совет. Умную мысль предложил Нестор. Он сказал, что надо замириться с троянцами на денёчек, чтобы устроить похороны безвременно ушедшим товарищам, а ещё построить стену для защиты кораблей. Агамемнон, к моему удивлению, Нестора поддержал, видимо не был до конца уверен в своём войске, ведь в нём были не только спартанцы.

В Трое в плане похорон мыслили в ту же сторону, а Антенор до кучи предложил отдать грекам Елену, за что был послан Парисом на хуй. Хотя последний был не прочь откупиться, жену отдавать был категорически против. Приам сынулю поддержал, на том совет и закончился.

Наутро Идей отправился к Агамемнону на ковёр, чтобы передать ему просьбу о перемирии, а также предложить выкуп в обмен на мир. По первому пункту у царя возражений не возникло, а со вторым он был категорически не согласен. Даже если бы Приам был готов выдать Елену, Агамемнон не пошёл бы на мир, потому что считал, что участь Трои уже решена. Но стену решил всё-таки построить...

Весь день оставшиеся в живых с той и с другой стороны сжигали и закапывали покойников, а греки так вообще успели построить стену со рвом, воротами и башнями. Работы они вели правда армейским способом.

Анекдот:

Задачу можно выполнить правильно, неправильно и армейским способом.

Поэтому жертвы богам принести забыли, так что Посейдон с Аполлоном, с позволения Зевса, разворотили стену по камушку, наслав на неё буйство стихии... Но сделали это, конечно, не сразу, а уже после того, как Троя пала и греки съебались по домам.

Вечером дня перемирия после праведных трудов греки снова закатили пирушку, хотя, мне кажется, они по-другому кушать не умели. Троянцы от них не отставали. Впрочем, особой радости пир воинам не доставил, потому что Зевс посылал им страшные видения о грядущем дне. О котором я расскажу вам в следующем посте.

А на сегодня всё, спасибо за внимание. Для вас, мои любимые подписчики, я стараюсь как могу, а как не могу не стараюсь. Искренне ваш, Halbrand.