0 просмотренных постов скрыто
Лицевая часть древнеримского кавалерийского шлема
Конкретно эта маска была найдена в Эхцелле (Германия), датируется серединой II века нашей эры и выставлена в форте Кастелл-Заальбург к северу от Франкфурта.
Парадное снаряжение римских кавалеристов включало богато украшенные шлемы с железными или бронзовыми масками, полностью закрывавшими лицо. Их носили на торжественных парадах, традиционных конных играх и состязаниях.
Маска из Эхцелля имеет тонкое покрытие из серебряной фольги на лицевой части. Ее прическа характерна для портретов Александра Великого, именно поэтому такие шлемы называются «александровским типом». Он появился во времена императора Адриана (117–138 гг. н.э.), который был большим поклонником конных игр.
Маска шлема не играла роль забрала, как у рыцарских шлемов а несла чисто декоративные функции (за исключением катафрактариев более позднего периода, IV века, которые использовали шлемы с масками в бою). Целиком шлемы с масками выглядели так:
Возможные истоки такой формы масок восходят к культу мертвых или драматическим (театральным) маскам, а также имеют прототипом забрала в греческих шлемах коринфского типа.
Показать полностью
9
Как был устроен каструм - укреплённый лагерь римских легионеров
Римские легионеры во время марша могли построить полностью функционирующий временный лагерь после дневного перехода на расстояние до 30 километров в полном боевом снаряжении.
Как именно происходил пошаговый процесс организации временного лагеря рассмотрим на примере легиона образца I века н. э.
Каждое действие было строго стандартизировано — неизменный порядок, предписанный римской военной доктриной. Согласно историку Иосифу Флавию и имперским военным записям, последовательность подготовки, охраны и строительства выглядела следующим образом
✓Порядок марша и выбор места
Вся армия двигалась в строгом защитном построении. Иосиф Флавий пишет, что впереди шли легко вооружённые союзники и лучники, разведывавшие возможные засады, за ними — отряд тяжёлой пехоты и кавалерии. Далее следовали конные разведчики (exploratores) и землемеры (metatores), которые уходили далеко вперёд основной колонны специально для выбора подходящего места: ровного, богатого пресной водой, древесиной и кормом для животных.
✓Разметка лагеря с помощью специальных инструментов
Как только место утверждалось, землемеры использовали специальный инструмент — грому (groma) — для разметки лагеря. Грома представляла собой вертикальный шест с горизонтальной перекладиной наверху, от которой свисали отвесы на шнурах. Ориентируясь по этим прямым линиям, землемеры могли выстраивать идеальные углы в 90 градусов. С помощью верёвок они натягивали прямые линии и устанавливали цветные флажки, обозначая точный периметр лагеря, главные ворота, прямые внутренние улицы и шатёр полководца (Praetorium) в самом центре. Благодаря этому лагерь всегда выглядел как идеально организованная сетка.
✓Логистика, вьючные животные и вес снаряжения
За авангардом двигался огромный обоз. Он включал тысячи мулов и вьючных животных, перевозивших тяжёлые припасы и кожаные палатки. Каждый солдат нёс собственные тяжёлые доспехи, оружие, колья для частокола, инструменты и специальную Т-образную переносную жердь — furca. К ней крепились все личные вещи, включая походный набор и запас продовольствия до 14 дней, который солдат нёс на плече.
В общей сложности полностью экипированный легионер I века н. э. переносил примерно 35–45 килограммов снаряжения. Несмотря на этот вес, легионы регулярно проходили около 20 миль (примерно 32 километра) в день ещё до начала строительства лагеря. Иосиф Флавий прямо отмечает, что обоз сопровождало большое количество вооружённых слуг (calones), отвечавших за логистику, охрану багажа и наблюдение за скотом.
✓Разделение труда: охрана и строительство
Когда основные силы прибывали на выбранное место, армия разделялась на чётко организованные группы. Легионеры не копали все одновременно. Значительная часть пехоты и кавалерии образовывала плотный вооружённый периметр, обращённый к окружающей местности, чтобы защитить лагерь от внезапного нападения. Остальные подразделения делились на рабочие группы, каждая из которых отвечала за определённый участок стены. Иосиф Флавий отмечает, что такое соревнование между подразделениями заставляло каждого стараться превзойти других в скорости работы.
✓Пошаговые земляные работы и размеры укреплений
Строительные группы немедленно приступали к рытью периметра. Жерди furca откладывались в сторону, и солдаты брались за специализированные инструменты: сначала за дернорезы (falces), чтобы аккуратно снять верхний слой дёрна, затем за кирки с железными наконечниками (dolabrae) для разрушения твёрдой почвы. С помощью тяжёлых деревянных лопат они выкапывали ров (fossa), обычно глубиной 1–1,5 метра и шириной 1,5–2 метра.
Вырезанные блоки дёрна и вынутая земля выбрасывались внутрь, образуя насыпной вал (agger) высотой примерно 1–1,5 метра. Чтобы вал не осыпался, его укрепляли влажной глиной и блоками дёрна.
✓Усиление частоколом, ворота и артиллерия
После уплотнения земляного вала солдаты укрепляли его верхушку, вбивая тяжёлые деревянные колья с двумя заострёнными концами (suden или valli), которые каждый нёс на спине. Поскольку колья были у каждого солдата, тысячи их сразу становились доступны для создания оборонительной стены с шипами.
Пока возводился вал, инженерные команды быстро собирали четыре большие деревянные воротные конструкции из заранее подготовленных деталей, перевозимых обозом, устанавливая их в заранее размеченные проходы. Иосиф Флавий подчёркивает масштаб работ: вал дополнительно усиливался деревянными оборонительными башнями, размещёнными через равные промежутки, а по углам квадратного лагеря возводились массивные сторожевые башни. Между башнями размещалась механическая артиллерия — катапульты и камнемёты (scorpiones и ballistae), готовые открыть огонь по приближающемуся врагу.
✓Внутренний город и установка палаток
Внутри защищённого периметра палатки устанавливались ровными рядами. Римские военные палатки традиционно делались из прочных промасленных шкур животных (телячьих или козьих), с водонепроницаемыми швами. Именно поэтому римляне использовали выражение sub pellibus («под шкурами») как обозначение походной жизни.
Обычные солдаты быстро ставили свои восьмиместные палатки (papiliones). Одновременно специальные группы легионеров занимались установкой более крупных и роскошных кожаных шатров для центурионов и старших офицеров.
Важно отметить, что вся эта зона предназначалась исключительно для военных. Огромные толпы гражданских торговцев, ремесленников и прочих спутников армии либо держались за пределами основных укреплений, либо строго контролировались, чтобы лагерь оставался безопасным и дисциплинированным пространством.
✓Ночная охрана, огни и пароли
С наступлением ночи готовый лагерь переходил на режим усиленной охраны. Легионеры разводили большие сигнальные костры через равные промежутки вдоль валов, полностью освещая окружающую местность и не позволяя врагу приблизиться незамеченным. На башнях и деревянных помостах стояли часовые. Внутренние патрули постоянно обходили улицы лагеря, а внешние кавалерийские разведчики непрерывно патрулировали территорию за стенами.
Для предотвращения проникновения врага широко использовались пароли (tesserae), которые записывались на маленьких деревянных табличках и распространялись трибунами среди солдат до захода солнца. Часовые также применяли условные щелчки языком и особые голосовые или визуальные сигналы для мгновенного распознавания своих между постами.
✓Снятие лагеря и полное уничтожение следов
На следующее утро вся система работала в обратном порядке с беспощадной эффективностью, полностью уничтожая лагерь. По первому звуку трубы солдаты разбирали кожаные палатки, складывали их и грузили обратно на повозки. По второму сигналу легионеры вытаскивали из земли тяжёлые колья частокола и снова крепили их к своим походным ранцам.
Чтобы враг не смог использовать лагерь, солдаты систематически разрушали земляной вал и засыпали землю обратно в ров, полностью выравнивая местность. Иосиф Флавий пишет, что они даже сжигали оставшиеся обломки древесины, повреждённые конструкции и органические отходы.
Когда звучал третий сигнал трубы, вся армия снова выступала в идеальном порядке, не оставляя врагу абсолютно ничего полезного — готовая повторить всё это снова к следующему закату.
Здесь стоит уточнить, что кроме временных походных лагерей были постоянные, которые использовались сезонно и являлись базой дислокации определенных легионов. На основе таких постоянных лагерей впоследствии образовались многие крупные города и даже европейские столицы.
Показать полностью
14
Ваш канал сам себя не продвинет
Телеграм, ВКонтакте, Дзен, Макс — площадок становится все больше, а вот внимание аудитории по-прежнему ограничено. Что делать? Продвигать!
На Пикабу можно рекламировать свои каналы прямо в лентах сайта. Находите новую аудиторию и получайте живые переходы без сложных рекламных кабинетов.
Подойдет для:
авторских и экспертных блогов
бизнеса
медиа и новостных каналов
мемных и развлекательных сообществ
Запускается просто: добавляете ссылку, пишете заголовок и краткое описание и выбираете географию для показов. А дальше о вашем канале узнают тысячи пользователей Пикабу!
Древнеримский шлем легионера
Этот экспонат из Сирмия — города в Римской Паннонии (на территории нынешней Сербии), который служил резиденцией императора Галерия в период тетрархии. Датируется II веком н.э. По распространенной традиции на нем выгравировано имя владельца APPIVS · LEG · IIII · FL Аппий из 4 Флавиева легиона.
Конструкция у него мощная: удлинённая защита шеи, дополнительные перекрестья на куполе, подвижные нащечники и козырек. Шлем относится к типу Вейзенау, одному из самых распространённых и функциональных в римской армии между I и II веками н.э., предназначенному для защиты без ущерба для обзора и свободы движений. Он был неотъемлемой частью снаряжения легионеров на самых нестабильных границах империи, такой как дунайская оборонительная система.
Здесь действовал IV счастливый Флавиев легион, основанный Веспасианом в I веке н.э. и очень долго дислоцированный в Сингидунуме (ныне Белград).
Шлем этот к слову сказать, появился в продаже на частном аукционе.
Показать полностью
1
Двойная картина одной битвы: Понте-Лонги, 15 год н.э
Битва при Понте-Лонги (Длинных мостах), 15 г. н. э. С римской (вверху) и германской (внизу) сторон. (Художник Питер Деннис)
Нравятся мне картины сражений с обеих сторон — как в посте про Красса. Получается по-настоящему атмосферно. Вот и здесь та же история: битва при Понте-Лонги со стороны римлян (вверху) и германцев Арминия (внизу)
Тогда шёл 15 год н.э. Спустя шесть лет после разгрома в Тевтобургском лесу римляне наконец попытались нанести ответный удар. Римский военачальник Германик отправил четыре легиона к Рейну. Путь лежал через так называемые «Длинные мосты» — гать через болотистую долину. А вождь германцев Арминий, тот самый, кто уничтожил армию Вара, уже ждал. Он снова устроил засаду. И римляне опять в неё попали. Они застряли в трясине: мосты разрушились, повозки увязли. Германцы днём атаковали из леса, а ночью плотинами отводили ручьи с холмов, чтобы потоки воды смыли римские укрепления, которые легионеры пытались спешно построить. Когда армия попыталась двинуться, два легиона самовольно ушли вперёд, оголив центр с обозом. Арминий использовал этот просчёт и ударил в месте разрыва, рассчитывая, как и в сражении в Тевтобургском лесу, разрезать колонну римлян. Казалось, катастрофа повторяется. Но положение спас 1-й легион. Перейдя в контратаку, легионеры с большими потерями оттеснили варваров обратно в лес. А на рассвете германцы сами попали в ловушку. Римские всадники ударили им в тыл и обратили в бегство. Арминий скрылся. Хотя римляне понесли большие потери, поражения удалось избежать. А 1-й легион единственным из участвовавших получил почётное прозвище «Германика» — за то, что не дал Тевтобургскому разгрому повториться.
Это была краткая предыстория, а теперь — что мы видим на картине. Баталист Питер Деннис показал столкновение римской манипулы (120 человек) с германскими варварами. Эмблема над строем римлян в виде поднятой руки (manus) была символом именно манипулы — само название подразделения происходит от этого знака. Открытая ладонь символизировала присягу на верность, которую давали солдаты. На картине к штандарту с рукой добавлен лавровый венок — это означало, что манипула имеет особые боевые заслуги: лавровые венки часто жаловали за доблесть. На острие римского строя, кстати, сам центурион — это тот товарищ с гребнем поперек шлема, чтобы его ребята видели издалека отца-командира. Поперечный гребень — это именно символ центуриона, его яркий отличительный опознавательный знак.
Показать полностью
Эволюция античных греческих и римских шлемов
На греческих шлемах видно, что лицо постепенно становится более открытым, а защита с боков превращается в отдельные детали, которые при этом не закрывают уши — чтобы воин мог слышать команды. Если проследить развитие от шлемов 2 к 19, то заметно: шлем становится более открытым, позволяя лучше ориентироваться на поле боя, а не просто стоять плечом к плечу в фаланге и двигаться вперёд в глухом бронзовом «горшке». У римских же шлемов постепенно усиливается защита шеи. Это нужно для того, чтобы в более плотном строю, когда воин наносит уколы гладиусом, его труднее было рубануть сверху. Это то, что я без профессиональной специализации по античности замечаю. В целом форма шлема напрямую зависит от того, как была организована армия и в каких условиях приходилось сражаться
Греческие шлемы. Все иллюстрации взяты из открытых источников
Римские шлемы. Все иллюстрации взяты из открытых источников
Показать полностью
2
Контент...контент не закончится никогда...или имя им ЛЕГИОН
И не нарушая уже всем надоевшую традицию :
Авторы на которых я подписан и вам советую обратить на них внимание ( контент разный от мало до 18+) они интересные и заслуживают внимания по моему мнению. Ну а если вам не интересного и не надо. НО !!!! вы можете отметить других авторов которые по вашему мнению заслуживают внимания ,и я в дальнейшем буду их ( если мне понравиться) отмечать что б их заметили ,даже если они идут в разрез моего контента.
@ZaTaS @ViKriGri , @MamaLada @SPIDER3220, @kka2012 @ElenaMouse, @CarJulia, @WeeSparrow, @historia.maximum, @parho, @YuriBryukhanov,@VasilyGrust, @Colt248,@Baby.sitter,@Leiradna,
Да про донаты( панамку раскрыл ....пихайте) есть специальный пост в котором я многое объяснил - Я подключил донаты...Блэд .
Если лень читать ,то там я призываю тратить деньги на самого себя любимого ,а не меня. Ну и оставлю ниже "попрошайку" чисто побесить людей ,или что б быть кому то сильно благодарным.
Показать полностью
«Изгоняющий дьявола» и «Легион»
«Изгоняющий дьявола» (1971) кажется и на самом деле является законченным произведением. Но интересно то, что спустя десятилетие с небольшим Уильям Блэтти написал новый роман «Легион» (1983) со сквозными героями из «Изгоняющего дьявола». И логично предположить, что второй роман является продолжением первого. Чисто хронологически так оно и есть — действие возобновляется спустя несколько лет после похорон священника Дэмьена Карраса.
Но вот что интересно: уже в начале чтения очевидным становится, что «Легион» — это другой жанр. «Изгоняющий дьявола» — монументальный религиозный ужас, а «Легион» — детектив с элементами психологического триллера. Но если читать их не как отдельные тексты, а всё же как нечто единое, то в конце концов, приходишь к выводу, что это… диалог, где второй роман не продолжает, а переосмысливает первый.
В «Изгоняющем дьявола» зло — объективная реальность. Оно вторгается извне, овладевает телом ребёнка, разрушает границы между священным и скверным. Причём, это не метафора — будь это метафорой, такой приём означал бы не одержимость, а внутренний конфликт. Нет, демон Пазузу в интерпретации Блэтти — это онтологическая, реально существующая сила. Священники Мэррин и Каррас выступают здесь как воины света. Всё построено по логике космической драмы: небо против бездны, а человек — поле битвы. Это чистая мистика в её сути — противостояние священного добра адскому, потустороннему злу.
Но уже в этом романе заложен зародыш будущего поворота. Кризис веры Карраса, который иногда выглядит как нечто даже инородное — не побочная линия, а зерно раскола. Эта линия показывает, что Блэтти, возможно, видел в этом романе не только историю противостояния, но и трагедию веры. Боль Дэмьена, его чувство вины, отчуждение от Бога — всё это создаёт трещину, через которую позже проникнет другое зло. Не то, что врывается снаружи, а то, что вырастает изнутри, питаясь гордыней, цинизмом и подавленной совестью.
Именно это и происходит в «Легионе». Здесь нет одержимых девочек, нет латинских заклинаний, нет борьбы с древним духом. Зло принимает форму человеческого решения: бывший священник Дэмьен Каррас становится местом обитания для собственного «легиона» — множества голосов, маскирующихся и под праведность, и под милосердие и под возмездие.
Блэтти совершает здесь смелый теологический жест: он переносит ад из преисподней в психику. Или помещает психику в аду — открывая тем самым простор для размышлений на тему природы ада и рая. В «Легионе» демон больше не ревёт из тьмы — он говорит нашими собственными устами, когда мы решаем, что имеем право карать мир за его несовершенство. Это уже не библейская демонология, а глубины психологии: зло как результат добровольного отпадения от источника истины, а расплата за него — не огонь геенны, как сформулировал бы Блэтти-добрый католик, а фрагментация личности — и это уже Блэтти-мыслитель.
Ключ к этому повороту — в финальном монологе лейтенанта Киндермана, связующего звена между романами. Его еретическая, на первый взгляд, идея о том, что мир сотворён из падения Люцифера, радикально меняет оптику.
Если мир — дитя отпадения от Бога, то зло становится не чужеродным вторжением, а фундаментальной составляющей бытия. Одержимость демоном и распад личности — лишь разные грани одного состояния: жизни в падшем мире. Зло теперь не сводится к изгнанию внешней силы, а становится внутренней работой по преображению той самой «падшей» материи мира и души.
Вопрос «Как противостоять злу?» в такой реальности требует иного ответа — не ритуального, а мировоззренческого. И Блэтти находит его не в молитвеннике, а у Достоевского. Он приводит цитату из «Братьев Карамазовых» Достоевского: «Будем, во-первых и прежде всего, добры». Падший ангел должен «пересобраться», чтобы вернуться к Богу и путь к этому — через жертвенную природу добра. Добро не побеждает зло силой, а поглощает его через страдание и любовь. Каррас не может уничтожить своё зло — он может только взять его на себя.
Таким образом, «Легион» — не продолжение, а рефлексия над первым романом. «Изгоняющий дьявола» спрашивает: «Существует ли дьявол?» «Легион» отвечает: «Да — и ты можешь им стать». Но затем добавляет: «Но ты можешь и искупить его — если возьмёшь на себя крест, даже не зная, что это крест». В этом диалоге романов Блэтти и проявляет себя не как мастер ужасов, а как религиозный мыслитель, для которого ад начинается с решения отвернуться от света.
Нет, мистическое в романе сохраняется, но оно остаётся в столь плотном тумане, что кажется, Блэтти включил этот мотив, просто чтобы не прослыть обманщиком.
Алексей Черкасов
Показать полностью