Серия «Древний мир/Античность (до 476 г.)»

Затем арка перекочевала в византийскую архитектуру, наследовавшую римской. В ней арки достигли новых вершин. И здесь важно понять: купол — это тоже арка, только провернутая вокруг своей оси. Тот же принцип, то же умение перекрывать пространство без колонны посередине. Если арка работает в одной плоскости, то купол — объёмная «арка вращения», рождающая свод. Так римская идея арочной конструкции естественным образом выросла в купольную архитектуру. И все великие купола соборов — от византийских до ренессансных — ведут свою историю именно от античных арок. Арка стала ключевым конструктивным и художественным элементом «арочного стиля», в котором сочетались столбы, арки, своды и купола. Вершиной этого синтеза, бесспорно, является собор Святой Софии в Константинополе. Это самый яркий пример того, как римская арка превратилась в грандиозный купол.

Здесь четыре гигантские арки, опирающиеся на мощные столбы, образуют в плане квадрат. На эти арки опирается купол диаметром 31 метр — тот самый «купол-арка». Чтобы погасить его колоссальное давление, с двух сторон к центральному куполу примыкают два больших полукупола. Тоже, по сути, арки, которые, в свою очередь, передают нагрузку дальше. Всё это единая арочно-купольная система, где каждая деталь подчинена общей задаче — передаче давления конструкций сверху на мощный фундамент здания.

Получившееся внутреннее пространство собора заставляет взгляд зрителя скользить по вогнутым поверхностям арок, полукуполов и множества ниш, чтобы устремиться вверх, в сияющий светом купол. Византийские зодчие преобразили римское наследие, создав на его основе новую, более сложную систему. Так римская арка, начавшая свой путь с моста и акведука, превратилась в купол собора Святой Софии, а через него отразилась в храмах по всему миру.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Если вам было интересно, подпишитесь — я буду вам благодарен и обещаю делиться новыми интересными фактами.

Их было трое: Цезарь, Помпей, Красс. Три вечных соперника. Три столпа Римской республики. Цезарь бросил к ногам Рима Галлию — десять лет кровавых походов, миллион убитых галлов, богатейшие трофеи. Помпей покорил Малую Азию, несметные богатства которой наполнили сокровищницы Рима. А затем Помпей украл у Красса славу победителя Спартака. Его легионы только добили уже разбитые отряды бунтовщиков. А ведь именно армия Красса загнала войско рабов в ловушку и разбила в тяжелейшем бою. И после именно Красс приказал распять шесть тысяч пленников вдоль Аппиевой дороги — чтобы ни у одного раба даже не возникло мысли о новом восстании. Красс всегда оставался в тени. Сенат устраивал Помпею пышные триумфы, а его награды обходили стороной. Разве стоило это тех трудов, что он и его легионеры вложили в усмирение восстания? Эта унизительная обида жгла сердце богатейшего человека Рима сильнее жажды денег. Ведь деньги у него и так были в избытке — «богат как Красс» говорили даже спустя столетия.

В 53 году до н. э., желая славы, равной цезаревой и помпеевой, он двинул семь легионов в пустыню — на покорение Парфии, восточной империи, наследовавшей персам, с которыми сражались ещё фаланги великого Александра. Враги встретились у города Карры. Парфяне не стали вступать в ближний бой — здесь римская тяжёлая пехота не знала равных. Конные лучники осыпали римлян стрелами с дальнего расстояния. Щиты и доспехи не спасали: ливень стрел находил любую щель. Когда легионеры пытались идти вперёд, парфяне отступали, чтобы тут же вернуться и продолжить расстрел. Римляне не могли ни сблизиться с врагом, ни организованно отступить. Легионы таяли под градом стрел. Палящее солнце, жажда и потери сломили волю людей. Красс попытался начать переговоры, но был вероломно убит. Это окончательно сломало римлян. Легионы побежали. Из сорока тысяч выжила лишь треть. Легионы потеряли орлов — позор, который Рим не мог забыть три десятилетия. Только спустя 33 года император Октавиан Август добился возвращения орлов — не мечом, а дипломатией.

А Красса запомнили не как триумфатора, а как гордеца, чья неуёмная жажда славы привела его и его людей к гибели. В историю он вошёл, но не так, как хотел.

Нравятся мне картины сражений с обеих сторон — как в посте про Красса. Получается по-настоящему атмосферно. Вот и здесь та же история: битва при Понте-Лонги со стороны римлян (вверху) и германцев Арминия (внизу)

Тогда шёл 15 год н.э. Спустя шесть лет после разгрома в Тевтобургском лесу римляне наконец попытались нанести ответный удар. Римский военачальник Германик отправил четыре легиона к Рейну. Путь лежал через так называемые «Длинные мосты» — гать через болотистую долину. А вождь германцев Арминий, тот самый, кто уничтожил армию Вара, уже ждал. Он снова устроил засаду. И римляне опять в неё попали. Они застряли в трясине: мосты разрушились, повозки увязли. Германцы днём атаковали из леса, а ночью плотинами отводили ручьи с холмов, чтобы потоки воды смыли римские укрепления, которые легионеры пытались спешно построить. Когда армия попыталась двинуться, два легиона самовольно ушли вперёд, оголив центр с обозом. Арминий использовал этот просчёт и ударил в месте разрыва, рассчитывая, как и в сражении в Тевтобургском лесу, разрезать колонну римлян. Казалось, катастрофа повторяется. Но положение спас 1-й легион. Перейдя в контратаку, легионеры с большими потерями оттеснили варваров обратно в лес. А на рассвете германцы сами попали в ловушку. Римские всадники ударили им в тыл и обратили в бегство. Арминий скрылся. Хотя римляне понесли большие потери, поражения удалось избежать. А 1-й легион единственным из участвовавших получил почётное прозвище «Германика» — за то, что не дал Тевтобургскому разгрому повториться.

Это была краткая предыстория, а теперь — что мы видим на картине. Баталист Питер Деннис показал столкновение римской манипулы (120 человек) с германскими варварами. Эмблема над строем римлян в виде поднятой руки (manus) была символом именно манипулы — само название подразделения происходит от этого знака. Открытая ладонь символизировала присягу на верность, которую давали солдаты. На картине к штандарту с рукой добавлен лавровый венок — это означало, что манипула имеет особые боевые заслуги: лавровые венки часто жаловали за доблесть. На острие римского строя, кстати, сам центурион — это тот товарищ с гребнем поперек шлема, чтобы его ребята видели издалека отца-командира. Поперечный гребень — это именно символ центуриона, его яркий отличительный опознавательный знак.