Мое детство пахло гудроном. Им покрывали крыши, а мы, естественно, лазали по ним. Солнце плавило гудрон, а мы катали его в шары, вставляли в шары перья птиц, голубей или ворон — получалась отличная метательная штука. Вроде, мы его и жевали, гудрон этот.

* * *

Мое детство пахло моторным маслом, смазкой, соляркой — вряд ли мы тогда их различали, просто так пахли машины. За кирпичным забором и гремящими воротами вероломно поселилась прямо в нашем дворе какая-то взрослая штуковина. То ли к котельной относилась, то ли еще чего, но была под запретом — а значит доступ к ней сладок. Там покоились всякие разные машины, какие-то стрелы кранов, механизмы, кузова, кабины – и все это страсть как пахло, в том числе пахло пятнами на нашей одежде, на горесть мамам. Покоя мы, естественно, машинам не давали, а теперь запахи машин не дают покоя мне. Стоит вспомнить эти запахи — и я уже лазаю по забору, каким-то металлическим конструкциям, кабине, кручу какие-то крутилки, двигаю рычаги, трогаю шестерни и, ну конечно же, пачкаюсь. Помню звук этих старых ворот, когда перелезаешь через них. А еще помню страх, когда ты уже развлекаешься с друзьями в этом городке пахучих аттракционов — и вдруг слышишь позвенькивание замка с цепью и поскрипывание петель ворот. Значит, приехал кто-то из взрослых, имеющих непонятное нам отношение к «городку». Вот это шухер! Врассыпную! Стесанные колени впопыхах. Какие же эмоции! Господи, благодарю тебя за детство!

* * *

Мое детство пахло сжигаемой листвой в сентябре. Это сладостный запах, благоговейная пора! Бабье лето. Еще приятно гулять после школы, из частников растекается туман из тлеющих листьев, покрывает наш двор, и мы, совсем еще детишки, чувствуем, что вот сейчас — это счастье, в эту вот пору, с этим вот запахом, только пока не умеем выразить словами. Да и не нужно, в этом возрасте счастье, удивление и радость повсюду, и ты именно что готов открыть всего себя этому.

* * *

Мое детство пахло гаражами, точнее, всем тем, что укрывалось в зарослях кустарников за гаражами. Взрослые люди оставляли там «мины», ну, когда крайне сложно добежать до дома, а дети оставляли там метки на своей памяти. Потому что запах летнего вечера в шалаше, который ты целый день строил с друзьями, и вот сидишь в нем гордый и счастливый, запах сломанных стеблей кустарника, земли, картона, стрекот кузнечиков в траве, священный полушепот твоих друзей — все это навсегда. В твоем сердце. В твоей памяти.

* * *

Мое детство пахло пылью. Пылью подъезда, старого, в доме с хрущевками. Здесь в памяти моей и запах, и звук. Лето. Я выбегаю из дома гулять, мама что-то говорит вдогонку, но я уже не слышу. Забираюсь на батарею, чтобы посмотреть в окно: кто там во дворе. Слышу гул батареи, рискующей оторваться от моего прыжка. И вот я уже сбегаю по лестнице: через 2-3-5 ступенек, дух, дух, дудух, дудух! Я слышу эти звуки, будто я там прямо сейчас. Это танец счастья, радость в малом, полная идиллия. И запах пыли. Все это тебе родное: советские двери, выщербленный бетонный пол, кривые почтовые ящики, местами треснутые стекла окон и запах пыли.

* * *

А еще в детском лете хороша пыль уличная. Помню, подорожники во дворе, греет солнышко, и пахнет летней пылью. Пылью дорог. Она лежит спокойно, и ее согревает летнее солнце, и я слышу запах этой пыли. Летний запах пыли, особенный.

* * *

Мое детство пахло скошенной травой. Летние каникулы, мы спим с приоткрытой дверью балкона. В детстве просыпаешься рано, сам, счастливый. Ты еще не открыл глаза, но слышишь звук газонокосилки, и прямо к тебе, на четвертый этаж, приплывает запах скошенных трав. Это бесценно.

* * *

А еще звуки стрижей. Или ласточек. Я, признаюсь, до сих пор не знаю, какие птицы носились над балконом моим детским летом. Ну, те, что перед дождем, что ли, а может быть, после него. Перекличка этих птиц ранним утром, ранним летним утром, за моим окном — незабываемое, светлое, трепетное и чистейше счастливое ощущение в моей жизни.

* * *

Мое детство пахло водой в носу на речке-быстрянке. Горячей буханкой ржаного хлеба, которую я несу домой из магазина и уголки которой обкусываю.

Какая умопомрачительно вкусная корочка! Мое детство пахло домами моих друзей: у каждого свой запах. Многие я помню по сей день. Как помню звуки за стеклом подъездного окна и за дверями квартир, когда ты ждешь друга в подъезде: лишь бы не загнали родители. Сейчас он вынесет тебе попить холодной водицы. Я слышу звуки жадного глотания. Мое детство звучало струей воды под высоким напором из уличной колонки. Это была самая вкусная вода в мире! Друзья не дадут соврать.

* * *

Мое детство пахло пальто мамы, только что пришедшей домой с мороза. И ее меховой шапкой, которую мамы, казалось, не снимали нигде, кроме дома.

* * *

Мое детство пахло мандаринами на Новый год. Оно звучало ударами мяча о стену котельной. Оно по сей день звучит смехом моих юных друзей.

Я вырос в 80-х. Наши развлечения ограничивались тем, до чего могли дотянутся наши наши ручки. Стройки. Это была наша "Зона". Прыгнуть со второго этажа в кучу песка, класс! Найти стеклянные шарики, атас. Зжевать гудрон… за счастье. Найти строй патроны или селитру для дымовух и ракет (хотя селитра продаваласьв хоз магазине) сдал пару бутылок из под молока, и у тебя мешок селитры . Конечно были пугачи и самострелы, пистолеты и ружья стреляющие рябиной, шпаги из арматуры и прочее о чём я уже забыл. Рогатки и карбид.
Каждое утро во время каникул, я седлал своего "Орлёнка" и с другими ребятами ехал на свалку ВТОРЧЕРМЕТА.
Вот здесь начинались настоящие приключения.
Шарились как-то мы с другом Димоном по свалке и наткнулись на лужу гудрона. Погода была жаркая, гудрон был расплавлен и припорошен пылью. Со стороны выглядел как твёрдая площадка, что и сгубило ворону севшую на поверхность. Завязли когти и пытаясь освободиться ворона погружалась всё глубже. Грудка и крылья птицы уже были покрыты гудроном.
Мы взяли доску положили как тропинку и достали её из плена. Нашли на путях цистерну с остатками дизеля и смогли зачерпнуть немного в какую то жестянку. Дальше были попытки отмыть беднягу. Но всё было тщетно. Гудрон конечно же не поддавался.
Ворона умерла и мы её похоронили. Было тяжело осознавать что мы при всех наших стараниях не смогли ей помочь.