В начале отношений я сказала, что мне это не подходит. Не потому что я хотела ставить условия или кого-то контролировать, а потому что я правда понимала, что не вывезу жизнь рядом с человеком, который пьёт и разрушается. Он пообещал прекратить. И он действительно перестал пить на какое-то время

И это, наверное, было самым сложным. Потому что когда человек какое-то время правда держится, ты начинаешь верить, что любовь может победить. Что он справится. Что ради вас он сможет. Что это был просто плохой период, который остался где-то до тебя

После пары его срывов, когда мы ещё просто встречались, я к нему переехала. Мне тогда было 19 лет

И, наверное, это тоже важная часть истории, потому что после моего переезда он был действительно рад. И я была счастлива. Мне казалось, что вот теперь у нас начинается какая-то настоящая жизнь вместе, что мы справимся, что я рядом, что ему будет легче, что любовь и быт как будто смогут удержать всё от разрушения. "Он не будет же пить при мне, он мне обещал" - так я тогда наивно думала

Но потом у него случилась проблема с работой, и я ещё будучи в университете, по его сообщениям поняла, что он выпил. Я ушла с пар и поехала к нему, потому что хотела остановить. Хотела успеть, помочь, как-то перехватить этот момент, пока всё не стало хуже

Уехать обратно домой мне было стыдно. Родители ни о чём не знали. Я уже переехала, уже как будто сделала взрослый выбор, и признаться, что всё не так, что мне страшно, что человек пьет и сейчас сорвался, было почему-то невозможно. И я осталась. Потом у него начиналась агрессивная фаза. Он оскорблял всё и всех вокруг меня. Иногда меня, но чаще моих родителей, мою семью, моих друзей, людей, которые были мне близки, даже университет, район, в котором я жила, бывшую школу, все, что он знал обо мне. Мне было очень больно это слышать, потому что это были не просто какие-то абстрактные слова. Это будто били по всему моему миру, по всему, что было моим до него

Я перестала со многими общаться. Не из-за они сделали что-то плохое, а потому что мне было больно, стыдно, страшно, неудобно, и я уже не понимала, как объяснять, что происходит, я все скрывала. И почему-то я всё равно не уехала

Потом он трезвел через пару дней и извинялся. И в эти моменты снова появлялся тот человек, которого я любила. Не злой, не страшный, не жестокий, а мой близкий человек, который просит прощения, говорит, что понял, обещает, что больше такого не будет

И я верила. Или очень хотела верить

Но потом всё повторялось снова. Он срывался, я стала иногда уезжать к родителям во ремя срывов, и тогда он начинал мне писать ужасные вещи, звонить, оскорблять, желать смерти некоторым людям. И я снова оказывалась внутри этого круга, где с одной стороны ты боишься, злишься, тебе больно, а с другой стороны ты всё ещё любишь и ждёшь, когда он станет “нормальным”. Да, я кидала его в чс, но он все равно находил способы со мной связаться

В какой-то момент, чтобы доказать мне, что он меняется, он даже закодировался. И на несколько месяцев я правда поверила. Он действительно продержался, даже немного больше, чем я ожидала. И это снова дало мне надежду, потому что мне очень хотелось думать, что всё плохое было именно из-за алкоголя, а если убрать алкоголь, то у нас наконец-то всё получится

Но, к сожалению, это не значит, что всё стало хорошо просто потому, что он больше не пил

Если у него был неудачный день, если что-то случалось на работе, если его раздражала какая-то мелочь, даже просто “неопрятные люди на улице”, или если между нами возникала обычная бытовая ссора, его всё равно могло вывести в то самое злое состояние. И тогда уже даже без алкоголя он мог оскорблять всё вокруг, в том числе то, что касалось меня, моих близких, моей жизни

И, наверное, это было самым страшным осознанием. Что проблема была не только в алкоголе. Алкоголь делал всё хуже, страшнее, неконтролируемее, но даже без него оставались злость, обесценивание, агрессия, резкие слова и ощущение, что я всё время должна быть осторожной, чтобы не спровоцировать очередной взрыв. Я боялась что-то не то сказать, сделать, одеть, пойти, написать

Это всё было кругами. Постоянные эмоциональные качели. Сначала страх и боль, потом извинения, потом надежда, потом снова напряжение, потом снова срыв. И так много раз, что в какой-то момент ты уже перестаёшь понимать, где нормальные отношения, а где ты просто привыкла жить в ожидании следующего удара

И, наверное, со стороны может казаться, что всё очевидно. Что если человек пьёт, оскорбляет, срывается, пугает, пропадает, то надо просто уйти и всё. Но в реальности это не так просто, потому что между этими ужасными моментами были и хорошие. Были нежность, забота, разговоры, планы, чувство дома

Был человек, которого я любила

И мне до сих пор трудно соединить в голове два образа: того, кто мог быть самым близким, и того, кто мог причинять столько боли

Потом он закодировался на год. Но и это долго не продержалось. На новый год он выпил. И тогда я загодала желание в бой курантов. Написала его на листочке, сожгла в игристое и выпила. Там я попросила, что бы у меня нашлись силы с ним расстаться.

Но тогда я еще не рассталась

Был момент, когда он в нетрезвом состоянии звонил мне и говорил, что ему плохо. Потом он не выходил на связь пару дней, и я просто сидела с ощущением, что я не знаю, жив ли человек, которого я люблю. И это очень странное чувство, когда ты вроде бы уже злишься, уже устала, уже понимаешь, что так нельзя, но всё равно боишься за него, потому что любовь никуда не исчезает по команде

Я писала его маме. Когда боялась за его состояние, когда не знала, что происходит, когда мы расставались. Мне даже пришлось просить, чтобы она была рядом, когда я буду забирать вещи, потому что ситуация была слишком тяжёлая. И ещё я писала ей прощальное письмо, потому что она правда хорошо ко мне относилась, и мне было больно прощаться не только с ним, но и со всем, что было связано с этой жизнью

В какой-то момент я поставила ему условие: выйти на связь трезвым, извиниться и показать, что он правда понимает, что произошло. Не просто написать красивое сообщение, не просто сказать “я люблю тебя”, а именно быть трезвым и взять ответственность. Потому что связь в нетрезвом состоянии для меня уже стала недопустимой

Я понимаю, что я не обязана спасать взрослого человека. Я понимаю, что любовь не лечит зависимость. Я понимаю, что если человек сам не выбирает трезвость, никакая моя любовь, терпение, страх или слёзы не сделают это за него

Но понимать и не страдать - это разные вещи

Сейчас я будто пытаюсь заново собрать себя. Выйти из апатии, научиться жить без постоянного ожидания, что сейчас что-то случится. Без этих качелей. Без чувства, что моё состояние зависит от того, выпил он сегодня или нет, ответит он или пропадёт, извинится или снова всё перевернёт так, будто это я виновата

И я не знаю, зачем пишу это сюда. Наверное, потому что мне очень одиноко в этом опыте. Потому что я всё ещё скучаю по человеку, от которого сама же ушла. Потому что я понимаю, что расставание было правильным, и одновременно хочу, чтобы он написал, пришёл, исправился, стал тем человеком, в которого я когда-то поверила и которого полюбила

Наверное, это и есть самое тяжёлое: уходить не потому, что любовь закончилась, а потому что рядом с этой любовью ты начинаешь исчезать сама

Я действительно исчезла. Я ни с кем не общаюсь, иногда с ним, когда мне он напишет. Когда общаюсь с ним и понимаю, что он выпил, приходит осознание на какое-то время, что я все сделала правильно. И сразу вспоминаю много ужасных вещей, слов, что я слышала от него. И иногда он даже их повторяет. Была история даже связанная с моей подругой которая недавно умерла, если вдруг пост залетит, расскажу больше

И сейчас я очень хочу стать лучшей версией себя. Не в каком-то абстрактном смысле, не “когда-нибудь”, не в другой жизни, а именно в этой реальности, в этом теле, в этой жизни, с тем, что у меня есть сейчас

Вопрос только в том, а как? У меня нет сил ни на что. Мне не хочется что-то делать, как себя заставить?

Мама, наверное, сказала бы: “просто начни что-то делать, встань с кровати”. И я понимаю, почему это звучит логично со стороны. Потому что правда кажется, что если человеку плохо, ему нужно просто начать двигаться, просто выйти, просто заняться делами, просто перестать лежать и думать

Но как я уже говорила, у меня сейчас нет энергии. Нет сил. Я не хочу ничего. Кое как сдала сессию, и то не всю

И я искренне не верю, что если я буду просто заставлять себя, то мне станет лучше. Может быть, на какое-то время это и сработает. Может быть, я смогу сделать вид, что я собралась, что я молодец, что я снова живу нормальную жизнь. Но я очень боюсь, что если я буду всё время давить на себя, то в итоге попаду в ещё большую яму, чем та, в которой нахожусь сейчас

Мне кажется, мне нужно не просто “взять себя в руки”. Мне сначала нужно найти эти руки. Найти энергию внутри себя. Как это сделать?...

В какой-то момент замечаешь, что новые люди почти перестали появляться в твоей жизни. День проходит между квартирой, работой, доставкой продуктов и привычным маршрутом. Если ничего не менять, через год этот круг останется почти таким же.

Недавно я на просторах интернета я увидела одну идею, которая показалась мне очень здравой. Она намного ближе к реальной жизни, чем советы вроде «ходите на конференции» или «будьте открыты новым знакомствам».

Попробуйте создать точки, в которых вы появляетесь постоянно

Идея очень простая.

Выберите две-три локации, которые будут постоянно повторяться в вашей жизни, и перестаньте менять их каждую неделю.

Например, каждое воскресенье бегайте в одном и том же парке. Каждую среду ходите в один бассейн. По понедельникам пейте кофе в одной кофейне перед работой.

Это может быть что угодно: йога, книжный магазин, рынок по субботам, керамика, прогулка с собакой, лекции, танцы или завтрак в любимом кафе.

Важно только одно — время и место должны повторяться.

Сначала кажется, что смысла в этом нет. Вы просто приходите, занимаетесь своими делами и уходите домой.

Но есть психологический эффект, который называют «эффектом простого присутствия». Чем чаще мы видим одного и того же человека, тем более знакомым и безопасным он кажется. Даже если мы почти не общались.

Наверняка вы сами замечали это в спортзале или в кофейне возле работы. Через пару месяцев уже узнаешь людей в лицо, хотя никогда не спрашивал их имени.

Поэтому дружба после тридцати обычно начинается совсем не так, как в детстве.

Не с предложения «Давай дружить».

А с коротких фраз.

«Мы опять одновременно пришли за кофе».

«Вы тоже всегда приходите сюда по средам?»

«Кажется, я вас уже где-то видела».

Такие разговоры кажутся случайными. Но на самом деле до этого вы уже много раз молча видели друг друга.

Есть еще одна вещь, без которой это не сработает

Если хочется новых людей в жизни, придется перестать выглядеть как человек, которого лучше не беспокоить.

Мы настолько привыкли смотреть в телефон, идти быстрым шагом и избегать взглядов, что сами показываем окружающим: «Я сейчас занят. Не подходите».

Хотя достаточно совсем небольших вещей. Поздороваться с бариста. Не отворачиваться, когда встретились глазами с постоянным посетителем. Перекинуться парой фраз после тренировки. Спросить, понравилось ли человеку занятие.

Большинство взрослых людей находятся в той же ситуации. Они тоже хотели бы расширить круг общения, но так же боятся заговорить первыми.

Есть только один минус.

Такой способ не работает за неделю. И даже за месяц может не сработать.

Дружба после тридцати складывается медленно. Будто жизнь сначала проверяет, действительно ли вы будете приходить сюда снова или исчезнете через пару недель.

Если подумать, почти все наши старые друзья появились именно так. Мы просто слишком долго находились рядом друг с другом, чтобы однажды не заговорить.

Во взрослом возрасте этот механизм никуда не исчезает. Просто теперь его приходится создавать самостоятельно.

Источник: https://dzen.ru/a/ak04F1jDtinMmwyx

Сколько дней прошло? Бог весть. Я спала, просыпалась. Бежала, пряталась. Жевала комнатные растения и пила затхлую воду из аквариумов. Снова спала – и снов не видела. Плутала. Вот и все мое существование до того момента, пока я случайно не набрела на столовую.

Это была далеко не первая столовая на моем пути, но эту обставили с особой роскошью. Две хрустальные люстры свисали над двумя столами, покрытыми золотыми скатертями. Свободные кожаные стулья перед пустыми фарфоровыми тарелками и шелковыми салфетками – столы накрыли для гостей, которые никогда не придут. Вокруг высились мраморные статуи Венеры. Дубовые напольные часы с маятниками, качающимися в синхронном ритме, хотя их стрелки не сдвигались ни на йоту. От созерцания таких ярких, красивых вещей после унылых блеклых коридоров едва не разболелась голова.

И там, на противоположном конце левого стола, сидела другая я.

Стоило мне войти, как ее глаза расширились от удивления. Нож все еще был в ее руке, словно прирос к коже ладони. Одежда на ней осталась прежней, покрытой пятнами засохшей крови. Она смотрела на меня.

Я все еще топталась у двери, и половина меня по-прежнему порывалась припустить наутек, как и всегда. Но я слишком устала бежать, не зная ответов. Сейчас мы наконец находились на приличном расстоянии друг от друга, а путь к отступлению был совсем рядом. Пришло время выжать из нее все, что удастся.

– Кто ты? – прохрипела я, сама вздрогнув от звука собственного голоса, который не слышала уже много дней. Чтобы унять дрожь, пришлось вцепиться в спинку ближайшего стула. – Чего тебе надо?

– Кто ты? – она склонила голову набок, и ее голос прозвучал так же сипло. – Чего тебе надо?

«Что? Да какого хера, по-твоему, мне надо? Я домой хочу!» – взвыла я про себя. Сделав глубокий вдох, я попыталась взять себя в руки. Истерика бы не помогла.

– Меня зовут Тара, – произнесла я медленно, не сводя с нее глаз. – И я хочу выбраться из этого места. Знаешь, как это сделать?

– Меня зовут Тара, и я. Хочу. Выбраться. Из. Этого. Места, – она подалась вперед и вскинула брови в зловещей усмешке. – Знаешь, как это сделать?

Я с трудом подавила слезы бессилия:

– О господи.

– О господи? – фыркнула другая Тара и покачала головой.

– Пожалуйста, просто помоги мне, – взмолилась я, всплеснув руками. – Или ты хочешь продолжать этот цирк вечно?

– Пожалуйста, просто помоги мне. – Она пожала плечами. – Или ты хочешь продолжать этот цирк вечно? Или? Ты хочешь продолжать этот цирк вечно?

– Ладно! – почти закричала я. – Просто скажи, что я должна сделать!

Она забарабанила пальцами по столу с откровенно скучающим видом:

– Что я должна сделать.

– Господи, ты только и можешь, что повторять? Передразнивать? – сорвалась я.

– Только и можешь.

– Не понимаю, зачем ты это делаешь.

– Не понимаю. – Другая Тара выпятила нижнюю губу и притворно провела пальцем по щеке, изображая слезу. А затем закатила глаза. – Зачем ТЫ это делаешь.

Хватка на стуле сжалась сильнее, зубы заскрипели:

– Разговаривать ты со мной то ли не можешь, то ли не хочешь. Ладно, найдем другой путь. Мотай головой «нет», кивай «да». Ты хочешь выбраться отсюда?

Другая Тара ровно кивнула.

Я выдохнула:

– Отлично. Я тоже. Следующий вопрос. Готова работать вместе со мной, чтобы сделать это?

Она посмотрела на меня с едва заметной, грустной и почти снисходительной улыбкой. И помотала головой.

Мои глаза округлились:

– Но…

Слова застряли в горле, стоило моему двойнику подняться на ноги. В один прыжок она взлетела на стол и понеслась на меня, пиная тарелки и занеся нож над головой, точно меч. Завопив, я бросилась к двери, и безумная погоня закрутилась по новой.

Дни, дни и недели. Коридоры, комнаты и лестницы. Бежевые стены напротив бежевых стен рядом с бежевыми стенами. Приглушенный гул в воздухе. Все это тянулось, тянулось и тянулось. Может, прошли дни, а может, годы или часы. Без возможности вести счет время перестает существовать.

Она караулила повсюду. Вечно сбегала по какой-нибудь ближней лестнице, вечно выскакивала из-за угла, вечно кричала где-то в дальнем конце прохода. Она была неутомима, вечно охотилась на меня. Но это было даже к лучшему.

Видите ли, я начала понимать Дом. У Дома есть свой ритм, свое течение. Стоило мне довериться ему вместо того, чтобы бороться, как ориентироваться стало гораздо проще. Не настолько, конечно, чтобы сбежать – о нет, выхода отсюда не существовало. Но при желании я могла отыскать спальню, чтобы вздремнуть, когда хватало смелости уснуть, могла находить столовые, просторные залы, а один раз даже ванную. Вода из крана не текла. Но это было неважно.

Теперь ускользать от второй стало легче. Она начала впадать в ярость. Ей до безумия, до дрожи хотелось моей смерти, и я то и дело слышала ее вой, когда она заходила в очередной тупик. Она забывала, как двигаться вместе с Домом, а не наперекор ему. Я же двигалась с ним в унисон. Стоило мне захотеть лестницу – я шла по коридорам сквозь комнаты, и впереди обязательно вырастал лестничный пролет.

Мало-помалу я превращалась в часть Дома, переставая быть просто лазутчиком. Я была бактерией в его утробе, клеткой крови в его венах, электрическим импульсом, бегущим по синапсам его мозга. Двигаться с ним – вот и все, что требовалось. Какое-то время это было даже хорошо. Я эволюционировала. Я побеждала.

А затем начались изменения.

Изменения! Никогда прежде в Доме не случалось ничего подобного! И мне это не понравилось. Здесь были правила, здесь обязаны быть правила. Свет всегда горит, стены всегда бежевые, и всего всегда по два. У каждой вещи должен быть двойник!

Все началось с мелочей. Из двух ваз одна оказалась разбита в спальне, где я устроилась вздремнуть. Вдребезги разлетелась именно та, что стояла у моей кровати. Я решила, что, должно быть, сама задела ее во сне, и не придала значения – думать о чем-либо вообще стало вредно. Но подобные знаки попадались все чаще.

Одна рыбка плавает живая, вторая – замерла брюхом кверху на поверхности аквариума.

Одна дверь на месте, вторая – сорвана с петель и расколота на острые щепки.

Один лестничный пролет устремлен вверх, как и положено, второй – расколот ровно посередине, будто от удара молнии. Одно растение цветет, второе – пожухло и поникло. Одно зеркало отражает мое измученное лицо, второе – осыпалось осколками на ковролин.

Двойники уничтожались, исчезали, гнили. Время шло, а я наблюдала, как бесчисленные пары превращаются в одиночек. Это происходило повсюду, в каждом углу. Спрятаться от этого зрелища было невозможно.

Как я уже говорила, думать о чем-либо слишком усердно мне больше не нравилось, но это событие заслуживало серьезных размышлений. В конце концов, оно должно было хоть что-то значить, верно? Главный закон Дома нарушался со все возрастающей скоростью и злобой. Вторая я не могла этого делать: ее не волновало ничего, кроме желания вонзить в меня нож. Я думала об этом, думала так напряженно, что разболелась голова. И тут до меня дошло.

Это было послание от Дома.

Дом наверняка знал, что я хочу уйти. Разрушение близнецов, раз за разом, все это было инструкцией.

Подобная мысль показалась бы мне немыслимой, стоило мне только оказаться в этих стенах. Теперь же она принесла облегчение и, не побоюсь этого слова, восторг. Все стало предельно ясно: выход, ответ. Мне хотелось вернуться в реальный мир, а в реальности любая вещь существует в единственном экземпляре. Каждый отпечаток пальца и каждая снежинка неповторимы, все само по себе. Чтобы вернуться в реальность, мне требовалось уничтожить двойника.

Какое это упоение – быть охотником. Роль далась мне куда естественнее, чем бегство. Теперь я знала этот Дом, знала его лучше, чем та, вторая. Дом помогал мне, вел сквозь лабиринт, пока я шла на тихий звук ее шаркающих шагов. Медлительная корова. Я шла, шла и шла, чувствуя, как ее присутствие становится осязаемым. Да, она была близко. У меня все получится. Я смогу победить. Дом на моей стороне, на стороне настоящей “я”.

Я вышла в дверь и оказалась в новом коридоре. Нет, в старом. В знакомом до боли.

Ни столов, ни картинок, никаких признаков уюта. Только бежевая краска, ровный свет двух потолочных ламп и ряды распахнутых дверей по обе стороны, зеркально отражавших друг друга. И, конечно же, человек в самом конце галереи. Мой двойник.

Она больше не двигалась с прежней скоростью. Стала менее резкой. Нож поблескивал в ее руке, но этот вид больше не пугал – слишком уж примелькался. Она склонила голову набок и уставилась на меня, будто ожидая, что я рвану обратно в дверь, из которой только что вышла. Я лишь покачала головой и рассмеялась ей в лицо. Никакого бегства, не в этот раз. Я была койотом, воющим в ночи, я была хищником, не знающим страха перед смертью. Жизнь и смерть остались в прежнем мире, в Доме они не значили ничего.

Позади меня маячила дверь наружу. Проверять ее я не стала. Знала – заперто. Заперто до тех пор, пока я не сделаю то, что должна, чего ждет от меня Дом.

Я бросилась на вторую. Натиск ошеломил ее, выбил из колеи нашего вечно повторяющегося сценария. Она застыла в конце коридора как вкопанная, пока между нами не осталось всего пара футов, а затем очнулась от шока и вскинула нож для удара. Но я была готова, я знала, как она замахнется, и пригнулась. С разбегу я протаранила ее, сбивая на пол. Пнула в живот и наступила на запястье – она закричала, выпуская оружие, и нож стал моим. Моим!

Она попыталась подняться, но я полоснула лезвием по ее лицу. Копия рухнула на пол с глухим стуком. Я придавила ее к земле. Нужно было довести дело до конца, прямо сейчас, ведь единственный шанс наконец оказался в моих руках. Я занесла нож и вонзила его ей в грудь. Потом еще раз. И еще. Я била ее в живот, в шею, всюду, куда попадало лезвие. Нужно было убедиться, что все сработало. Нужно было убедиться, что она мертва.

Пока я работала, кровь летела брызгами, омывая меня багрянцем. Она превратилась в обмякшую тряпичную куклу. Бледная подделка. И как я только могла называть ее «другой Тарой»? Будто ее вообще можно было сравнивать со мной! Она не была Тарой, никогда ею не являлась. Тарой была я, я сама! Она хотела отобрать это у меня. Вот почему Дом заманил и запер меня здесь – чтобы я сделала то, что должно. Избавилась от фальшивки.

Я победила. Я возвысилась. Меня нельзя заменить. Я осталась единственной.

И тут за моей спиной с грохотом захлопнулась дверь.

Я резко замерла. Нож завис в воздухе, а капли крови падали на спутанные волосы. Я обернулась и встретилась со своими же глазами.

В конце коридора стоял очередной двойник, очередная фальшивка. Чистая, с широко распахнутыми от ужаса глазами. И запертая дверь позади нее.

Разумеется, вы знаете, что будет дальше.

Эти записи – мое завещание и мое извинение перед тобой. Потому что, если честно, мне тебя жаль. Ты ведь не знаешь, что ты фальшивка. Не знаешь, что ты двойник, копия, реплика. Тебе, должно быть, очень страшно. Я помню это чувство. Я вижу его в твоих глазах прямо перед тем, как ты ныряешь в очередной коридор, комнату или лестничный пролет. Я окажу тебе любезность и объясню все – то, чего прошлый фантом мне объяснить не удосужился. Пришлось написать. Говорить стало невозможно. Слова просто бесконечно повторяются во рту.

Теперь я понимаю. Понимаю, что пытался сделать мой двойник и почему она была обязана пойти на это. Но у меня все получится, там, где она оступилась. Мне жаль, но ты должна понять: остаться должен только один.

Никаких других.

КОНЕЦ ИСПОВЕДИ ТАРЫ

***

Занятная чертовщина.

За те дни, что прошли с момента прочтения этих записей, мне удалось проверить кое-какие факты. В Орегоне действительно нашлось заявление о пропаже девушки с таким же именем и внешностью. Тщательно изучив дело и несколько заметок об ее исчезновении, я с уверенностью могу заявить: тетрадь принадлежит ей. Заявление подали всего месяц назад. Был ли наш месяц тем же месяцем для бедняжки Тары – бог весть. Судя по ее наблюдениям и отчетам о местах, похожих на этот Дом, время внутри течет совершенно иначе.

Ах да, если вам интересно – Дом я тоже видел.

В ночь перед утренним вылетом домой я часами колесил по округе. Мне до безумия хотелось увидеть Дом своими глазами, хотя бы мельком заглянуть внутрь. Исповедь Тары лишь раззадорила мой аппетит, заставив исступленно искать информацию, ответы. Неведение не давало спать по ночам. Уверен, некоторым из вас знакомо это чувство. Будто зуд, который невозможно унять. Навязчивая идея, от которой не отделаться. Любопытство действительно губит кошку, причем делает это медленно.

Возможно, Дом учуял мое отчаяние, потому что стоило мне решить, что на сегодня хватит, и развернуться в сторону мотеля, как впереди, почти скрытый безмолвными рядами деревьев, замаячил оранжевый огонек крыльца.

Ударив по тормозам, я бросил машину на обочине и побежал наверх, невзирая на вспыхнувший внутри страх. Дом проступил из темноты. Он выглядел точь-в-точь как описывала Тара, вплоть до мельчайших деталей. Прекрасная западня, поджидавшая теперь меня. Пока я приближался к двери, мысли неслись вскачь. Возможные варианты вызывали одновременно прилив эйфории и ужаса: что я увижу, когда распахну дверь? Наткнусь на этот странный, вечный лабиринт из дневника? Встречу саму Тару и ее двойника? Или там окажутся другие пленники? А вдруг эти записи – лишь плод больного рассудка, а внутри строения скрывается нечто совершенно иное, с чем Тара даже не сталкивалась? Вдруг для каждого вошедшего изнанка меняется?

Все это и многое другое вихрем проносилось в голове, пока я не обхватил ладонью дверную ручку и не потянул на себя.

И в итоге ни один вопрос не получил ответа, потому что Дом меня не впустил.

Дверь осталась запертой, как я ни бился. Окна не поддавались, а жалюзи были наглухо опущены, лишая возможности рассмотреть интерьер. Целый час я безуспешно пытался найти лазейку. Наконец я отвернулся, а стоило мне секунду спустя обернуться назад…

Дом уже исчез.

~

Оригинал

Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта

Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.