LostShadow

— Как же вы сумели спастись?

— Не знаю, - с содроганием произнес мужчина. – Последнее что я помню, это как пытался махать в окно собравшимся внизу людям. Видимо потом меня окончательно подкосил забившийся в легкие дым. Как потом говорила мама – кто-то из жителей, увидевший ребенка на четвертом этаже, сообщил об этом пожарным и один из них полез прямиком в огонь, выбил стекло и вытащил мое безжизненное тело наружу. Потом меня еще долго пытались реанимировать и только когда это получилось, отправили в больницу, где я и пришел в себя спустя какое-то время.

— Вы сильно обгорели?

— Меньше трех процентов – сущий пустяк можно сказать, и все же он кое-что отнял у меня, нечто очень важное, - с горечью ответил Владислав. - Когда я пришел в себя, мир вокруг оказался погружен в темноту. В абсолютную, кромешную тьму. Пожар забрал мое зрение и вместе с ним надежду на нормальную жизнь…

— Огонь повредил сетчатку?

— Даже не близко... От дыма, разумеется, появилось определенное раздражение, но ничего особого страшного. Офтальмологи в один голос утверждали, что с глазами полный порядок – я просто отказывался видеть. Врачи посчитали что дело в психофизиологическом эффекте, проявившемся в результате перенесенного стресса. Меня пытались лечить у психиатра, показывали невропатологу, даже в Москву возили к какому-то светилу медицины – все бесполезно.

— Даже не представляю каково вам было – потерять зрение в таком возрасте.

— Первое время меня невозможно было чем-то развеселить – я сидел в своей комнате и плакал. Тоже самое происходило, когда у меня что-то не получалось: промахнулся ложкой мимо рта – слезы, поскользнулся и ударился – слезы, случайно взял в руки вещь, которые могут использовать только зрячие – опять одно и то же… Лишь по прошествии года, меня начало понемногу отпускать – слезы прекратились и остались только сожаление и тяжелые вздохи.

— Как вы сумели адаптироваться?

— Меня определили в спецшколу и научили читать шрифт Брайля, но самое главное – объяснили, как упорядочить свою жизнь так, чтобы все лежало на привычных местах. Это очень помогло перестать огорчаться по поводу и без. И так, постепенно, я начал идти дальше.

— Вы сумели освоить какую-нибудь профессию?

— Я – юрист, занимаюсь госзакупками. Сейчас довольно много программ, предназначенных для облегчения жизни незрячих людей, так что можно заниматься практически чем угодно. Один из моих друзей стал программистом, а другой вообще – скульптор. Собственно, у него я и познакомился с Настей.

— Это ваша девушка?

— Это мой ангел, мой спаситель и самое дорогое что только есть в жизни! Она совершила то, чего не смог никто другой - вернула мне зрение! – с этими словами он открыл веки и улыбнувшись, посмотрел мне прямо в глаза.

— Неожиданно! – изумилась я. – Как такое возможно?

— Если бы я знал! - счастливым голосом ответил мужчина. – Это произошло постепенно: сначала появился свет, затем неясные очертания, а еще через год я начал различать первые буквы. И чем ближе мы сходились с Настей, тем лучше мне становилось – сейчас уже могу свободно путешествовать по городу, не опасаясь, что где-то упаду или попаду под машину.

— Почему вы решили, что выздоровление связано именно с Анастасией?

— Все началось, когда мы в первый раз… были вместе. Перед тем как заснуть, меня посетила мысль что я еще никогда в жизни не был так счастлив, а утром мои глаза увидели свет… Это было самое настоящее чудо! Помню, как я замер от ужаса, а потом, когда пришло осознание что именно произошло – меня переполнила такая радость… вы себе не представляете!

— А как к этому отнеслась ваша избранница?

— Она была очень счастлива что смогла помочь мне прозреть, - ответил он, а затем резко помрачнев, добавил. – Но в каждой бочке с медом должна быть ложка дегтя – и моим разочарованием стал Настин отъезд в другой регион. Ей требовалось закончить кое-какие дела, чтобы окончательно вернуться в Питер. И за этот период мое зрение снова померкло – я скатился к тому, что было раньше, практически полностью ослепнув. Правда, когда она вернулась, оно вновь стало восстанавливаться.

— Иными словами вы видите только когда счастливы?

— Можно и так сказать, - печально ответил он. – Я снова пошел к психиатру на обследование, но он пришел примерно к такому же выводу что и вы. Позитивный настрой и душевный покой, появляющиеся при взаимодействии с любимым человеком, благоприятно воздействуют на мою психику, а она, в свою очередь, влияет на состояние организма. К сожалению, психофизиология все еще остается темным ящиком для нашей науки.

— Получается - вы должны поддерживать этот настрой на постоянной основе, если хотите продолжать видеть.

— В том-то и дело, - опустив голову, пробормотал он. – Я не просто завишу от любимой женщины, как многие другие находящиеся в паре люди – гармония в наших отношениях напрямую влияет на состояние моего здоровья. Поэтому я пытаюсь всеми силами удержать Настю и сделать ее счастливой, но, если честно, кажется, сильно перебарщиваю в этом стремлении. Я укрываю ее от всего мира, трясусь, когда она выходит из дома даже по каким-то незначительным делам, ревную к каждому столбу и все в том же духе. Может это и не так, но я чувствую, будто ее любовь ко мне начала остывать. Что будет, если она соберется уйти? Я не переживу этого…

— Вот именно! Нас с самого детства пичкают всеми этим стандартами красоты, необходимостью одевать симпатичные вещи, красится и делать прически. Причем эта мания достигла таких размеров, что мы начали определять людей вокруг себя исключительно из-за их внешности. Приходишь в новый коллектив в удобной, но некрасивой одежде и все – тебя сразу задвигают за задние роли. Тратишь на макияж по три часа ежедневно и ползарплаты на какие-то шмотки – вуаля, ты лицо фирмы. С тобой все хотят дружить, тебя ценят, холят и лелеют. При этом пофиг насколько ты хороша в своем деле – главное, чтобы рожа мило смотрелась.

— Многим из нас эта ситуация не по душе, но вас она задела по-особенному, верно?

— Мама всегда называла меня своей «принцессой», одевала с иголочки и всячески поощряла занятие внешним видом. Будучи единственным ребенком в семье и даже более того – единственной внучкой, я постоянно получала подарки: сначала платья и туфельки, затем косметику и драгоценности. В подростковом возрасте меня называли главной красавицей школы и со мной хотели дружить все девочки до единой – просто находясь рядом, они как бы вырастали в глазах остальных. Про мальчиков я вообще молчу – отбоя от кавалеров не было от слова совсем, но по заветам матери я ни с кем близко не сходилась. Ждала пока не закончу обучение и не попаду в универ, там-то и можно было найти того самого: сильного, умного и обязательно из богатой семьи.

— Это ваша мама придумала?

— Скорее бабушка – она всегда была мозгом операции, под названием «Пристроить Лику в хорошее место», а мама оставалась подпевалой, - горько усмехнулась девушка. – И самое забавное, что у них почти вышло – я действительно подцепила нужного парня, меня даже познакомили с его семьей. Не олигархи, конечно, но сладкая жизнь мне была обеспечена. Но вмешался Его Величество Случай и все пошло по-другому…

— Что именно произошло?

— На нас с подругой напали, когда возвращались домой после вечерники – мы обе находились в слегка подвыпившем состоянии и не сразу отреагировали на вылетевших из подворотни ублюдков. Будь я трезвой, то наверняка отдала бы все и осталась нетронутой, но в тот момент я почему-то начала кричать и драться. В ответ эти мерзавцы не только отняли сумочку и забрали все украшения, но и порезали мне все лицо и руки. Кто-то из прохожих вызвал скорую и мне очень повезло что станция находилась всего в одном квартале, и я сумела выжить. Вот только внешность моя уже не была прежней, - с этими словами, девушка сняла капюшон и убрала с лица волосы. Через весь лоб простирался гигантский коричневатый рубец, еще один рассекал бровь и верхнюю часть щеки. Мочка уха, видимо, была разрезана надвое и срослась с явными огрехами. Но еще хуже выглядели руки несчастной – почти все пространство от запястий и до локтя покрывали жуткие бугристые шрамы.

— Искренне вам сочувствую, - немного нервно промолвила я, но не отвела глаз от ее увечий, чем заслужила уважительный взгляд собеседницы. – Как давно это с вами случилось?

— Три года назад, - не сдерживая слез, ответила Анжелика. – Привычный мир рухнул, и я никак не могла вернуть его обратно. Выяснилось, что люди желали быть рядом со мной только из-за внешности. Друзья как по команде перестали отвечать на сообщения, а будущий муж даже не нашел в себе силы сказать, что все кончено – просто взял и исчез. Забавно, но бабуля поступила почти точно так же – она сделала вид что меня просто нет и даже начала пилить маму, что она родила только одного ребенка. Типа – нефиг складывать все яйца в одну корзину.

— Был кто-то кто вас поддержал в этой ситуации?

— Сначала я думала, что мама меня не бросит – но все, что она могла делать, это вздыхать о потерянных возможностях и водить меня по пластическим хирургам, пока я не начала истерить. Как бы они не старались, это приносило лишь минимальные результаты и раз за разом разбивало мою надежду вернуть все назад. Поэтому я и решила принять все как есть и перестать стремиться к прежней внешности. Когда мама и бабушка об этом услышали, то вообще перестали со мной разговаривать и я поняла, что мне нет среди них места. Оставался только один человек, который всегда говорил, что будет рад видеть меня несмотря ни на что. Мама уже давно развелась с ним и сделала все, чтобы сократить наши с ним контакты. Она даже не сообщила ему о произошедшем. Но в тот вечер именно папа спас меня от этих двух мегер – он приехал и забрал меня к себе. Он ничего не спрашивал и ни о чем не жалел. Просто сидел и молча стирал слезы с моего лица.

— Он помог вам снова встать на ноги?

— Можно и так сказать, - с благодарностью приняв у меня платок, промолвила Анжелика. – Он дал мне столько времени, сколько нужно, кормил, поил и вывозил на природу, пока я, наконец, не начала возвращаться к жизни. Тогда-то и выяснилось, что мне все придется начинать заново. Все мои социальные навыки оказались недоступны - просто потому, что люди больше не реагировали на меня так, как раньше. Если в прежние временя я могла легко и просто что-то получить, то теперь мне приходилось продираться сквозь стены непонимания и постоянно доказывать свое право на что-то. Папа устроил меня на работу, но вместо того, чтобы занять на ней видное положение, мне досталась роль серой мышки, и от этого я чувствую себя просто ужасно. Мне тяжело начинать с кем-то дружить и вообще заводить новые знакомства. Я целыми днями сижу, набиваю накладные в компьютер и трясусь, когда в помещение заходит кто-то из поставщиков. С этим нужно что-то делать, но сама я не справляюсь, потому и пришла к вам за помощью…

— Не сразу – сначала на меня посыпались шишки на работе, что, разумеется, было вполне закономерно, учитывая с каким настроением я на нее приходил. Начальство было крайне недовольно результатами и даже стало грозить понижением в должности, а значит и урезанием зарплаты. Примерно в этот момент я получил удар откуда вообще не ждал – моя жена призналась, что больше меня не любит и подает на развод.

— Вот так, сразу? Не было никаких претензий к вам, никаких тревожных сигналов? Она не пыталась как-то объяснить что с вашим браком что-то не так?

— Да раз сто, если не больше, но я не слушал – думал, что если заработаю больше, то станет лучше. И на то была причина – ей было невмоготу жить в текущей квартире. Дурацкие соседи, плохой район, невозможность завести детей, о чем она не раз мне говорила. Видимо ей надоело ждать пока я не решу эту проблему…

— Видимо? Вы не хотели докопаться до истины – поговорить по душам?

— Да что там докапываться – мне уже через неделю после разрыва сообщили, что она переехала к другому мужчине. Причем у него машина раза в три дороже моей, а сам он живет в загородном доме… Да и если честно, в тот момент мне было не до разговоров – сердце болело так, словно меня пырнули ножом, и я совершенно забыл, что такое нормальный сон. Думал – помру в собственной кровати, и никто даже не кинется.

— А как же друзья? У вас кто-нибудь остался?

— Есть парочка, но у них своя жизнь, свои семьи и мы если раз в месяц куда-нибудь выберемся, то хорошо, - по небритой щеке Алексея стекла одинокая слезинка. – За окном тридцать первое декабря, а я один как перст, всеми брошен и забыт, в холодильнике пусто – на душе тоже. Знаете, у людей иногда бывает такое состояние, когда нельзя ничего делать – иначе может случиться что-то плохое. Не знаю как это у вас, психологов, это называется, но именно в нем я тогда находился и что самое главное – точно знал об этом. И все же тем вечером я сел за руль…

— …

— Не бойтесь – я никого не сбил, да и сам остался цел, - видимо заметив мое обеспокоенное лицо, сообщил он. – Вечер, народ разошелся по домам готовится к празднику, снег уже давно прошел и дороги успели нормально почистить. Я ехал куда глаза глядят, совершенно не понимая, что делаю и зачем. В бардачке нашлась пачка сухариков и бутылка воды – мое единственное угощение…

— Вы ехали всю ночь?

— Я проехал в общей сложности десять часов и посетил сразу несколько городов и поселков. Смотрел как люди празднуют наступление Нового Года, как пускают фейерверки, как обнимают детей, целуют друг друга и вместе идут дальше. Я, словно призрак, летел мимо них и знаете… наполнялся всем этим. Сердечная боль ненадолго отступила, тоска по жене практически пропала и в душе появилась какая-то надежда. Я понял, что несмотря на все падения жизнь не заканчивается и я вполне могу справиться с навалившимися проблемами и найти свое место на этом безумном шарике.

— Очень правильная мысль – важно чтобы вы продолжили развивать ее дальше.

— Поэтому я как вернулся домой, то собрал вещи и отправился к родителям - просто чтобы не быть одному. Я уже лет десять не бывал у них дольше нескольких часов – вы не представляете как они были рады меня видеть: мама даже испекла мой любимый пирог с вишней, а отец организовал рыбалку на льду, с кучей мужиков и горячим термосом. А когда закончились праздники я первым делом отправился к врачу чтобы начать решать проблему с сердцем. Он то и сказал, что лекарства – это хорошо, но мне нужно менять образ жизни и, выслушав о моих проблемах в личной жизни и на работе, посоветовал обратиться к психологу. Вот так к вам и попал…

— Вовсе нет, - усмехнулась она. – Мой отец – архитектор, а мама преподает английский язык, дедушки и бабушки тоже далеки от этого. Просто у меня, как это называется, обнаружился талант к извлеканию звуков из всевозможных устройств. Еще не умея разговаривать, я могла часами стучать ложечкой по тарелке, доводя родителей до белого каления. Мать сильно бесилась от этого, но папа каждый раз вставал на мою защиту, отправляя ее отдыхать, а сам сидел со мной и мужественно терпел эту какофонию. В какой-то момент его усилия принесли определенные плоды, когда я начала не просто греметь, а создавать простенькие мелодии. Тогда-то папулька и понял, что нужно развивать этот талант – он даже нашел живущего неподалеку дядю Сережу, который уже лет двадцать преподавал в консерватории. Он постоял надо мной, поцокал языком и сказал, чтобы меня ни в коем случае не отправляли в музыкальную школу – дескать там меня быстро задушат академическим подходом. После чего оставил определенные рекомендации и начал посещать наш дом по субботам, каждый раз принося с собой новые инструменты и давая мне с ними позаниматься.

— Он пытался таким образом определить на каком из них вы лучше всего сможете играть?

— Вряд ли, - с явной усмешкой ответила Ольга. – Думаю, ему просто нравилось смотреть как я тыкаю во все подряд и из этого что-то получается. Однажды, мне очень понравилась арфа и я начала просить его приносить ее почаще – вот так она и стала моим постоянным инструментом. Это немного замедлило, но не отменило моего желания учиться создавать музыку из чего-то другого.

— Например?

— Да из всего: начиная от кастрюль и бочек и кончая игрой на подвешенных на веревочках болтах или дисках от циркулярной пилы. Я закрываюсь в гараже у папы и бренчу на всем, что попадется на глаза. Где-то два года назад мне довелось познакомиться с человеком, который управляет свалкой автомобилей за городом: они там занимаются утилизацией и всем таким, - так вот я иногда к нему наведываюсь и выбираю новые инструменты. Недавно вот заимела пару литых дисков разного размера с потрясающе красивым звуком!

— Выглядит неплохо, но на этом, наверное, не очень много можно заработать?

— Зрите прямо в корень, прямо как моя мать - тяжело вздохнула клиентка. – Музыкантам нынче и так несладко живется: в оркестре платят копейки, а уж мои эксперименты вообще никому не сдались, – в интернете толпы тех, кто играет музыку на чем попало. Есть даже парни, которые целые симфонии записывают на водопроводных трубах и крышках от сковородок – так что этим нынче никого не удивишь. Вот мать меня постоянно и отговаривает от экспериментов – мол, могла бы и чем-нибудь другим заняться. Даже предлагала стать частным репетитором для детей из богатых семей – довольно прибыльное дело, если честно.

— Но вы не желаете этим заниматься?

— Не очень... Но недавно мне пришла в голову поистине крутейшая мысль! Я побывала в одном довольно старом архиве и увидела там настоящий раритет – матричный принтер, вы знаете, что это такое?

— Конечно, у меня лет двадцать назад был такой – очень шумно печатал, конечно.

— Вот именно! Он издает очень специфические звуки, но вот в чем фишка, если правильно подать на его драйвер последовательность действий, он сможет выводить мелодии, а не какой-то хаос. Я сама научилась как это делается, прошлась по старым госучреждениям и за копейки приобрела списанные давным-давно принтеры. Установила все это в гараже, подключила к компу и… устроила настоящий оркестр. Вы не представляете какая офигенная штука у меня получилась!

— Было бы интересно посмотреть или послушать.

— Вот и я о том же – людям это может быть интересно! А мать все время отговаривает – но вдруг она права, и я просто трачу жизнь на всякий мусор? Что если у меня так и получится донести до людей мою музыку? Может мне действительно пора перестать заниматься глупостями и начать вести более серьезную жизнь?

— Резонно, - хмыкнула женщина и, мрачно окинув взглядом корешки стоящих на полке книг, тихо добавила. – Как раз примерно два года назад, мой муж поехал на шашлыки к кому-то из своих коллег и надышался этим самым воздухом настолько, что у меня с трудом получается узнать в нем того человека, за которого когда-то вышла замуж.

— Что вы имеете ввиду?

— В какой-то момент он заявил, что на следующих выходных его пригласили на рыбалку в тот же поселок – мол отказываться нехорошо, там будет половина его конторы. Это они собрались таким образом сплачивать коллектив – правда, непонятно, зачем выдумывать для банальной пьянки всякие обертки, вроде походов или рыбалки…

— И как прошло мероприятие?

— Вернулся под вечер, весь красный от комариных укусов, слегка подшофе и с целым ведром еще подающей признаки жизни рыбы. Я его, конечно, отмыла, спать положила, а рыбу зажарила, но не сказать, чтобы мне это понравилось. Утром я положила ему свежеприготовленную еду с собой на работу, где Миша с гордостью всем рассказывал какая у него жена - покладистая хозяюшка, а сам он - герой-рыболов.

— Разве это плохо: гордится своими достижениями и несомненными достоинствами своей супруги?

— Гордится – может и неплохо, но вот заставлять жену постоянно демонстрировать эти самые достоинства и оставлять ее одну в доме каждую неделю уже не так здорово, не находите?

— Полностью согласна, - кивнула я и вспыхнувшая было Вероника немного расслабилась. – Он стал часто посещать рыбалку? Не самое популярное нынче хобби.

— О нет, рыбалкой он не ограничился, - тяжело вздохнула женщина. – Потом он отправился в горы, следом начался сплав по рекам и в конце концов Миша едва не утонул, занявшись дайвингом в заливе. Я тогда выговорила ему все что думаю об этом – так он обиделся и неделю дулся на меня. Ну а что, разве это нормально - бросить размеренную жизнь и пытаться сделать вдовой собственную жену?

— Вы пытались обсудить этот вопрос?

— Да уже сто раз: он только кивает и говорит, что больше не будет. Он, правда, перестал искать приключений на свою задницу и занялся более спокойными способами поиска новых впечатлений, но это никак не решило основную проблему: его никогда нет дома, а если и есть, то занят какими-то приготовлениями.

— А вы, соответственно, хотели бы видеть его гораздо чаще, правильно?

— Вообще-то да – иначе получается, что мы вроде как женаты, но при этом друг друга видим только вечером на ужине. Не сказать, чтобы я прямо-таки жаждала общения, но и сидеть сутками в пустой квартире – вообще не весело. Хотелось, чтобы мне уделяли хотя бы какое-то внимание, а так начинает казаться, что ему все эти походы в разы интереснее чем я. Может быть вы поговорите с ним?

— Помог автобус, - последовал неожиданный ответ. – В детстве я жила в деревне куда приезжал школьный автобус, в котором приходилось ехать сорок минут в каждую сторону. Я садилась в самый конец салона, а затем от нечего делать вглядывалась в чей-нибудь затылок и шутки ради думала о том, чтобы этот человек повернул голову. Я проводила за этим занятием долгие часы, пока однажды мальчик из соседнего села действительно не повернул голову. Потом, я взялась за другую цель и с ней получилось гораздо быстрее. Потом еще раз и еще, пока не научилась заставлять двигать головой всех пассажиров.

— Вот так незамысловато: просто сидеть, смотреть на людей и мысленно приказывать им сделать что-то?

— Я бы не называла это простым – приходилось все время напрягать мозг и после этого частенько побаливала голова, но в какой-то момент он адаптировался и перестал меня беспокоить, - обрадованная моей заинтересованностью, рассказала она. – А еще очень большая проблема: люди могут случайно заметить, как ты на кого-то пристально смотришь, - иногда это приводило к дурацким ситуациям. Однажды кто-то увидел, как я таращусь на одного парня, рассказал ему об этом, и он начал ко мне подкатывать, полагая что именно этого я от него и жду, что, разумеется, было неправдой.

— Наверное помогает носить темные очки.

— Они всегда со мной, - улыбнувшись, промолвила клиентка и в доказательство, вытащила их из лежащей рядом сумочки. – Но все равно, следует быть настороже – людям не нравится чье-то внимание, даже если оно не направлено на них самих. Однажды я мысленно уговорила годовалого ребенка перестать плакать, так его мать взъелась на меня, за слишком подозрительное поведение.

— То есть это работает и на младенцев?

— Это работает на всех, но не одинаково, - кивнув головой, объяснила Валерия. – По опыту скажу, что все люди делятся на пять уровней сложности: есть те, кому я могу внушить практически что угодно за считанные секунды – обычно это довольно замкнутые люди, которые мало общаются и больше погружены в собственный мир, сейчас таких модно называть интровертами; полная им противоположность – открытые и общительные, чьи мысли все время перекидываются от одной цели к другой, с такими крайне тяжело справляться – думаю, из-за того, что их сознание все время находится в движении; остальные люди находятся где-то посередине между эти двумя крайностями.

— Удивительно! А как много вы можете внушить человеку? Может ли он, к примеру, забыть свое имя или еще что-то в этом роде?

— Забыть имя? – эхом отозвалась она. – Не знаю, я никогда не пробовала чего-то подобного. Когда-то мне пришла в голову идея пойти в продажи и заставлять людей покупать мой товар, но перед трудоустройством решила попробовать это на ком-то. Взяла старые бабушкины часы, которые достались мне в наследство, пошла на барахолку, встала с краешка и начала высматривать потенциального покупателя. Вы не представляете, какое напряжение мне пришлось ощутить в тот момент – как будто все естество воспротивилось этому. Возможно, всему причиной воспитание – оно не позволило мне никого заставить, поэтому я ушла домой и больше никогда не занималась чем-то подобным.

— Но такому таланту наверняка можно найти достойное применение.

— Я и нашла, - усмехнулась Валерия. – Моя работа – помогать людям бороться с зависимостями, например недавно мне удалось помочь сразу трем людям бросить курить. Было непросто, но я справилась и теперь в мире станет чуточку светлее и чище.

— Достойное дело! – признала я. – Но раз вы справляетесь с такими сложными проблемами, то что привело вас ко мне?

— Я начала терять свой Дар, - пожаловалась клиентка. – Как только завела отношения с мужчиной. Чем чаще мы встречаемся и чем больше проводим времени вместе – тем слабее я становлюсь. Не знаю, как конкретно это работает, но чувствую – если дело дойдет до совместного проживания или даже беременности – от моей силы не останется и следа. Но когда до меня дошло в чем кроется проблема, было уже поздно – я окончательно и бесповоротно влюбилась.

— И теперь вы зажаты меж двух огней…

— Вроде того: я не хочу потерять Дар, делающий меня особенной, но и бросать любимого тоже не желаю. Я пыталась увеличить число тренировок и одновременно уменьшить число встреч – это помогает, но не решает проблему. А недавно я случайно узнала, что он собирается предложить мне переехать к нему – понятно, что, если я откажу, это приведет к охлаждению наших отношений и, в конечном итоге, к их разрыву, а мне этого совсем не хочется. Я уже все перепробовала - ничего не помогает, вот и решилась обратиться к вам за помощью…