готовка это такой способ легально исчезнуть на пару часов. я фанатка кулинарии!!! для меня это лучшее занятие - руки заняты, голова постепенно выключается, и никто не может написать таня срочно (а если напишет то я не отвечу хаха). это реально моя терапия - дешевле психолога!

а у вас есть что-то что помогает выключить голову после работы?

Первый раз сварил кастрюлю борща не до краёв! Бывало ранее, приходилось черпать из неё, чтобы зажарка влезла… правда тут и мясо ещё отдельно лежит, но уже вижу, что всё будет нормально!😆

Кулеш — это сытное густое блюдо, напоминающее одновременно суп и кашу. В его основе обычно лежит пшено, а дополнительные ингредиенты могут включать мясо, сало, овощи, грибы и другие продукты. Традиционно кулеш готовили в походных условиях, в казане или печи, но сегодня его можно приготовить и дома.

Ингредиенты на 3 литра супа:

Копчёное сало - 100 гр, картофель 3 шт. средние, пшено 1 стакан, луковица средняя, морковь средняя, 1 зубчик чеснока, 4 яйца, гвоздика, лавровый лист, душистый горошек, соль, перец, зелень по вкусу.

Промываю пшено в рисомойке до чистой воды и замачиваю.

Сало режу на кубики и выкладываю в казан

Сало вытапливаю.

Добавляю к салу нарезанный кубиком лук и обжариваю до мягкости лука 5-7 минут

Добавляю морковь натёртую на тёрке. Обжариваю ещё 5-7 минут. Перемешиваю при обжарке

Добавляю воду. Довожу до кипения. После закипания выкладываю пшено, как только ещё раз закипело выкладываю картофель . Добавляю соль и специи. Варю 15 минут до мягкости картофеля.

В чашке смешиваю 4 яйца, мелко порубленную зелень и выдавленный через пресс зубчик чеснока.

Вливаю яичную смесь в суп. Варю ещё 1 минуту. Выключаю плиту и даю настояться на остывающей плите ещё минут 15.

Разливаю по тарелкам

Это вкусно!

Всем приятного аппетита!

Кухонные джунгли

Мама когда-то решила устроить дома настоящий цветник. Не просто пару горшков на подоконнике, а целые заросли. Кухня превратилась в оранжерею: по стенам вились плющи и вьюнки, они карабкались к потолку и свешивались с люстры пышными зелеными гирляндами. Мы, видя это каждый день, перестали замечать это буйство зелени. А вот гости, заходя к нам впервые, замирали на пороге от удивления, пораженные нашими «кухонными джунглями». Особой гордостью был цветок на столе, похожий на миниатюрную пальму. Он выпускал тонкие, упругие стебли, а от них, словно лучики, во все стороны расходились идеально ровные, плоские листья. Как-то раз мы ели за тем же столом арбуз. Одна из сочных черных семечек, выплюнутая мимо блюдца, незаметно упала прямо в горшок к пальме. Мы и не заметили. Но через некоторое время наш любимец стал чахнуть: листья пожелтели, стебли поникли. Когда мама, пытаясь его спасти, решила пересадить растение, она обнаружила в тесном горшке проросшую арбузную семечку. До сих пор не ясно, что именно погубило цветок — настырный арбузный росток, отнимавший все соки, или просто корням стало невыносимо тесно в своем глиняном плену. А однажды я вернулся домой и не узнал кухню. Она была пустой, светлой и… тихой. Зелени не было. Совсем. «Надоело, — коротко сказала мама. — Все выбросила». И правда, за красотой стоял бесконечный уход: обои, утыканные булавками-подпорками для лиан, вечная пыль на листьях, которую нужно было стирать, полив, пересадка. Сказано — сделано. И неожиданно выяснилось, что на нашей кухне, оказывается, довольно много места.

Опалиха: универсам с паровозиком

Город растет, обрастая новыми микрорайонами, которые тут же обретают негласные имена. Их называют то по заводусоседу — «Компрессорный», то по интересному месту — «Ботаника», то просто по географии — «Заречный». А иногда история дарит имя загадочное, такое как «Опалиха». Говорят, где-то оно пошло от опалы патриарха Никона, но в наших краях его истоки затерялись. Рядом течет речка Ольховка, но почему именно «Опалиха» — теперь уже не скажет никто. Сегодня этот район почти растворился в Заречном, но для нас, выросших здесь, он всегда был отдельным миром. Мы, живя в Заречном, ходили к бабушке как раз через Опалиху. И у каждого из этих двух миров был свой универсам — центр вселенной для местных жителей. В Заречном — большой, универсам «Заречный». В Опалихе — скромный, но свой, уютный универсам «Опалиха». Он размещался в двухэтажном здании, а под ним таился цокольный этаж — целое подземное царство с кафетерием. Это был конец 80-х. В кафетерии продавались бутерброды без изысков, какая-то выпечка и прохладительные напитки из двух стеклянных кубов, внутри которых постоянно крутились лопасти, перемешивая их. Они были всегда отпотевшие и полупустые. Но манило меня сюда не это. Всё мое внимание забирала стена. Вернее, целая картина, охватывавшая её всю. Художник изобразил бескрайние холмы и равнины с одинокими деревьями. И через этот идеалистический пейзаж тянулась крошечная железная дорога. По ней вечно ехал один и тот же маленький, упрямый паровозик. Я мог подолгу стоять, завороженно глядя на него, придумывая, куда же он так упорно едет. Эта картина была окном в другой, прекрасный мир. Где-то в середине 90-х универсам закрылся. Здание замерло, пустое и темное, медленно разрушаясь, напоминая о прошлом. Недавно его отреставрировали, сделали современный ремонт. Теперь оно яркое и новое, и ничто в нем не напоминает о том времени. А название «Опалиха» теперь живет лишь в имени Опалихинской улицы, которая сменила свое советское название — улицу Каляева. Новые времена — новые вывески. Но в памяти навсегда остался тот паровозик, вечно бегущий по нарисованным холмам в кафетерии универсама, которого больше нет.

Физики, карты и Баба Рая

Первые годы учебы на физфаке были по-настоящему веселыми. Две наши группы жили дружно, не то, что конфликтов — даже напряженности не помню. Просто кто-то сходился поближе, кто-то держался особняком. Когда началось программирование (а мы были не просто физиками, а физиками информатиками), кое-кто, бывало, «одалживал» чужие лабы, но это воспринималось как ерунда, часть учебного быта. Теперь я поражаюсь дальновидности нашего декана и его команды. Они без колебаний сменили нам специальность с «естествознания» на «информатику» в нужный момент, угадав тренд времени. А так как жили мы дружно, то между парами развлекались как могли. Главным развлечением стал «дурак». Собиралась толпа, колода из 36 карт раздавалась на шестерых — и начиналось! Подкидывали то все, то только крайние, но всегда — с громким хохотом, потому что кто-то вылетал в два хода, а кого-то закидывали картами под завязку. Мы никогда не играли на деньги, и никогда не было ссор — только азарт и веселье. Как-то раз у нас было большое окно, и мы с Серегой полтора часа просидели на третьем этаже, резались в дурака. Мы тогда эмпирически подтвердили теорию вероятности: никто не мог выиграть существенно больше раз, чем другой. Это было чистое, беззаботное развлечение. Карты, конечно, молниеносно исчезали, если в аудиторию заходил преподаватель. Но нас особо и не гоняли, карты не конфисковывали. С большинством преподавателей у нас установились особые, уважительные отношения. Не особо жаловали мы лишь тех, кто не уважал нас в ответ. Как-то парни из наших групп завалили «Основы медицинских знаний». Они и не ходили туда особо — было невыносимо скучно. От всех болезней Баба Рая, как мы ее прозвали, рекомендовала но-шпу и баралгин. Зато, нас научили бинтовать «шапочку Гиппократа» и «чепчик». И вот настала пересдача. Она сидела за столом на старом стуле, а парни — напротив и просто смотрели на нее. Она — на них. Они — на нее. И в этой напряженной тишине стул под ней вдруг предательски качнулся и с грохотом развалился, отправив Бабу Раю на пол. После пересдачи парни шутили: «Это потому, что мы все одновременно думали, чтобы она грохнулась!» Веселые были времена.