Сижу я как-то с учеником. 11 класс. Умный парень. Физику щёлкает как орешки. Математику — без проблем. Открываем микроэкономику. Там: «Эластичность спроса по цене». Я объясняю. Он слушает. Молчит. Потом спрашивает: «А это на ЕГЭ по обществознанию будет?». Я говорю: «Нет». Он закрывает тетрадь. Встаёт. Идёт к двери… Я ему: «Ты куда?». Он оборачивается и выдаёт: «Я в магазин за резинкой для волос. Она хотя бы эластичная».

И знаете, он был прав. Я сидела и думала: а зачем мы вообще это учим? Чтобы школьники страдали? Чтобы они чувствовали себя глупыми? Чтобы на вопрос «что такое эластичность» они отвечали не «резинка», а смотрели в пол и молчали?

В ЕГЭ по обществознанию микроэкономика — это раздел, который проверяет базовые понятия. Спрос. Предложение. Рынок. Налоги. Всё. Никаких тебе производных, интегралов и кривых безразличия. Это в вузе. На первом курсе. Там, где есть время, лекции и нормальные объяснения. А в школе? В школе мы пихаем в голову ребёнка формулы, которые он не поймёт, не запомнит и не применит. И после этого удивляемся, что он на ЕГЭ по обществознанию набирает 70 баллов, а не 90.

Я видела задания, где школьникам предлагают рассчитать коэффициент эластичности. Ребята считают. Получают ответ. Но они не понимают, что это значит. Они просто подставляют цифры в формулу. Как роботы. Без смысла. Как будто собирают мебель без инструкции — вроде что-то собрали, а пользоваться нельзя.

И знаете, что самое забавное? На ЕГЭ по обществознанию всё, что нужно знать про эластичность, — это что она бывает ценовая, перекрёстная и по доходу. И всё. Формула не нужна. График не нужен. Только понимание. А мы вместо понимания даём формулы. Потом сидим и удивляемся: почему дети не любят экономику?

Я не говорю, что микроэкономика — это плохо. Она нужна. Но не в школе. Или хотя бы не в таком виде. Мне кажется, что мы пытаемся сделать из школьников экономистов. Но они хотят быть дизайнерами, программистами, врачами, поварами. Им нужна база. Понимание. А не формулы, которые они забудут через неделю после экзамена.

Мой совет? В школе — только база. Что такое спрос и предложение. Как работают налоги. Что такое ВВП. Без интегралов. Без дифференциалов. Просто, понятно, с примерами из жизни. Чтобы ребёнок мог сказать: «А, это как в магазине, когда скидка».

А если хочешь больше — иди на экономический факультет. Там тебя научат всему, чему надо. И даже тому, чему не надо. Но это уже другая история, и она обычно заканчивается слезами на первом курсе макроэкономики.

А теперь вопрос к вам, дорогие пикабушники. У вас в школе были такие темы, которые вы учили, а на ЕГЭ они не пригодились? Или наоборот... То, что должно было быть в школе, вы узнали только в вузе? Рассказывайте. Мне реально интересно, сколько людей пострадало от кривой Лаффера в школьные годы.

Новое исследование показало, что около 43% учащихся государственных школ Нью-Йорка учатся в школах, где большинство учеников не справляются с математикой, английским языком или с обоими предметами.

Представьте себе больницу, в которой более половины пациентов умирали от рутинных процедур. Пожарную службу, которая не реагировала более чем на половину вызовов. Муниципальную водопроводную компанию, которая поставляла загрязненную воду более чем половине своих клиентов, или авиадиспетчеров, из-за отсутствия контроля со стороны которых регулярно происходили массовые катастрофы. Но именно так работает система начального и среднего образования в нью-йорке

Уровень неудач в крупнейшей государственной системе образования в стране «стал нормой — и, что еще хуже, систематически замалчивается».

В 2024 году Нью-Йорк потратил на государственное образование 40 миллиардов долларов — 36 293 доллара на одного ученика, что вдвое превышает средний показатель по США — 17 619 долларов. И всё равно, 34% учащихся начальной школы учатся в школах с низким качеством образования, и этот показатель возрастает до 49% среди учащихся средних школ и до 62% среди старшеклассников, судя по результатам тестов.

Проблема усугубляется тем, что при оценке успеваемости учеников учитывается прилежание, участие в жизни школы и посещаемость, но не учитываются результаты стандартизированных государственных экзаменов по математике и английскому языку. Почти все ученики, получившие низкие баллы на государственных экзаменах, в итоге переводятся в следующий класс. Между тем государственная политика запрещает использовать результаты тестов учащихся для оценки работы учителей. Поэтому почти все учителя получают удовлетворительные оценки.

Пруф

«Давно пора домашку отменить. Сейчас дети загружены так, как не все взрослые загружены. По 6 дней в неделю учиться с одним выходным, плюс куча секций. Ребенок домой иногда в 9-10 вечера приходит. Какая уж тут домашка», — пишут, к примеру, жители Ульяновска.

А как считаете вы, нужны ли домашние задания в первом классе? А в более старших?

Так вот когда учитель говорит, что эта работа его призвание, хотелось спросить – а какая деятельность подпадает под это призвание: работа тюремного надсмотрщика с возможностью  проявлять свою власть, или радость показать ребятам, как прекрасна физика, насколько красиво и изящно она объясняет все происходящее в мире.

Так уж сложилась, что в двух моих школах учителя от Бога, который хотел бы и мог бы показать классу 35+ человек красоту физики или математики, не нашлось. И я все-таки думаю, что это просто невозможно в условиях толпы, а также в условиях, когда учитель вынужден выживать.

3. Репетитор разрушает психику учителя. Представьте учителя: он готовится к уроку, он хочет зажечь глаза, а в классе сидят дети, которые уже всё выучили с репетитором (или наоборот, не выучили ничего, потому что «репетитор потом расскажет»). Учитель становится массовкой в собственном классе, у него срезают крылья. Самые лучшие педагоги не выдерживают и сами уходят в репетиторы.

Мы создали поколение, которое умеет сдавать экзамены, но не умеет работать в команде. Которое требует инструкцию к любой задаче. Вылечить образование можно только одним способом - перестать подкармливать этот теневой рынок и потребовать от школы вернуть себе ответственность. Но пока мы выбираем быстрые решения, репетитор будет врагом.

Отсюда он делает вывод, что автор придерживается таких же убеждений и тоже не мог иметь в виду ничего иного. А раз так — то он подлец. Чувствуете какой потенциал конфликтности?

Это наделение всего на свете примитивным бытовым смыслом сегодня работает повсеместно: от конфликта на дороге до выборов в Госдуму.

Хочу отдельно отметить: у такого олицетворения есть причина. В нашей культуре негативная коннотация, которую этот человек вкладывает в слова, действительно актуальна. Социальное высокомерие разных мастей, «Татлер»-вечеринки с ничтожными представителями «элиты» и прочее — всё это заставляет видеть за этими словами негатив. Просто у человека с конкретно-образным мышлением крайне мало возможностей заметить за терминами что-то ещё.

Такой тип мышления предполагает трактовку всего через призму бытового восприятия — иногда с полной потерей смысла, иногда с его искажением. Имея эту особенность на борту, наше общество обречено ходить по граблям. Что оно благополучно и делает последние лет сорок.