Все это — чтобы показать, насколько яркими и живыми могут быть цвета, как выглядит глубокий черный и на что способна встроенная акустика. Над экранами разместили большие художественные полотна, которые продолжали происходящее на дисплеях.

Новые модели от Hisense

На презентации продемонстрировали несколько моделей новой линейки — UR8S, UR9S и флагманский Hisense 116UX.

Особенность новинок — технология RGB MiniLED. Теперь телевизор точнее управляет цветом и светом, поэтому изображение выглядит ярче, контрастнее и естественнее.

Менеджер по продуктам ТВ- и аудиокатегории Hisense Шон Ли:

«Запуск технологии RGB Mini-LED на российском рынке является новым этапом в развитии Hisense. Мы задали новый стандарт визуального опыта, который уже получил признание на глобальном уровне».

Больше всего внимания собрал Hisense 116UX. Это телевизор с трехметровой диагональю. На таком экране особенно хорошо заметны детали: яркие сцены остаются насыщенными, темные — глубокими, а изображение выглядит объемным и живым. За качество картинки отвечает фирменный процессор Hisense, а встроенная многоканальная акустика создает эффект домашнего кинотеатра без дополнительных колонок.

Вместо лекций — живое общение

Для любителей игр организовали отдельную зону. К телевизорам подключили консоли, чтобы гости могли проверить, как новинки ведут себя в динамике.

Организаторы отказались и от длинных технических презентаций. Гости переходили между зонами, сравнивали модели, задавали вопросы специалистам и тестировали телевизоры в удобном для себя темпе.

Линейка уже поступила в продажу. Доступны модели UR8S в нескольких размерах экрана, серия UR9S и флагманский 116UX. Телевизоры можно приобрести у крупных российских ритейлеров и на популярных маркетплейсах.

Когда вокруг долго нет людей, начинаешь понимать простую вещь: человек здесь уже не хозяин. Максимум — временный гость с багажником еды и слишком самоуверенным выражением лица.

Я ехал дальше.

Сбоку мелькали сосны, кусты, камни, тёмные провалы между деревьями. И чем дальше я заезжал, тем сильнее появлялось ощущение, что если здесь кто-то и следит за порядком, то точно не муниципалитет.

Через несколько минут природа решила подтвердить мои мысли документально.

Впереди, метрах в двухстах, на дорогу вышел медведь.

Чёрный. Взрослый. Спокойный.

Не выбежал. Не выскочил. Не метнулся.

Именно вышел.

Такой походкой, будто это его дорога, его лес, его утро, а я просто взял у него асфальт в аренду и не заплатил.

На спидометре было шестьдесят. Я начал сбрасывать скорость.

Я раньше видел медведей, но не так. Не на дороге перед собой. Не без забора, клетки и таблички “не кормить животных”.

Медведь посмотрел в мою сторону, перешёл дорогу, остановился в трёх метрах от обочины и начал жевать какие-то ягоды.

То есть он не просто не испугался.

Он ещё и перекус устроил.

Я немного опешил от такой наглости. Потом, как человек разумный и ответственный, достал телефон и включил видео.

— Михалыч, — сказал я через открытое окно, — поехали уже. Компания ждёт. Пиво стынет. А ты тут фигнёй страдаешь.

Медведь повернул голову.

Потом сделал шаг.

И в этот момент я понял, что у нашего знакомства уже достаточно материала для семейного архива.

Я закрыл окно, убрал телефон и решил, что Михалыч может добраться и без меня.

Оставшиеся километры я ехал уже не с мыслью “какая красота”, а с мыслью “каковы шансы, что этот волосатый не решит продолжить общение”.

Через несколько километров асфальт закончился. Дорога ушла влево, на старую грунтовку. Когда-то здесь, кажется, был карьер. Теперь осталась только просёлочная дорога, редкий лес и ощущение, что цивилизация сказала:

“Ну всё. Дальше сам.”

На телефоне вместо сети появился значок SOS и спутника.

Я посмотрел на него и понял: дело начинает приобретать запашок.

Странный такой запашок.

С одной стороны, у меня в багажнике было всё для жизни.

С другой стороны, если что-то пойдёт не так, телефон сможет разве что красиво показать мне, что я далеко заехал.

Но я же не тот человек, который разворачивается.

Я не трус.

Я просто боюсь и продолжаю ехать.

Когда я добрался до точки на карте, озера там не оказалось.

Вернее, карта утверждала, что оно есть. А мои глаза видели скальные отвалы, жидкий лес и никакого берега.

Я вышел из машины и огляделся.

Место было дикое, тихое и немного насмешливое. Как будто природа сказала:

“Ну что, приехал отдыхать? Давай теперь ищи, где.”

Я заметил тропинку и пошёл в разведку.

Шёл и пел.

Не потому что настроение было музыкальное. Просто я где-то слышал, что в лесу надо шуметь, чтобы звери знали о твоём присутствии.

Проблема была в том, что голос у меня дрожал.

Песня получалась не столько бодрая, сколько предсмертная.

Я шёл по петляющей тропинке среди деревьев и камней и всё время вспоминал медведя.

Не потому что он мне понравился.

Просто мозг решил, что это теперь главный персонаж поездки.

Каждый треск ветки переводился одинаково:

“Здорово, это я, Михалыч.”

Тропа тянулась долго.

Слишком долго.

В какой-то момент я почти убедил себя, что она ведёт не к берегу, а вокруг всего озера. А озеро на карте было размером с небольшой город.

Я уже начал думать, что пора разворачиваться. Причём не идти обратно, а бежать. Желательно красиво. Но это уже как получится.

И тут между деревьями появился просвет.

Потом вода.

И всё изменилось.

Страх не исчез, но отступил.

Передо мной открылся сосновый лес — чистый, светлый, с хорошей обзорностью. Старые столики. Мангал. Даже туалет.

Старенький, деревянный, но рабочий.

В таких местах слово “туалет” звучит почти как “пятизвёздочный сервис”.

Рядом был удобный выход к озеру.

На берегу лежали алюминиевые лодки. Несколько даже без замков и цепей. Просто лежали, как будто здесь всё ещё существовало доверие к человеку.

Я стоял и смотрел на воду.

И, как говорят люди в моменты особой радости, у меня были полные штаны счастья.

Не буквально.

Хотя после встречи с медведем всё могло быть.

Я побежал обратно к машине.

Достал раскладную тележку, которую купил накануне. Производитель уверял, что она выдерживает до ста килограмм.

Я решил проверить его веру в собственный товар.

Сначала положил лодку. Одна только сумка с ней весила килограмм сорок. Потом палатку, матрас, еду, воду, стулья, плитку, вещи, мелочи, ещё вещи, ещё мелочи, которые дома казались необходимыми, а в лесу внезапно стали выглядеть как имущество переселенца.

Тележка скрипнула.

Я сделал вид, что не услышал.

До берега было около двух километров. Тропинка оказалась хорошей, твёрдой, с мелким отсевом. Колёса не грузли, не прыгали по камням, и я мысленно поблагодарил неизвестного человека, который когда-то сделал эту дорогу.

Если бы он был рядом, я бы пожал ему руку.

Если бы рядом был медведь, я бы пожал что угодно, лишь бы он ушёл.

В девять утра я уже был на месте.

Впереди был целый день.

И весь этот день ушёл на обустройство лагеря.

Я подошёл к этому с инженерной дотошностью. Где поставить палатку. Куда направить вход. Где будет кухня. Где зона отдыха. Как поставить кресло, чтобы видеть озеро, но при этом контролировать периметр.

Потому что отдых отдыхом, а внезапный гость с шерстью и плохим настроением в мои планы не входил.

Главной защитой у меня был громкий алюминиевый свисток.

Ещё были ножи.

Но я очень надеялся, что до рукопашной с медведем не дойдёт.

Не хотелось портить самооценку в глазах дикого животного.

Тем более продавец в магазине охотничьего снаряжения на мой вопрос про перцовый баллон сказал:

— Шанс встретить медведя очень низкий.

Я бы ему написал:

“Вы, наверное, внук Ванги.”

Но сеть не ловила.

Медведи, наверное, знают об этом.

Когда лагерь был готов, я сел и начал думать, чем вообще буду заниматься пять дней.

Рыбалка — да.

Лодка — да.

Купаться — да.

Исследовать берега — да.

Фотографировать — конечно.

Но я себя знаю.

Первый день новое место кажется чудом. Второй день кусты уже знакомые. На третий начинаешь смотреть на дерево и думать:

“Ну дерево. И что дальше?”

Поэтому я взял с собой ноутбук.

И маленький генератор.

Потому что если уж уезжать от цивилизации, то с возможностью зарядить ноутбук и написать пару черновиков о том, как ты уехал от цивилизации.

Комфортным это назвать можно было с натяжкой.

Средство от комаров, например, оказалось большим оптимистом.

Производитель, видимо, проверял его не на комарах, а на людях, которые не любят запах химии.

Комары на средство не реагировали.

Вообще.

Я выпшикал на себя, кажется, недельный лимит, а они прилетали с таким видом, будто я просто добавил соус.

Комары не кусали.

Они брали анализы.

Подробные.

Спасла шляпа с москитной сеткой. Она несколько лет валялась в машине и ждала своего часа.

И вот наконец её звёздный час настал.

Лицо было защищено.

Шея тоже.

Остались запястья и лодыжки.

Комары быстро поняли, что у человека есть слабые места.

Утром я вставал, если позволяла погода, спускал лодку на воду, ставил крышу от солнца, брал удочки и выходил на озеро.

Иногда ловил судака.

Иногда щуку.

Иногда ничего.

Но дело было не только в рыбе.

С рыбой у нас взаимной любви не случилось, поэтому чаще всего мы расставались прямо у берега. Я её отпускал, она делала вид, что тоже рада завершить это знакомство.

Рыбалка для меня была скорее способом выпасть из обычной жизни: вода, лодка, утро, тишина, далёкий берег, удочка — и несколько часов, в которые от тебя никто ничего не хочет.

Потом я возвращался в лагерь.

Готовил поздний завтрак.

Меню было богатое, если не придираться: лапша быстрого приготовления с разными вкусами, которые отличались в основном цветом пакетика; овсянка; консервы; овощи, способные пережить несколько дней без холодильника; яйца в жареном и варёном виде; мясо, которое в первые сутки ещё делало вид, что оно замороженное, а заодно охлаждало напитки.

После еды начиналась лесная бытовуха.

Найти дрова.

Напилить.

Наломать.

Накрошить.

Заготовить на ночь.

Потому что костёр я жёг минимум до двух часов ночи.

Не только ради красоты, хотя красота была настоящая: полная темнота, пламя, искры, сосны вокруг, озеро рядом.

Но и ради спокойствия.

Костёр был как мой официальный ответ всем любопытным гостям:

“Здесь человек. Он нервный. Лучше не подходить.”

А потом, когда всё было сделано, я садился в кресло.

На коленях ноутбук.

Рядом генератор.

На голове шляпа с сеткой.

У ног дрова.

Где-то в лесу шорохи.

Над озером ветер.

И в такие моменты вдруг начинали приходить мысли.

Не потому что я специально сел “творить”.

А потому что больше ничего не оставалось.

Когда вокруг нет людей, интернета, привычного шума, уведомлений и бесконечной суеты, сначала становится непривычно.

Потом скучно.

Потом немного тревожно.

А потом из этой тишины начинает подниматься то, что обычно забито делами.

Какие-то фразы.

Сцены.

Воспоминания.

Наблюдения.

Абсурдные идеи.

Смешные зарисовки.

Вопросы, которые в городе не успеваешь услышать.

Я ехал туда просто отдохнуть.

Половить рыбу.

Побыть один.

Проверить, насколько мне вообще нужно человеческое общество.

А получилось, что я привёз из леса не только фотографии, грязные вещи, комариные укусы и уважение к медведям.

Я привёз черновики.

Много черновиков.

Для будущих постов, рассказов, заметок.

Наверное, именно так это и работает.

Сначала ты едешь в лес, потому что устал от людей.

Потом пять дней борешься с погодой, комарами, тишиной, собственными страхами, костром, лодкой, едой без холодильника и мыслью, что где-то рядом может ходить Михалыч.

А потом садишься вечером у огня, открываешь ноутбук и понимаешь: ты приехал не в пустоту.

Ты приехал туда, где наконец стало слышно, как внутри что-то говорит.

Домой я вернулся с грязной палаткой, пустым баллоном, уважением к медведям и несколькими черновиками.

В общем, отдохнул нормально.

Даже слишком продуктивно для человека, который ехал ничего не делать.

P. S. За неделю в лесу у меня выработалась привычка не выпускать изо рта свисток и свистеть каждые пятнадцать минут.

После возвращения домой она ещё несколько дней не отпускала.

Медведей рядом не было.

Но соседи, кажется, начали что-то подозревать.
____________________________________________________

Больше рассказов а также книги выкладываю на Автор.Today: [ССЫЛКА]

Медведь терроризировал село Хатыстыр в Алданском районе Якутии. Животное успело разгромить пару домов, съесть припасы и даже загнать людей на крышу. Охотники уже ликвидировали опасное животное и сняли на видео тушу, чтобы успокоить жителей. Об этом 14 июля корреспонденту 14.RU сообщил глава села Дьулустан Сидоров.

«Видео отправили как отчет жителям — они очень боялись, потому что этот медведь представлял реальную угрозу. Первый сигнал о нем поступил в 6 утра — медведь залез на веранду и устроил бардак. Хозяева спали, поэтому не слышали. Так он зашел в несколько соседских домов, в одном из них разбил окно, зашел, поел, в другом хозяев не было, он залез и испортил им новый ремонт, кухонный гарнитур разбил, холодильник. Такого в нашем поселке никогда не было», — сказал Сидоров.

Все это безобразие косолапый натворил только за одно утро, вечером он перешел все границы и выбил дверь в доме.

«Медведь оказался в верхнем поселке (Хатыстыр делится на две части: нижний и верхний, — Прим. Ред.) и залез на веранду дома. Отец семейства вышел проверить, что происходит и увидел зверя. Огромного зверя. Мужчина закрыл дверь на замок, но медведь выбил ее. Сельчанин схватил своего сына-пятиклассника и побежал на второй этаж, оттуда залез на крышу и позвонил нам в администрацию», — сказал Дьулустан Сидоров.

Охотники начали караулить взбесившегося медведя еще с утра, ликвидировать его удалось вечером. По словам главы села, летом увидеть медведя сложно даже на расстоянии 10 метров — все из-за густого леса. После того, как зверя устранили, его разделали и похоронили по национальным традициям. Охотники отметили, что он был очень худой и весь в червях.

Сидоров отметил, что это буквально «фильм ужасов», так как жители села не поняли такого поведения медведя. Дома в Хатыстыре стоят в лесном массиве и в отдалении друг от друга, поэтому весь поселок боялся и никто не выпускал детей на улицу.

Также глава сказал, что в последние годы медведей стало очень много, они ходят по трассе и попрошайничают у водителей.

«Мы считаем, что надо регулировать численность медведей. Но их очень много, также отмечаем, что почти все из них самки с детенышами, а их, по нашим поверьям, трогать нельзя — большой грех. И почти у всех медведиц по 2-3 малыша. Так и размножаются», — сказал Сидоров.

Телеграм-канал редакции 14.RU
Мы в «Макс»
Наша страница в «ВК»