По-любому где-то в глубинах Пикабу это уже было, но все-таки расскажу как это было у нас.
Равняйсь!
Смирно!
Вольно!
Поймал как-то комбат нашего мотострелкового батальона Палыч ...нет не так - вернее будет сказать, нашел он в располаге своего батальона чинарик.
Может кто с улицы на сапоге притащил, а может кто втихаря и затянулся несколько раз в туалете глубокой ночью, но факт - остается фактом.
ЗАЛЁТ!!!
Кто служил, тот знает значение, а самое главное последствия это слова.
А так как Палыч был человеком строгим, то расследование он решил не проводить (один хрен никто бы не признался), а сразу приступить к наказанию.
На дворе стоял сентябрь, или октябрь. Как написано в детской книжке про трех поросят, что маленькие лужицы стали покрываться тонкой корочкой льда, и только тогда глупые поросята задумались о домиках. Ниф - ниф...
Ок, это уже совсем другая сказка!
На дворе стояла ранняя осень. Солнце уже садилось гораздо раньше, поэтому когда второй батальон в полном составе, исключая тех счастливчиков, которые были в нарядах, построился на плацу Чернореченского гарнизона, выглядели они не особо радостными. Каждый стоящий, кроме офицеров, одет по форме одежды номер три и с вещевым мешком. Поверх вещмешка стальная каска, на поясе саперная лопатка.
Впереди батальона, на небольшом расстоянии, стояла квадрига. Четверка сержантов - рысаков, держащих плащ - палатку за четыре конца. Каждый за свой конец. Не за свой конец, а за свой конец палатки. Вернее за угол плащ - палатки. Каждый, за свой угол плащ - палатки. Да, так будет правильно.
Посредине плащ - палатки в строгом молчании, как и положено мертвецу, лежит виновник шухера - окурок.
Батальон построен, командиры рот, вместо того. чтобы после службы идти домой к женам и детям, а может и тещам ( ну тогда может быть они и рады были задержаться), проживающим с ним, построились на плацу.
Палыч, заложив руки за спину, начинает говорить:
- Товарищи офицеры, прапорщики, сержанты, солдаты! Сегодня в расположении батальона была найдена сигарета. Не вся, конечно, обгоревшая.. Она погибла на боевом посту. Приказываю: совершить марш до места ее погребения. Траурная группа прямо, остальные напра-во, за мной - бегом марш!*
Майор впереди в легких кроссовках указывает путь заблудшим и погрязшим во грехе табакокурения подчиненным.
Сзади, тяжело дыша, и стараясь бежать в ногу, в безмолвной тишине поглощая кислород, рысцой бегут бойцы провинившегося второго батальона.
Хуже всего экипажу квадриги. Им нужно бежать как можно синхроннее и не потерять бычок в окружающем сумраке, иначе весь батальон отправится на поиски пропажи.
В какой-то момент темнота становится невыносимой, и командиры рот включают фонари.
Бег не прекращается ни на минуту, пока Палыч не командует:
- Батальон, стой! Отдышаться, оправиться!*
После минутного отдыха звучит новая команда:
- К погребению приступить!*
Обычно (а это был не первый случай похорон бычка) копалась яма по размеру плащ - палатки метр восемьдесят на метр восемьдесят, и глубиной в метр, но на этот раз Палыч сжалился. Выкопали стандартный куб: метр - метр - метр!
- Кто-нибудь скажет что-нибудь?*
Батальон в скорбном молчании, стоял понурив головы над могилой усопшего.
Обратный путь к казарме проходил уже веселее: комбат приказал бежать с песней!
Вот так вот проходили антитабачные мероприятия в отдельно взятом батальоне нашего полка.
А на комбата никто не обижался - сами виноваты!!
* переведено на нормальный русский разговорный
