Для того, чтобы проснуться пораньше с утреца и резко осознать, что тебе не хватает свежего трупа, не обязательно быть маньяком. Для этого достаточно было просто пойти учиться благородной профессии врача на рубеже 18 и 19 веков, когда научный интерес к внутреннему устройству человеческого организма постепенно начал приводить к бесчисленным прорывам в медицине.

В начале 1800-х годов в Великобритании число студентов, желающих изучать анатомию, увеличилось настолько, что аудитории медицинских колледжей были переполнены. Тогда-то руководители учебных заведений впервые столкнулись с проблемой, ибо для подробного изучения всех нюансов внутреннего мира Хомо Сапиенсов требуется изрядное количество мёртвых тел.

Тогдашние законы предусматривали, что использоваться в научных целях могли только трупы недавно казненных преступников. Как нетрудно догадаться, учитывая количество совершаемых казней, вскоре наступил весьма ощутимый дефицит предложения на почве стремительно растущего спроса. Неудивительно, что в скором времени нашлись предприимчивые граждане, пожелавшие занять нишу.

Английский писатель Хью Дуглас описывал сложившуюся ситуацию следующим образом:

«Несмотря на то, что на кладбищах регулярно курсировали патрули, это не сильно помогало. Расхитители могли вскрыть могилу, извлечь тело и засыпать яму, оставшись незамеченными. Вот так родственники усопшего могли скорбеть у его могилы буквально вчера, не подозревая, что их любимый человек уже лежит на секционном столе какого-нибудь колледжа в Эдинбурге».

Вскоре на этом рынке специфических услуг установился своеобразный статус-кво. Одни привозят нужное количество мёртвых тел своему заказчику, а тот, в свою очередь, не задаёт всякие глупые вопросы из разряда: «Любезный, а откуда у вас 4 трупа?», ибо ответ по итогу может не понравится ни одной из сторон. Как говорится, если на донорский пункт пришли сдавать кровь, не следует спрашивать почему её 8 литров, а в качестве тары было решено использовать ведро.

Однако два ирландца по имени Уильям Бёрк и Уильям Хэйр решили пойти ещё дальше, разработав более простой, как им казалось, способ получения свежих трупов для последующей перепродажи в анатомические школы Эдинбурга. Но обо всём по порядку. Что же нам известно о наших сегодняшних, с позволения сказать, предпринимателях?

Про Уильяма Бёрка, исключительно с его слов, мы знаем следующее: он родился в Ирландском графстве Тайрон и до своего переезда в Шотландию (ориентировочно начало 20-х годов 19 века) успел 7 лет отслужить офицером в Донеголском полку принца Уэльского, а также обзавёлся женой и двумя детьми. Осознав, что военное дело его больше не прельщает, Бёрк решил переехать в Эдинбург, но супруга наотрез отказалась уезжать со своей исторической Родины, а потому мужчина просто бросил её вместе с детьми и релоцировался один.

Впоследствии Уильям перебивался всем, что попадётся под руку, успев поработать и ткачом, и сапожником, и чернорабочим, и грузчиком в порту. Примерно в 1825 году Бёрк познакомился с весьма миловидной вдовой Хелен Макдугал, проживавшей в городе Мэддистон с двумя несовершеннолетними детьми. Отношения пары развивались стремительно, но дамочка была так очарована своим новым избранником, что вскоре согласилась оставить своих ребятишек на воспитание родне, переехав к Уильяму в Эдинбург.

Там они поселились в районе Вест-Порт, вскоре познакомившись с двумя людьми, чья судьба очень напоминала их собственную – Уильямом и Маргарет Хэйр. Дело в том, что мужчина так же когда-то уехал из Ирландии в Эдинбург, где вплоть до 1826 года жил в пансионате, которым владел человек с фамилией Лог. После того, как владелец скончался, Уильям подбил клинья к его вдове по имени Маргарет, вскоре став её новым мужем и по совместительству владельцем пансионата.

Что же до внешнего облика Хэйра, то его описывали, как:

«Очень жестокого мужчину, на первый взгляд кажущегося идиотом. Когда он смеётся, что он делает весьма часто, на лице проступают черты свойственные ухмыляющемуся негодяю, отвратительным обликом своим напоминая рептилию».

Бёрк с женой переехал жить в пансионат Хэйров, осознав, что помимо любви к овдовевшим женщинам средних лет, у них есть ещё кое-что общее. А именно безудержная тяга к дешёвому пойлу и желание зарабатывать легкие деньги любым способом. Начало их увлекательным бизнес схемам было положено в ноябре 1827 года, когда один из жильцов пансионата, старый армейский пенсионер по имени Дональд, заболел и умер.

Хэйр был очень обеспокоен этим фактом. Ещё бы – старик скончался, задолжав месячную плату за аренду! Вскоре наши предприимчивые Уильямы решили, что знают лучший способ получить от мертвеца всё, что он не заплатил вовремя. Мужчины через таких же маргиналов, как и они сами, вышли на ассистента профессора Роберта Нокса, заключив с ним выгодную сделку. Вечером того же дня тело постояльца было погружено в мешок и доставлено к дому профессора, обогатив Бёрка и Хэйра на сумму, которую владелец пансионата обычно брал со своих постояльцев за 2 месяца аренды.

Решив, что они нашли золотую жилу, через два дня горе-бизнесмены заявились в комнату к ещё одному арендатору по имени Джозеф. Хэйр узнал от жены, что мужчина болен простудой, рассудив, что постоялец сильно мучается, а потому его страдания нужно как можно скорее прекратить. Оба Уильяма, как я упоминал ранее, обладали званием мастера спорта по литрболлу в дисциплине подъём-переворот стакана с виски, а потому напоить Джозефа им ничего не стоило.

После того, как мужчина потерял сознание, один из Уильямов зажал ему нос и рот ладонями, а второй начал держать свою жертву, чтобы она не брыкалась. Вскоре Джозеф перестал подавать признаки жизни, его тело перекочевало в мешок и отправилось к профессору Ноксу. Бёрк и Хэйр работали по подобной схеме следующие 11 месяцев, рассказывая представителям власти, что арендаторы мрут от алкоголизма и болезней.

В феврале 1828 года мужчины решили, что нужно расширять производство. Они подговорили своих жён, чтобы те ходили по городу и приглашали в пансионат одиноких пенсионерок и алкоголиков под предлогом выпить. После того, как жертвы попадались на крючок, их участь уже была предрешена. По итогу все были довольны – профессор Нокс получал свежие трупы каждую неделю, а семейства Бёрков и Хэйров могли предаваться чаду кутежа, пропивая полученные средства.

Мало того, 9 апреля 1828 года Хэйр и Бёрк настолько осмелели, что познакомились на улицах города с двумя проститутками Мэри Патерсон и Джанет Браун. В ходе совместного распития алкогольных напитков Мэри стало плохо, после чего она отключилась, а вот Джанет была крепче, чем казалась, а потому смогла уйти из странного пансионата, оставив подругу в компании двух навязчивых ухажёров.

Каково же было её удивление, когда Мэри на следующий день не пришла обратно в то место, где они снимали квартиру. Вернувшись к Хэйру, Браун так и не смогла получить чёткого ответа, куда делась её подруга. Но мы то с вами знаем, где она была к тому моменту, не так ли? И всё бы ничего, да вот только оказалось, что некоторые студенты профессора Нокса ранее пользовались услугами жрицы любви, которую они вскоре обнаружили на секционном столе. По городу поползли нехорошие слухи.

Впрочем, это совершенно не остановило незадачливых серийников, а потому они продолжали действовать по отработанной схеме вплоть до 31 октября 1828 года. Хэйры и Бёрки настолько поверили в свою безнаказанность, что стали заманивать в свой проклятый старый дом даже тех горожан и местных чудаков, которых хорошо знали в округе. Естественно, это не могло бесконечно оставаться без внимания полиции, а потому в канун Дня всех святых сотрудники нагрянули в гости к нашим сегодняшним бизнесменам.

По результатам допроса, в ходе которого каждое из 4 действующих лиц нашего рассказа излагало свою версии того, где оно находилось в нужные полиции даты, сотрудники поняли, что Хэйры и Бёрки конкретно темнят, а потому они тут же были помещены под стражу. Но как же следует поступить, если у следователей нет никаких прямых улик, а свидетелей совершённых убийств попросту не существовало в природе?

Всё просто – полицейские целый месяц обрабатывали Уильяма Хэйра, чтобы тот заключил сделку со следствием, выставив своего товарища Бёрка организатором серии убийств с целью последующей продажи тел. Получив иммунитет для себя и своей жены, владелец пансионата дал показания, согласно которым ему было известно о том, что Бёрк совершил не меньше 16 убийств, назвав все имена пропавших людей.

По итогу это послужило основным доказательством вины Уильяма Бёрка, за что он и был приговорён к повешению. Что до его жены, то вина Хелен так и не была доказана, потому что муж взял всё на себя. По воспоминаниям очевидцев, услышав оправдательный приговор, мужчина заплакал, обнял свою жену и сказал: «Слава Богу, что хоть ты выбралась из этой передряги!».

Несколько недель спустя, 28 января 1829 года возле эшафота собралась большая толпа, жаждавшая посмотреть на предстоящую казнь. Завидев Бёрка, зеваки начали кидаться в осуждённого разными предметами, призывая представителей власти поставить рядом его дружка Хэйра и того самого профессора, предпочитавшего не задавать лишних вопросов. Увы, их просьбы не были услышаны, а потому единственным лицом, в отношении которого высшая мера была приведена в исполнение, стал Уильям Бёрк.

Фан факт – по итогу нашего серийника постигла участь его жертв. Первое время его тело было выставлено на всеобщее обозрение в анатомическом музее медицинской школы Эдинбургского университета. Там же по сей день хранится его скелет, посмертная маска и книга, обтянутая его кожей.

О дальнейшей судьбе оставшейся троицы известно очень мало. Как только они были освобождены, вернувшись к пансионату за своими вещами, полиции пришлось сдерживать разъярённую толпу, дабы они не организовали на месте преступления суд Линча. По итогу следы Хэйров, избежавших правосудия, теряются где-то на юге Англии, а вдова Хелен Бёрк, вероятнее всего, уехала в Австралию, где скончалась в 1868 году.

Доктор Роберт Нокс попытался остаться в Эдинбурге, храня молчание на любые вопросы, связанные с тем, догадывался ли он о том, как серийники снабжали его свежими трупами. Толпы людей время от времени осаждали его дом и заведение, где преподавал профессор, но он продолжал читать лекции и проводил занятия до тех пор, пока число студентов, желающих учиться у человека, связанного с Бёрком и Хэйром, резко не сократилось до нуля.

Впоследствии он дважды подавал заявки на вакантные должности в медицинской школе Эдинбургского университета, но оба раза получал отказ. Необъяснимо, но факт – заведение не было заинтересовано в его преподавательских услугах. В конце концов Нокс переехал в Лондон, где какое-то время занимал должность врача в онкологической больнице, прежде чем скончался в 1862 году. Сейчас его восковая фигура украшает коллекцию Королевского колледжа Хирургов.

По итогу эта история так плотно засела в Шотландском фольклоре, что имена Бёрка и Хэйра стали нарицательными. Родители пугали нерадивых сорванцов тем, что, если они не будут слушаться, их украдут и отдадут профессору Ноксу. Те же, в свою очередь сочиняли небольшие стишки о серийниках:

Up the close and down the stair,

In the house with Burke and Hare.

Burkes the butcher, Hares the thief,

Knox, the boy who buys the beef.

Burke and Hare,

Fell down the stair,

With a body in a box,

Going to Dr. Knox.

Но что самое важное, произошедшее вызвало волну обсуждений в высших эшелонах власти, продолжавшихся вплоть до 1832 года. По итогу был издан закон, благодаря которому медицинские школы, при соблюдении определённых условий, получали доступ к телам большего числа умерших граждан, а не только преступников, как было раньше. Видимо, чтобы догадаться до такой очевидной вещи, нужно было в прямом смысле довести до греха.

Такие дела.

upd. Совсем забыл рассказать, что про эту историю сняли чёрную комедию под названием "Руки-ноги за любовь". Я фильм не смотрел, но, судя по оценкам, произведение вполне сносное.

Ещё больше контента о различных преступлениях вы сможете найти в моём ТГ канале. Там нет никакой рекламы, зато есть живое общение с автором, адекватные собеседники и возможность влиять на то, какие статьи будут выходить раньше остальных. Буду рад всем, кто поможет мне достичь новой цели в 5 тысяч подписчиков.

Это известный американский документальный подкаст, который ведет детальный (и весьма критический) разбор истории внешней политики США, секретных операций ЦРУ и военных интервенций.

От художника, и аниматора Бена Кларксона (Ben Clarkson)

В бурной истории российско-британских отношений период Второй Мировой войны обычно выделяют как время, когда Лондон и Москва отбросили противоречия ради победы над общим врагом. В действительности ситуация обстояла не совсем так — Советский Союз рисковал получить от англичан нож в спину в любой момент.

Неудача наркома Литвинова

Приход нацистов к власти в Германии в 1933 году стал новым вызовом для Москвы. Советская дипломатия во главе с наркомом Максимом Литвиновым предпринимала попытки создания системы коллективной безопасности в Европе, которая нивелировала бы возможность реализации милитаристских планов Гитлера.

Лондон и Париж на эти усилия реагировали, мягко говоря, сдержанно. Программа нацистов по завоеванию «жизненного пространства на Востоке» Францию и Великобританию не слишком беспокоила. Для многих западных политиков разгром большевизма руками немцев был идеальным вариантом.

Однако амбиции Гитлера были куда шире. В 1938 году разразился Судетский кризис: Третий Рейх требовал передачи под контроль Берлина территорий Чехословакии, на которых компактно проживали немцы.

Прага имела соглашения об оказании военной помощи как с Францией, так и СССР. При этом Польша заявила, что части Красной Армии на помощь Чехословакии в любом случае не пропустит.

Мюнхен решил: каждый сам за себя

15 сентября 1938 года в Баварских Альпах состоялась встреча Гитлера и премьер-министра Великобритании Невилла Чемберлена, на которой фюрер заявил о желании сохранить мир, но при этом предупредил, что готов начать войну, если Судетская область не отойдёт к Германии. Чемберлен назвал требования немцев справедливыми.

18 сентября 1938 года на англо-французских консультациях в Лондоне было решено, что территории Чехословакии с преобладанием немецкого населения должны отойти к Германии.

Москва подтвердила, что готова выполнить свои союзнические обязательства. С 21 сентября 1938 года советские военные подразделения на западной границе находились в полной боевой готовности.

Чехословацкое правительство, однако, ориентировалось на мнение Парижа и Лондона.

29 сентября 1938 года в Мюнхене состоялась встреча Гитлера, главы Италии Бенито Муссолини, а также премьер-министров Франции и Англии Эдуарда Даладье и Невилла Чемберлена, на которой решался «чехословацкий вопрос». Советский Союз для участия в переговорах приглашён не был. Более того, на встречу не допустили и представителей Чехословакии, судьбу которой определяли в Мюнхене.

Заключенное соглашение предусматривало не только передачу Судет Германии, но и Тешинской области Польше. Более того, этот шаг фактически лишал Чехословакию возможностей к дальнейшему сопротивлению. Окончательная оккупация ее территории Германией состоялась спустя несколько месяцев.

Уинстон Черчилль по поводу Мюнхенского соглашения заметил: «Англии был предложен выбор между войной и бесчестием. Она выбрала бесчестие и получит войну».

«Копьё», направленное на Кавказ

В Советском Союзе тоже сделали свои выводы. Было очевидно, что Париж и Лондон не заинтересованы в союзе с Москвой и готовы подтолкнуть Гитлера к походу на Восток, даже жертвуя державами, целиком и полностью ориентирующимися на Францию и Великобританию.

Несмотря на то, что переговоры с Парижем и Лондоном продолжались, Советский Союз включился в игру «Каждый сам за себя». Что в итоге и обернулось заключением в августе 1939 года советско-германского Договора о ненападении.

В отличие от Мюнхенского соглашения, СССР этим пактом никаких союзников не предавал, действуя исключительно в собственных интересах. Что крайне не понравилось Лондону и Парижу.

1 сентября 1939 года считается днем начала Второй Мировой войны — Германия напала на Польшу. Через две недели, когда польское государство де-факто перестало существовать, подразделения Красной армии заняли территории Западной Украины и Западной Белоруссии.

В Лондоне отметили, что части РККА остановились на так называемой линии Керзона — черте разграничения, которую сами представители Антанты определили как восточную границу Польши.

Уинстон Черчилль, занимавший в тот период пост Первого Лорда Адмиралтейства, в своей речи 1 октября 1939 года сказал: «Мы бы предпочли, чтобы российские армии находились на своих сегодняшних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но совершенно очевидно, что они должны находиться именно там, где находятся. Это необходимо для защиты России от нацистской угрозы».

Франция и Великобритания объявили войну Третьему Рейху, но не Советскому Союзу. Но планы удара начали разрабатываться.

В январе 1940 года премьер-министр Франции Эдуард Даладье поручил главнокомандующим сухопутными и морскими силами Франции Морису Гамелену и Франсуа Дарлану представить план удара по советским нефтепромыслам, дабы пресечь возможность осуществления поставок с них в Германию.

В феврале 1940 года генерал Гамелен доложил: «Фундаментальной слабостью русской экономики является её зависимость от кавказской нефти. От этого источника полностью зависят как их вооруженные силы, так и механизированное сельское хозяйство. Более 90 % нефтедобычи и 80 % нефтепереработки сосредоточено на Кавказе (в основном в Баку). Поэтому любой значительный перерыв поставок нефти будет иметь далеко идущие последствия, и даже может привести к коллапсу военной, промышленной и сельскохозяйственной систем России».

Операцию под кодовым названием «Острие копья» разрабатывали масштабно. Планировалось не только наносить авиаудары, но и использовать эмигрантскую агентуру из числа выходцев с Кавказа для диверсий и мятежей.

Угрозу от Баку отвели... немцы?

В начале апреля 1940 года английские и британские военные определили, что в атаках должны быть задействованы 90-100 самолетов союзников с совокупной бомбовой нагрузкой во время одного вылета около 70 тонн. Разрушить Батуми предполагалось за полтора дня, Грозный — за 12 дней, Баку — за 15.

Сбор необходимого количества авиации шел медленно, и осуществление операции, и ее реализацию перенесли на конец июня – начало июля 1940 года.

Но бомбардировки так и не начались. В это время вермахт начал свою кампанию против Франции, обернувшуюся стремительным поражением французской армии.

Захватив многочисленные трофеи, немцы нашли среди них и англо-французские планы удара по СССР. Третий Рейх не преминул их обнародовать, что, конечно, не красило Париж и Лондон в глазах мирового сообщества. В Москве отреагировали спокойно — благодаря работе разведки советское руководство было хорошо осведомлено о плане «Острие копья».

На всякий случай

В 1941 году ситуация изменилась кардинально. Массированное нападение Германии на СССР облегчило положение Британии, и Уинстон Черчилль заявил о готовности заключить военный союз с Москвой.

Вот только союз этот всегда был не совсем искренним. И дело не только в растянувшихся на три года проволочках с открытием «второго фронта». И не только в истории формирования в СССР польской «армии Андерса», которую накануне Сталинградского сражения британцы забрали на Ближний Восток.

План «Острие копья» оставался актуальным для британской армии и в 1941-м, и в 1942-м годах. Теперь бомбить нефтепромыслы планировалось в случае развала советско-германского фронта и прорыва немцев на Кавказ.

В 1942 году удар британцев был наиболее вероятен, но стойкость бойцов Красной Армии, как теперь понятно, отвела сразу две угрозы.

Поэтому пресловутый план «Немыслимое», предполагавший удар по Красной Армии в Европе летом 1945 года силами западных союзников и немецких частей, был продолжением типичной британской политики.

Вполне осмысленное «Немыслимое»

Гитлер был повержен, и Уинстон Черчилль решил, что от тех, кто вынес на своих плечах главную тяжесть борьбы, нужно избавиться.

Однако британские генералы, представив 8 июня 1945 года предварительный анализ возможности удара по советским силам в Европе, пришли к выводу: никакого блицкрига не будет. Великобритания неизбежно втянется в длительную войну с тяжелыми материальными и человеческими потерями. И конечным итогом, по мнению английских военных, стало бы то, что британским войскам пришлось бы снова эвакуироваться с континента, как это случилось летом 1940 года.

Страх поражения, а не соображения союзнического долга остановили Великобританию.

Но все-таки политикам того времени надо отдать должное: самые грязные свои дела они все-таки старались оставить за кулисами. В отличие от современных британских деятелей, поддерживающих нацистов открыто и напоказ.

https://aif.ru/society/history/privychka-bit-russkih-v-spinu...