Вашему вниманию - очередной ролик с канала АвтоТРЕНДЫ. Но вот такой вопрос - можно ли называть Pontiac Aztek неудачей в полном смысле этого слова или время все-таки отомстило? Учитывая, что "Во Все Тяжкие" также прославили его в масскульте
смотреть на полном экране и на чем больше тем лучше КАЙФ ОХРИНИТЕЛЬНЫЙ
We Come In Peace Live at Masters of Rock 2012 года
Сегодня за игровым столом собралась по-настоящему звёздная компания — яркие, харизматичные и прекрасно знакомые всем любителям НРИ гости!
Комнатный Рыцарь, Даша Островская, Сережа Пономарев, Сники Дайс и Ваня Жарков
Сегодня за игровым столом собралась по-настоящему звёздная компания — яркие, харизматичные и прекрасно знакомые всем любителям НРИ гости!
Комнатный Рыцарь, Даша Островская, Сережа Пономарев, Сники Дайс и Ваня Жарков!
В сентябре 1939 года основу Панцерваффе составляли не тяжелые монстры, а крошечные Панцер 1 и 2 с противопульной броней и пулеметами. Франция и СССР превосходили Германию и числом, и качеством танков. Как Третьему рейху при этом удалось превратить тесные, пахнущие мазутом коробки в элитарный культ, а обычных парней — в главных медиа-звезд эпохи? Давайте разберемся!
Чтобы понять, какую ментальную революцию совершили создатели Панцерваффе, нужно перенестись в Германию начала тридцатых годов. Веками хребтом германской военной машины была пехота, а её абсолютной, недосягаемой аристократией — кавалерия. Потомок прусского дворянина, юнкер, бредил конем, саблей и блеском парадного мундира. Идея о том, что вместо благородного скакуна элиту подсадят в душную, грохочущую стальную коробку, которая пахнет гарью, бензином и отработанным маслом, казалась консервативным генералам кощунством. Консервативный генералитет искренне презирал «грязных механиков».
Немецкие генералы на военном параде в Берлине, 1 июня 1934 года.
Хайнц Гудериан, главный архитектор танковых войск, понимал: чтобы побеждать в будущей войне, ему нужны не просто операторы машин, ему нужна новая ментальная элита. Людей нужно было заставить гордиться своей грязной работой. И ставка была сделана на радикальный визуальный слом. В 1934 году для танкистов утверждают абсолютно уникальную форму, которая буквально шокировала тыл и пехотные полки. Её цвет был антрацитово-черным. Официально это объяснялось сугубо утилитарно: на черной ткани не видны неизбежные пятна от мазута и масла. Но психологический эффект превзошел все практические ожидания. На фоне стандартной серо-зеленой массы вермахта танкист в угольно-черном облачении выглядел как пришелец из будущего.
Фото немецких танкистов в черной форме
Сценаристы культа гениально сыграли на исторической памяти. На петлицы новой формы вернулась эмблема Totenkopf — «Мертвая голова». Сегодня поп-культура ошибочно связывает этот символ исключительно с СС, но в тридцатые годы любой немец знал: серебряный череп на черном фоне — это прямая отсылка к легендарным «черным гусарам» Фридриха Великого и кавалерийским корпусам времен Наполеоновских войн. Гудериан буквально пересадил традицию верности и презрения к смерти из седла на танковую броню. Сам крой куртки был революционным. Никаких длинных полов, никаких выступающих пуговиц — они были спрятаны под косой клапан. Куртка была короткой, приталенной и подчеркнуто спортивной. Она создавала образ атлета, управляющего сложной машиной. Танкист больше не был «кочегаром» — он стал техно-аристократом.
Тот самый "техно-аристократ"
Но самый мощный удар по старым армейским порядкам был нанесен изнутри экипажа. Прусская военная школа строилась на жесткой кастовой сегрегации. Гудериан же внедрил доктрину Panzerkameradschaft — танкового братства. Экипаж из пяти человек закрывался в железной коробке, где сословные маркеры стирались. Командир-офицер сидел плечом к плечу с рядовым-заряжающим. Они спали под одной палаткой, укрывая мотор, ели из одного котелка и зависели друг от друга на сто процентов. Для вермахта это была социальная революция. Немецкий танкист шел в бой не за абстрактного фюрера, а за свой экипаж. Это чувство кастовой исключительности сделало Панцерваффе главным инструментом Блицкрига.
Когда в сентябре тридцать девятого года немецкие дивизии пересекли польскую границу, за ними по пятам следовали люди, чьим оружием были не винтовки, а блокноты, микрофоны и тридцатипятимиллиметровые кинокамеры. Это были Propagandakompanie — роты пропаганды, ставшие полноценным родом войск. Йозеф Геббельс моментально понял, что танк — это идеальный визуальный маркер новой эпохи. Пехотинец, идущий по колено в грязи, ассоциировался с позиционным тупиком Первой мировой. Танк же воплощал собой чистую энергию, скорость и неудержимый технический прогресс.
Немецкий оператор за работой
Перед фронтовыми операторами стояла задача государственной важности: превратить локальные, зачастую хаотичные танковые стычки в безупречный глянцевый миф. Для этого использовались чисто кинематографические трюки. Постановщики не брезговали откровенными инсценировками. Часто кадры «прорыва вражеской обороны» снимались уже после боя в глубоком тылу, где танки красиво форсировали чистые реки и на камеру ломали пограничные шлагбаумы. Поскольку в первые годы войны основу Панцерваффе составляли легкие Panzer I и II, операторы снимали их исключительно с нижних ракурсов и на широкоугольную оптику. На экранах немецких кинотеатров в выпусках Die Deutsche Wochenschau эти скромные машины выглядели как колоссальные стальные монстры, сметающие всё на своем пути. Монтаж делал картинку динамичной: зрителю казалось, что немецкие танки не останавливаются ни на секунду.
Важнейшей частью культа стал звук. Рев двенадцатицилиндровых двигателей Майбах, лязг гусеничных траков и грохот выстрелов накладывались на оркестровые марши. В сознание обывателя закладывалась мысль: Панцерваффе — это симфония разрушения, против которой невозможно устоять. Пресса раздувала любые успехи до планетарных масштабов, регулярно заявляя о полном уничтожении сотен советских танков еще до того, как дивизии противника успевали развернуться в боевые порядки.
Немецкий танк Panzerkampfwagen III с танкистами
Но для по-настоящему живого культа картинок техники было мало, требовались человеческие лица. Пропаганда начала штамповать «икон» танковой войны по тем же лекалам, по которым в Первую мировую создавали культ авиаторов. Из обычных парней делали настоящих поп-звезд. Портреты асов печатались на коллекционных почтовых карточках, которые раскупались миллионными тиражами. Михаэль Виттман, Отто Кариус, Альберт Кершер — их имена гремели из каждого радиоприемника. Награждение очередным Рыцарским крестом превращалось в общенациональное шоу, за которым следила вся страна.
Командиры танков «Тигр» из 502-го тяжелого танкового батальона. Они чествуют обер-лейтенанта Отто Кариуса (в центре) после получения им Рыцарского креста.
Колоризация того же фото (не очень удачная поэтому использую, как дополнение)
Рейх использовал этих людей на полную мощность. Их выдергивали с передовой и отправляли в турне по тыловым городам. Танковые асы выступали на заводах «Крупп» и «Хеншель» перед рабочими, рассказывая, как надежная немецкая броня спасает им жизни. Это ковало абсолютное ментальное единство тыла и фронта. Рабочий у станка верил, что его труд делает из обычного парня непобедимого титана, а сам танкист на передовой становился заложником собственного медийного образа — он просто не имел права отступать.
Выступление Виттмана на заводе Хеншель
Любой культ должен опираться на материальную базу, иначе на фронте он мгновенно рассыплется. Немецкие танковые победы начала войны, которые пропаганда выдавала за «врожденное превосходство арийского духа», на самом деле имели четкое техническое и инженерное объяснение. И главным секретом Панцерваффе были не толщина брони и не калибр орудий, в которых они уступали советским КВ и Т-34, а тотальная радиофикация и внутренняя эргономика машин.
Радиостанция FuG 5
В то время как в танковых войсках Красной армии и французских дивизиях радиостанция вплоть до сорок третьего года оставалась роскошью, доступной в лучшем случае командирам батальонов, в Германии каждый танк, начиная с легкого Panzer I, оснащался приемопередающей или хотя бы приемной радиостанцией FuG 5. Это в корне меняло правила игры на поле боя. Немецкий танкист никогда не воевал в одиночку. Группа машин работала как единая стайная экосистема. Командир взвода мог в реальном времени голосом перенаправить огонь своих танков на обнаруженную засаду за секунды. В то же время советские или французские танкисты были вынуждены в разгар боя высовываться из люков и махать флажками, что под шквальным огнем было практически невозможно.
Вторым важнейшим фактором было жесткое и математически выверенное разделение труда внутри боевой машины. Немецкий стандарт — это экипаж из пяти человек. Ключевая фигура здесь — командир танка. В Panzer III и Panzer IV он был полностью освобожден от любых механических функций: он не заряжал орудие и не наводил его. Командир сидел на специальном подвесном сиденье под командирской башенкой с круговым обзором и занимался исключительно одной задачей — он дирижировал боем. Он оценивал тактическую обстановку, координировал действия с соседями по радио и раздавал целеуказания наводчику. Наличие отдельного заряжающего позволяло выдавать фантастическую скорострельность до десяти выстрелов в минуту. За связь и оборону от пехоты отвечал стрелок-радист, разгружавший командира от контроля за курсовым пулеметом.
Экипаж Panzer III
Для сравнения, в советском Т-34-76 или французском Somua S35 командир совмещал в себе еще и функции наводчика или заряжающего. Физически ослепший в тесной башне, он должен был одновременно искать цель через примитивный прицел, крутить маховики наведения и отдавать команды водителю. Ситуацию усугубляла плохая вентиляция: после пяти выстрелов советский экипаж буквально угорал от пороховых газов, теряя концентрацию. Неудивительно, что немецкие экипажи, сидевшие в просторных отделениях с мощными нагнетателями воздуха, замечали противника первыми и открывали огонь в два-три раза быстрее. Потрясающая оптика от фирмы Carl Zeiss и продуманные рабочие места позволяли немецким танкистам сохранять работоспособность часами, не уставая от дикого физического напряжения. Таким образом, техническое превосходство в управлении и обзоре создавало идеальные условия для роста личных счетов немецких асов, обеспечивая пропаганду реальным фактурным материалом для штамповки мифов.
К концу сорок второго года романтический период Блицкрига окончательно ушел в прошлое. На бескрайних полях Советского Союза немецкие танковые войска столкнулись с суровой реальностью: затяжная война на истощение, катастрофические потери в технике и стремительно тающий кадровый состав. Прежний глянцевый образ стремительного «рыцаря моторов», который легко и изящно захватывает европейские столицы, больше не работал. Перед министерством пропаганды встала сложнейшая задача: как сохранить и переформатировать культ Панцерваффе в условиях, когда вермахт начал стратегическое отступление по всем фронтам?
Новый образ танкистов Панцерваффе
Решением стало кардинальное изменение парадигмы. Из наступательного кулака танкистов превратили в так называемые «пожарные команды» рейха. Теперь со страниц газет и экранов кинотеатров транслировался совершенно другой образ: суровые, закопченные пороховой гарью, усталые люди, которые вопреки всему удерживают фронт. На смену эстетике скорости пришла эстетика тотальной, глухой обороны. Главным ментальным костылем для немецкого обывателя в тылу стали новые тяжелые машины — «Тигры» и «Пантеры». Пропаганда создала вокруг них культ технологического чуда, способного в одиночку повернуть вспять ход истории. Фронтовые репортажи смаковали тактические приемы вроде «танковой карусели», когда за счет дальнобойности орудий немецкие экипажи расстреливали наступающие колонны с безопасного расстояния.
Именно в этот период оборонительных боев сорок третьего и сорок четвертого годов миф об асах Панцерваффе достиг своего пика. Газеты ежедневно публиковали астрономические счета уничтоженных советских танков. Имена Михаэля Виттмана или Отто Кариуса стали звучать из каждого радиоприемника как имена библейских спасителей. В сознание граждан намертво закладывалась простая математическая формула: один немецкий «Тигр» стоит десятков танков противника.
Отто Кариус
Однако сами фронтовики относились к этой глянцевой картинке с мрачной иронией. Много лет спустя в своем знаменитом интервью Артему Драбкину Отто Кариус прямо скажет: «Нас изображали героями в чистых мундирах, но реальность была уродливой. Пропаганда Геббельса не имела ничего общего с настоящей войной. Мы неделями не раздевались, страдали от вшей, а главной ценностью на фронте был не Рыцарский крест, а лишний час сна и сухая портянка». Кариус вспоминал, что «Тигр» хоть и был мощным оружием, но ломался так часто, что танкисты превращались в измотанных ремонтников, проводивших ночи в грязи под многотонной машиной, меняя тяжелые шахматные катки под угрозой артналёта.
Замена катков Тигра в полевых условиях
Огромные личные счета асов, раздутые пресно, должны были замаскировать очевидный факт: промышленность Германии безнадежно проигрывала экономическую дуэль конвейерам СССР и США, а элитные дивизии Панцерваффе безвозвратно сгорали в котлах за считанные недели. Внутри самих танковых войск культ трансформировался в психологию обреченных профессионалов. Новобранцы, прибывавшие на фронт, уже не верили в быструю победу, но черная форма и легендарный статус войск заставляли их драться с отчаянием смертников. Танкисты Панцерваффе сорок четвертого года — это замкнутая каста, которая воевала не за политические лозунги, а за профессиональную гордость и выживание своего экипажа. Этот оборонительный миф о «непобедимых стальных титанах», созданный в агонии Третьего рейха, оказался настолько мощным и живучим, что он полностью пережил саму нацистскую Германию, плавно перекочевав на страницы послевоенных мемуаров и навсегда закрепившись в массовой культуре.
Культ Панцерваффе — это шедевр военной пропаганды Третьего рейха. Соединив исторические кавалерийские традиции с передовой инженерной мыслью, Берлин создал идеальный образ «рыцарей моторов», который заставил весь мир поверить в непобедимость немецкого танкиста. Этот миф оказался настолько силен, что он полностью пережил саму войну, навсегда закрепившись на страницах мемуаров и в современной поп-культуре. А что думаете вы о танковых асах?
Сегодня третий день сплава по Ладожским шхерам.
За этот день мы успели утопить дрон (правда позже оживили его), дойти до острова Кухка, насобирать и нажарить перловиц, ну и погулять по острову.
Место нашли прям шикарное.
Огромный песочный пляж и весь наш.
Сам остров большой.
На нём есть какие-то дачи.
Завтра сбегаем туда, а сегодня сходим на мыс и полюбуемся видами.
С погодой крайне повезло.
27 градусов и без осадков.
Балдёж.
Побудем немного матрасниками, а в завтра пока не будем заглядывать.
Приятного просмотра.
прекрасная смесь "army of lovers" и муслима магомаева:
и ещё кого-нибудь наверняка добавили.
и эти отсылки ведущих к прошлому для тогда - 1986 году, когда Леонтьев появился впервые.
забавно, что даже с 1997 года уже пролетело лет тридцать.
