Сегодня американцы празднуют День Независимости. Не то чтобы этот праздник как-то особенно меня трогал, но это хороший повод поделиться своими находками об американском свободомыслии времён отцов-основателей – людей, которые непосредственно причастны к событиям 4 июля.

Несколько лет назад мне попалась замечательная книга советского исследователя Н.М. Гольдберга Свободомыслие и атеизм в США (XVIII–XIX вв.) (ЛГУ, 1980). На мой взгляд, это одна из лучших советских работ по истории американского свободомыслия. Да, она написана в рамках марксистской методологии, но по объёму фактического материала представляет огромную ценность.

Это ещё и яркое напоминание о том, какую колоссальную работу проделывали советские гуманитарии без интернета, цифровых архивов и всесильного ИИ. Гольдберг не просто прекрасно знает труды Джефферсона, Франклина, Вашингтона, Томаса Пейна и др. Он работает с газетами XVIII в., памфлетами, письмами, фельетонами, политическими брошюрами. Такая тщательность меня восхищает.

Но сегодня я хочу поговорить о Томасе Пейне.
Почему именно о нём?
Пейн не был генералом, не подписывал Декларацию независимости и не стал президентом США. Однако его совершенно справедливо называют «голосом американской революции». Именно он сумел убедить тысячи обычных колонистов, что независимость – необходимый шаг. Если Джефферсон дал революции её юридическое обоснование, то Пейн подготовил общественное мнение.

Для истории неверия Пейн особенно интересен потому, что именно он стал первой по-настоящему крупной фигурой американского свободомыслия. Франклин и Джефферсон тоже были деистами, но предпочитали не высказываться об этом слишком открыто. Пейн же впервые вынес критику Откровения и церковного авторитета в публичное пространство.

В 1776 году он публикует знаменитый памфлет «Common Sense» («Здравый смысл»), который становится настоящим политическим бестселлером и помогает сформировать поддержку независимости.
Спустя почти двадцать лет, в 1794 году, выходит его самая известная работа о религии – «The Age of Reason» («Век разума»). Именно она становится переломным моментом в истории американского свободомыслия. Пейн подвергает божественное откровение рациональной критике, предлагает читать Библию как исторический текст, а церковь рассматривать как общественный институт, а не носителя абсолютной истины.

Фактически он формулирует несколько принципов, которые сегодня кажутся нам очевидными. Но в конце XVIII в. они были по-настоящему смелыми:
• религия – личное дело человека;
• государство не должно поддерживать какую-либо церковь;
• разум выше авторитета религиозной традиции;
• мораль не зависит от религии;
• Библию можно и нужно изучать критически, как исторический источник.

Пейн не был атеистом. Он был деистом. Его цель состояла не в отрицании Бога, а в защите естественной религии (natural religion), основанной на разуме, а не на откровении и церковной власти. Именно поэтому сегодня «The Age of Reason» считается одним из ключевых текстов эпохи Просвещения.
Идеи Пейна не возникли на пустом месте. Он был продолжателем французского Просвещения и испытал сильное влияние Вольтера, Дидро и Руссо.
Но есть одно важное отличие.

Французские просветители в основном писали для образованной публики. Пейн же обращался к ремесленникам, фермерам, солдатам и торговцам. Он говорил на языке, который понимали обычные люди.
Поэтому «The Age of Reason» обсуждали не только философы. О книге спорили в тавернах, кофейнях и книжных лавках. Её цитировали и ругали в газетах. Протестантские священники посвящали ей целые воскресные проповеди, пытаясь опровергнуть её идеи. Тысячи людей впервые узнавали аргументы Пейна именно из проповедей его противников.
Некоторые книготорговцы даже отказывались продавать «Век разума», опасаясь бойкота со стороны религиозных покупателей. Другие издатели печатали дешёвые пиратские издания. Спрос был огромным.

Именно поэтому Пейн так важен лично для меня как религиоведа, исследователя свободомыслия. Он был одним из первых мыслителей, которому удалось вынести философскую критику религии из университетов и интеллектуальных салонов в публичное пространство.

Поэтому сегодня, 4 июля, мне захотелось вспомнить именно Томаса Пейна – человека, чьи слова «My own mind is my own church» («Мой собственный разум – моя церковь») звучат удивительно современно даже спустя более двухсот лет

Я - ученый, религиовед. Я занимаюсь свободомыслием в отношении религии, и неверием, в том числе современным. Это мой первый пост здесь. Но если сообщество заинтересует мой формат, то мне есть ещё что написать.