Катя открыла входную дверь и выронила пакет с мусором. У порога стояла Антонина Павловна и улыбалась. В руках соседка держала тарелку с горячими пирожками.
— Угощайся, Катюша, — ласково пропела пенсионерка. — С капустой. Как твой Игорёк любит.
Катя молчала. Она смотрела на пирожки и не верила своим глазам. Потому что последние четыре года и два месяца эта женщина была их главным врагом.
Антонина Павловна считалась грозой подъезда. Она писала жалобы участковому. Она вызывала полицию, если кто-то смывал воду в унитазе после двадцати трёх ночи. Она поцарапала гвоздем машину соседей с третьего этажа. А два года назад Антонина Павловна добилась, чтобы Кате выписали штраф в 15 000 рублей за якобы незаконную перепланировку.
И вот теперь она стояла с пирожками.
— Чего застыла? — продолжала улыбаться Антонина Павловна. — Бери. Остынут же.
— Что вам нужно? — спросила Катя.
— Ничего не нужно. Просто решила соседей порадовать. А то мы всё ругаемся. Жизнь такая короткая. Надо дружно жить.
Катя осторожно взяла тарелку.
— На здоровье. И мужу привет передавай. Игореша у тебя такой молодец. Работящий.
Соседка развернулась и пошла к своей двери. Катя смотрела ей вслед. А потом быстро вернулась в квартиру и заперла замок на два оборота.
— Игорь! — крикнула она. — Иди сюда!
Из комнаты вышел Игорь. Он был в домашних штанах и с телефоном в руках.
— Чего кричишь? — спросил Игорь.
Катя протянула ему тарелку с пирожками.
— О, еда, — обрадовался Игорь. — Сама пекла?
Игорь отдернул руку от тарелки.
— Какая Тонька? Снизу которая?
— Да. Антонина Павловна. Принесла и улыбалась. Назвала тебя Игорешей. И сказала, что ты работящий.
— Не знаю, — ответила Катя. — Но есть это мы не будем.
Она подошла к мусорному ведру и выкинула все пирожки. Тарелку Катя тщательно вымыла с моющим средством. А потом протерла спиртом.
— Ты параноик, Катька, — сказал Игорь. — Может, старуха просто помирать собралась. Грехи замаливает.
— Такие не помирают, — отрезала Катерина. — Такие переживут нас всех. Тут что-то другое. Она что-то задумала.
На следующий день странности продолжились.
Катя возвращалась с работы и увидела Антонину Павловну во дворе. Соседка сидела на лавочке с молодой мамой с первого этажа. Маму звали Марина. Раньше Антонина называла Марину гулящей. А её ребенка — нагулянным щенком.
А теперь соседка гладила ребенка по голове и улыбалась.
— Растет богатырь, — говорила Антонина Павловна. — Прямо на глазах растет. Мариночка, ты такая хорошая мать. Если посидеть нужно с мальчонкой — ты обращайся. Я всегда рада.
Марина кивала и глупо улыбалась.
Катя прошла мимо. Антонина заметила её и приветливо помахала рукой.
— Здравствуй, Катенька! Как на работе дела?
— Нормально, — буркнула Катя и юркнула в подъезд.
А вечером к ним в дверь снова постучали.
На этот раз Катя посмотрела в глазок. На лестничной площадке стояла всё та же Антонина. В руках у неё была какая-то папка.
— Открывай, Игорёк, — скомандовала Катя. — Твоя очередь с ней общаться.
Игорь вздохнул и открыл дверь.
— Добрый вечер, соседи! — бодро сказала Антонина.
— И вам не хворать, — настороженно ответил Игорь.
— Я к вам по важному делу. Вы же знаете, как у нас в подъезде окна дуют? Зимой холод собачий. И краска на стенах облупилась.
— Знаем, — кивнул Игорь. — И что?
— А то, Игореша, что я решила взять инициативу в свои руки. Сходила в управляющую компанию. Поругалась там со всеми. И выбила нам капитальный ремонт.
— Прямо выбили? — прищурилась Екатерина. — Сами?
— Сама, Катюша, сама. Больше-то некому. Все только жалуются, а делать ничего не хотят. А я старая, мне времени не жалко.
Антонина раскрыла папку и достала лист бумаги.
— Вот тут нужно расписаться. Это протокол общего собрания. Что мы все согласны на замену окон и покраску стен. Деньги с нас не возьмут. Всё за счет бюджета.
Игорь потянулся за ручкой.
— Ну, дело хорошее, — сказал он. — Где расписаться?
— Подожди, — Катя перехватила руку мужа. — Дайте сюда документ.
Она вырвала лист из рук Антонины.
— Катенька, ну что ты такая недоверчивая? — ласково пожурила её соседка. — Там всё стандартно. Форма 4-Б.
Катя начала читать. Текст был мелким. Первый абзац действительно говорил о замене окон. Второй абзац — о покраске стен. А вот третий абзац был напечатан самым мелким шрифтом на самом краю листа.
И там было написано совсем другое.
Там значилось, что жильцы согласны на отчуждение общего имущества. А именно — подвального помещения площадью 48 квадратных метров. И передачу этого помещения в безвозмездное пользование ИП Смирнову А.В. сроком на 49 лет.
Катя знала фамилию Смирнов. Это был зять Антонины.
— А кто такой ИП Смирнов? — спросила Катя, глядя соседке прямо в глаза.
Улыбка на лице Антонины дрогнула. Но она быстро взяла себя в руки.
— Это подрядчик, Катюша. Тот, кто будет нам окна ставить. Ему же нужно где-то материалы хранить. Вот и попросил подвал на время.
— На 49 лет? — уточнила Катя.
Игорь нахмурился и заглянул в лист.
— Ничего себе время ремонта, — сказал Игорь.
— Ой, да это просто юридическая формальность! — махнула рукой Антонина. — Вы не понимаете. Так положено. Иначе они за работу не возьмутся.
— За какую работу? — повысила голос Катя. — Вы нас за идиотов держите? Вы подвал зятю отдаете. Под коммерцию. Он там автосервис или склад сделает. А мы будем за его свет и воду платить!
Антонина Павловна перестала улыбаться. Её лицо мгновенно стало прежним. Злым и серым.
— Ты, Катька, всегда была скандалисткой, — процедила соседка. — И останешься ею. Тебе люди добро делают, а ты везде грязь ищешь.
— Забирайте свою бумажку! — Катя сунула лист обратно в папку. — Мы ничего подписывать не будем.
— И не надо! — рявкнула Антонина. — У меня уже больше половины подписей собрано. И без вас обойдусь! Квартиру вашу проверю еще раз. Небось, опять трубы перенесли незаконно.
Она развернулась и пошла вниз по лестнице.
— И пирожки твои мы выкинули! — крикнул ей вслед Игорь.
Катя вернулась в кухню и села на стул.
— Вот же старая гадюка, — сказал Игорь. — А ведь я чуть не расписался.
— Она весь подъезд обошла, — Катя постучала пальцами по столу. — И Маринка подписала, 100 процентов. И дед с пятого этажа. Тонька их всех пирожками и лаской купила.
— И что теперь делать? — спросил муж. — Пусть забирает этот подвал. Нам-то что? Мы там картошку не храним.
— Ты вообще не понимаешь? — Катя посмотрела на мужа в упор. — Это наши квадратные метры. Общие. А если зять там склад сделает, у нас мыши побегут. И фуры во дворе парковаться начнут. А еще знаешь, что бывает, когда подвал забирают? Они доступ к трубам закрывают. Прорвет у нас стояк, и будем неделю без воды сидеть, пока этот ИП Смирнов соизволит дверь открыть.
Игорь промолчал. Логически безупречные доводы жены крыть было нечем.
— Нужно идти к жильцам, — сказала Катя. — Объяснять им, что они подписали.
— Никто тебя слушать не будет, — ответил Игорь. — Тонька им всем в уши уже надула. Они сейчас считают её святой благодетельницей. А тебя — истеричкой, которая мешает делать новые окна.
Катя знала, что муж прав. Но сдаваться она не собиралась.
На следующее утро она взяла отгул на работе. И начала действовать.
Первым делом она зашла на сайт налоговой. Проверила ИП Смирнова. Выяснилось, что вид деятельности у зятя Антонины — организация хостелов и гостиниц.
— Хостел, значит, — прошептала Катя. — В нашем подвале. С отдельным входом прямо под моими окнами.
А тут выяснилось, что Антонина времени зря не теряла.
Пока Катя изучала документы, в дверь позвонили. На пороге стоял мастер из управляющей компании и двое рабочих.
— Екатерина Николаевна? — спросил мастер. — У нас жалоба от Антонины Павловны. Вы якобы перекрыли вентиль стояка горячей воды. Нам нужно пройти в санузел и зафиксировать нарушение.
— Я ничего не перекрывала, — ответила Катя.
— Пустите для осмотра, — сурово сказал мастер.
Катя пропустила их. Рабочие прошли в ванную. Осмотрели трубы. Конечно же, всё было в порядке.
— Ложный вызов, — вздохнул мастер.
— Она просто мстит, — сказала Катя.
— Это ваши разборки, — отрезал мастер. — Но если еще раз вызовет, будем приходить с полицией. У неё в заявлении написано, что вы угрожали ей физической расправой.
Когда рабочие ушли, Катя поняла: война перешла в открытую стадию. Антонина пыталась её задавить.
Вечером Катя спустилась на первый этаж и постучала в дверь к Марине.
Марина открыла не сразу. Выглядела она уставшей.
— Привет, — сказала Катя. — Ты Тоньке бумагу подписывала?
— Какую бумагу? — не поняла Марина.
— А, да. Подписывала. Антонина Павловна обещала, что уже через месяц рамы поменяют. А то у Вовочки сопли не проходят от сквозняков.
— Маринка, ты дура? — прямо спросила Катя. — Она в подвале хостел хочет открыть. Общагу для мигрантов. Они будут курить у тебя под окном круглосуточно. И бутылки бросать. Ты текст читала вообще?
— Как хостел? Она сказала — ремонт...
— Ремонта не будет. Это обман. Она собрала подписи на отчуждение подвала.
— И что делать? — испугалась соседка.
— Отзывать подпись. Прямо сейчас пишем заявление в управляющую компанию. И в жилищную инспекцию. И идем к остальным.
Они обошли все 15 квартир. Катя ругалась, объясняла, показывала выписку из налоговой. Люди неохотно, но соглашались. Оказалось, что сладкие речи Антонины подействовали на многих. Но перспектива жить над ночлежкой никого не обрадовала.
К концу недели Катя собрала заявления от всех жильцов об отзыве их подписей.
И сама отнесла их в управляющую компанию. А копии отправила в прокуратуру.
Сделка сорвалась. Зять Антонины остался без дешевого помещения в центре города.
Антонина узнала об этом в пятницу.
Она подкараулила Катю возле подъезда. В этот раз никаких пирожков и улыбок не было.
— Ты что наделала, дрянь? — зашипела пенсионерка. — Ты куда влезла?
— Я защищала свой дом, — спокойно ответила Катя. — А вы пытались нас обокрасть.
— Да кто ты такая, чтобы меня учить? — заорала Антонина. — Я в этом доме тридцать лет живу! Я тут хозяйка! А вы все — квартиранты временные!
— Вы здесь никто, — отчеканила Катерина. — И подвал останется общим. А если еще раз попробуете свои схемы крутить, я найду способ вас выселить.
Антонина рассмеялась. Зло и громко.
— Выселить? Меня? Кишка тонка! Я вам теперь жизни не дам. Я на вас каждый день жалобы писать буду. Вы у меня в судах сгниете. Я проверю каждую вашу розетку, каждый метр вашей парковки!
Катя не стала с ней спорить. Она молча развернулась и зашла в подъезд.
А на выходных она нанесла свой ответный удар.
Дело в том, что в процессе расследования Катя наткнулась на одну интересную бумагу. Она подняла архивные планы БТИ на весь их стояк.
У Антонины Павловны была трехкомнатная квартира. И к этой квартире примыкал огромный тамбур — бывшая колясочная. Десять лет назад Антонина просто поставила там железную дверь и присоединила 16 квадратных метров к своей прихожей. Там она хранила соленья, зимнюю резину и старый холодильник.
По бумагам это была общая территория. Никакого согласия жильцов на захват тамбура не существовало.
В понедельник Катя заказала демонтаж.
Она наняла бригаду из троих крепких рабочих. Принесла им выписку из Росреестра и официальное предписание от жилищной инспекции, которое выбила за три дня скандалов.
В 10:00 утра рабочие начали пилить железную дверь болгаркой.
Искры летели во все стороны. Шум стоял на весь дом.
Антонина Павловна выскочила на лестничную клетку в одном халате.
— Вы что делаете?! — завизжала она. — Это моя собственность! Я полицию вызову!
— Вызывайте, — громко сказала Катя. Она стояла рядом в защитных очках. — Это общая территория. Вы незаконно захватили 16 квадратных метров. Мы сносим незаконную постройку.
— Там мои вещи! Там банки с огурцами! И шкаф дубовый!
— Забирайте свои банки. У вас есть десять минут, пока дверь полностью не срежут.
Рабочие закончили пилить и с грохотом вывалили тяжелую дверь на бетонный пол.
Открылся вид на заставленный хламом тамбур.
— Выносите всё, — скомандовала Катя рабочим. — На помойку. Это бесхозный мусор на общей территории.
— Не сметь! — Антонина кинулась на рабочих, размахивая кулаками. — Это моё! Шкаф стоил 45 тысяч!
Но рабочие молча отстранили её и начали выносить банки. Банки ставили прямо на лестницу. Колеса от машины покатили вниз по ступенькам.
А старый шкаф рабочие просто разобрали кувалдой прямо на месте, потому что он не пролезал в проем.
Антонина рыдала и проклинала Катю.
— Будь ты проклята! — кричала старуха, глядя на разбитые доски. — Ты мне за всё заплатишь! Я дойду до мэра!
— Доходите хоть до президента, — жестко ответила Катя. — А этот тамбур теперь будет открыт. Мы поставим тут велосипеды и коляску Марины. И если пропадет хоть одна вещь, я напишу заявление на вас. Лично.
Вечером Игорь смотрел на пустой тамбур и качал головой.
— Ну ты и жестишь, Катька. Бабке скорую вызывали. У неё давление 200 подскочило.
— Ничего страшного, — Катя пила чай и даже не смотрела на мужа. — Пусть таблетки пьет.
— Она же просто старая дура, — вздохнул Игорь. — Зачем было шкаф ломать? И дверь срезать? Ты её унизила на весь дом. Она там на ступеньках сидела и плакала среди этих банок с огурцами.
— Она хотела нас поиметь, Игореша, — сказала Катя. — И она бы это сделала. А теперь она знает, что со мной связываться нельзя. Я показала, кто здесь настоящая хозяйка.
Игорь посмотрел на жену. В её голосе не было ни капли жалости. Только холодный расчет и удовлетворение.
Он вдруг понял, что сейчас Катя стала очень похожа на саму Антонину Павловну. Только молодую и более жестокую.
А на следующее утро Катя пошла дальше. Она сменила замок на общей входной двери в подъезд, выдав ключи всем, кроме Антонины Павловны. Когда старуха вернулась из поликлиники, она два часа стояла под дождем и не могла попасть домой, пока кто-то из соседей не сжалился и не открыл ей дверь. Катя в это время смотрела на нее в окно и пила кофе.
Она больше не боялась злой соседки. Она сама стала угрозой. И ей это даже нравилось.
А вы бы пожалели старую женщину после попытки отобрать у вас общее имущество?
