Принцип: «Mortuus non mordet – мертвый не кусает» или судебный процесс, остановивший охоту на «вампиров»
В 1731 году в сербском селе Медуега (Медуэгна/Медведжа), населенном пограничными стражами-гайдуками, началась паника. После смерти 17 человек местные жители заявили, что покойники встают по ночам и душат живых.
Австрийское военное командование, опасаясь эпидемии и бунта, направило в деревню комиссию во главе с хирургом Йоханном Флюкингером. Эксгумация тел 7 января 1732 года показала шокирующие результаты.
У Арнольда Паоле, погибшего за пять лет до этого, кожа не разложилась, глаза были полны свежей крови, сочившейся из ушей и носа. Старые ногти выпали, на их месте выросли новые. При вскрытии внутренние органы выглядели «совершенно здоровыми». Местные жители утверждали, что при забивании кола в грудь Паоле раздался громкий крик и хлынула теплая кровь.
У другой покойной, женщины по имени Стана, умершей при родах, обнаружили, что легкие, печень и селезенка выглядят «свежими, точно у здорового человека».
Отчет Флюкингера «Visum et Repertum» («Увиденное и обнаруженное»), подписанный также хирургами Зигеле и Баумгертнером, был опубликован 22 марта 1732 года в немецком медицинском журнале. Документ вызвал сенсацию в Европе – Вольтер, Дидро и Руссо обсуждали случай Паоле в парижских салонах, а отчет породил около 40 докторских диссертаций по всей Европе.
В процесс вмешался военный юрист. Родственники одного из покойных наняли адвоката, чтобы спасти тело от сожжения на костре. Защитник выступил перед военным трибуналом с аргументами, которые полностью перевернули представления о происходящем.
Он заявил, что отсутствие разложения в болотистой местности – это естественный процесс, объясняемый химией, а не магией, а «кровь» на губах – жидкость, выделяющаяся из легких при разложении тканей.
Главный юридический аргумент был прост и гениален: покойник не может быть субъектом права и нести ответственность за преступления, которых он не совершал. Военный трибунал внял голосу разума и признал, что в австрийском законодательстве нет статьи о наказании для «вампиров».
Приказ о сожжении был отменен, а тело передали родственникам для христианского захоронения. Суд формально признал, что труп не может быть осужден за действия, которых он не совершал, что положило конец практике «судов над мертвецами» в Европе.
Кроме того, впервые аномалии, ранее приписываемые дьявольскому вмешательству, объяснялись естественными причинами, что дало толчок к развитию судебной медицины. Военные власти в Сербии даже рекомендовали представить членов комиссии к наградам за «образцовое расследование», что было одобрено лишь в ноябре 1732 года.
Однако на этом история не закончилась. Через год в Медуеге снова началась паника, и австрийское командование, опасаясь бунта, тайно приказало эксгумировать тело и сжечь его без суда, чтобы успокоить крестьян. Узнав об этом, юрист написал жалобу императору. Этот инцидент имел далеко идущие последствия.
Кульминацией борьбы с вампирическим безумием стал указ императрицы Марии Терезии от 1 марта 1755 года. Вдохновленная трактатом своего лейб-медика Герарда ван Свитена «Рассуждение о существовании привидений», императрица издала рескрипт, категорически запрещающий эксгумацию и уничтожение тел на основании обвинений в вампиризме.
В документе слово «вампир» намеренно избегалось, чтобы не придавать легитимности суевериям. Ван Свитен сформулировал принцип: «Mortuus non mordet – мертвый не кусает». Однако даже после указа продолжались эксгумации: в Верхней Силезии в 1755 году эксгумировали 30 тел, у 19 из них (включая одного ребенка) обнаружили кровь, хотя они лежали в земле год-два. Им отрубили головы, пронзили сердца и сожгли.
