Незыблемость⁠⁠

Сейчас

Из сна Матвея вырвала чудовищная боль. Зубы огромного пса с лоснящейся от слизи кожей, лишенной какого-либо волосяного покрова и шерсти, легко раздавили череп. Короткий миг – не дольше сотой доли секунды – растянулся в спагетти, преодолевая горизонт событий перед погружением в черную дыру преисподней.

Боль оказалась фантомной. Подавивший вопль Матвей вскочил и зашелся в тяжелом кашле, который раздирал горло не хуже адской псины. Он судорожно прохлопал себя на наличие ран и только после этого сообразил, что находится во тьме. Вечность в аду вновь сжалась до короткого воспоминания, которое, впрочем, не выветривалось из головы, как это обычно происходит со снами.

Сверху что-то щелкнуло, и через мгновение трубка люминесцентной лампы залила помещение холодным светом.

Это был подвал. Под серым, покрытым плесенью и хлопьями жирной паутины, потолком угнездились два крохотных окошка. Стекла заменили прямоугольниками потрескавшейся от влаги фанеры. На бугристой стене, судя по всему, углем был начертан знак.

Спина Матвея покрылась липким холодным потом. Он шагнул вперед и прикоснулся к жирной дуге. Понюхал почерневший палец и скривился от отвращения. От сажи смердело горелой костью. Он бы без труда назвал состав «мелка», если бы кто-то спросил его. Конечно, он ведь и сам год назад чертил подобный знак.

Однако этот он не узнал. В центре внутреннего круга жрец, кем бы он ни был, изобразил странные закорючки в виде головастиков, тянущихся к центру. По широкой дорожке между внешним и внутренним кругами бежали замысловатые стрелки. Никакого порядка в их движении Матвей увидеть не сумел, но не сомневался, что он существовал.

Сердце стало колотить где-то под кадыком, мешая дышать. Матвей огляделся. Дверь за его спиной была железная, и он не сомневался, что выпускать его не собираются. Без какой-либо надежды он попробовал потянуть ее на себя, толкнуть, но, конечно, безрезультатно.

На том, месте, где он очнулся, стоял небольшой ларец. Никаких изысков, если не считать изыском железные защитные уголки со всех сторон. Никаких замков на нем Матвей не обнаружил. Головоломка? Он покачал головой. Ну уж нет! За кого они его принимают, если думают, что он станет открывать ее? Есть вещи куда хуже, чем смерть от голода и обезвоживания – об этом он знал не понаслышке.

Вместо выключателя на стене висел пузырь датчика движения. То есть, его похититель хотел, чтобы Матвей мог видеть, когда придет в себя. Но видеть что? Ответ ускользал.

Матвей вернулся к печати на стене. Память вытолкнула его из помещения. Вернула на год назад. В то время, когда идея продать душу казалась ему привлекательной. Нет, не привлекательной – приемлемой. Выходом.

Тогда

Семеро, включая его самого. Больше он собрать не смог. Это значило, что тот, кому повезет больше всех, сможет прожить еще восемь лет. И пусть это будут незабываемые годы, они пройдут.

Главным минусом обряда была его незыблемость. Любая попытка обмануть демона обернулась бы катастрофой и смертью всех участников. А это, в свою очередь, означало, что каждый из них должен четко понимать суть и дать согласие. Согласие на то, что в один из отпущенных им годов, каждый из присутствующих умрет жуткой смертью. Усугублялось тем, что порядок был известен одному лишь демону. Как это все решается, никого не касалось.

Самому невезучему отводился год, но и за это время удача не покинет его. До того, как челюсти адского пса раздавят его голову. Именно этот пункт и пугал всех. Никто не хотел становиться первым даже за самое щедрое вознаграждение.

Им пришлось оставить машины в километре от деревни. Все заросло такими кущами, что они и пешком-то с трудом добрались. Подошел бы любой перекресток. Даже тот, что лежал за пределами двора в родном городе. Заброшенный поселок выбрали, чтобы никто не мешал. Красный диск солнца закатывался за горизонт. Темнело на глазах.

– И все? – испуганно спросила Яна. – И что, больше никто не придет?

Матвей знал ее с подросткового возраста, но впервые видел без макияжа. С чистым лицом она казалась обычным подростком. Широкие скулы, которые она обыкновенно тщательно оттеняла, «превращаясь» в индианку, сегодня делали ее похожей на скандинавку с плоским лицом.

– Мало, – согласился Тема. – Ты говорил, что будет десять или даже больше.

Из всей семерки Теме следовало возмущаться меньше всех, потому что за всю свою жизнь он не узнал и половину того, с чем жили все остальные. Его воспитывал дед-алкоголик. Однажды Тема едва не умер от голода, когда старый опекун целый месяц заливал шары, заперев внука в подвале. Там Тема ел сырой полусгнивший картофель и грязную неочищенную морковь. В подростковом возрасте он сел за разбой на четыре года, а последние несколько лет бомжевал. То есть он в принципе никогда и ни в чем не знал удачи.

– За то и везти нам будет больше, – парировал Матвей. – Удача на семерых и на десятерых – это разные вещи.

– Давайте уже сделаем это, – подал голос Паша.

Паша согласился на ритуал со спокойствием эпикурейца. Он вообще был безразличен к себе и окружающему миру, а знакомство с демоном, как он выразился, принесло бы немного пикантности в заурядность бытия.

Дима, Алена и Андрей, кажется, не восприняли все происходящее всерьез. Впрочем, Матвея это не беспокоило. Они знали правила, поняли замысел, а это самое главное.

Матвей огляделся. На плотном грунте до сих пор угадывались колеи. Перекресток, казалось, был создан с одной-единственной целью: призыв демона. Заброшенные дома по углам могли спокойно служить обиталищем бездомных даже несмотря на вынесенные окна и двери. Что еще нужно, когда у тебя есть четыре стены и крыша? Впрочем, на наличие свидетелей они проверили дома в первую очередь.

– Начнем?

– Не тяни уже, Антон Лавей, блин, доморощенный, – Яна нервно хохотнула, толкнула локтем Тему, но, поняв, что буффонада никого не впечатлила, стерла ухмылку с лица.

Матвей достал мешок с сажей из рюкзака, вручил Паше, отстегнул саперную лопатку и стал чертить первую борозду.

Сейчас

Матвей занес ларец над знаком и опустил. Тут пан или пропал. Колдовские печати могут открывать порталы, но могут и защищать от тех, кто прячется в астралах. Стоит сломать круг, и действие колдовства угаснет. Тот, кто привел его сюда, знал свое дело. Но чего он добивался?

В голове выстроилась нелепая конструкция из наивных надежд: охотник за нечистью, священник, кто-то из друзей – его просто спасают. Матвей разрушил  это неуклюжее здание из домыслов: никто не может нарушить сделку. Она незыблема. Они все знали, на что идут, и пусть не каждый отдавал себе отчет о последствиях, но все подписали договор кровью.

– Нет, – пробормотал он и покачал головой. – Не стану я ломать ее.

Он стал рассматривать ларец. Обычный сундучок с замком-загадкой. На нем были всего четыре кнопки. Матвей осторожно поставил ларец на место.

Из-за двери вдруг послышались гулкие шаги. Он напрягся и отошел от двери. Снова схватил сундучок. Оружие из него жалкое, но увесистое – если кинуть в лицо, то может и сработать.

Человек остановился за дверью. Последовал короткий стук.

– Отойдите от двери, – громко сказал мужской голос.

Матвей попятился.

– Даже не думайте о том, чтобы напасть на меня. Поверьте: мне хватит сил, чтобы изувечить вас. А целым вы мне не нужны.

Ключ в замке несколько раз провернулся. Дверь распахнулась, и в помещение вошел высокий молодой человек в строгом костюме. Приятная улыбка коснулась выбритого до синевы лица.

– Здравствуйте, – произнес незнакомец. – Поставьте сундучок, пожалуйста.

Его взгляд скользнул по стене и на мгновение остановился на печати.

– Что… что здесь происходит? – спросил Матвей. – Вы кто такой?

– Мое имя ничего вам не скажет. Как вы себя чувствуете? Все в порядке?

– Я… я не знаю.

Матвей шагнул к двери. Незнакомец выставил указательный палец, улыбнулся и сказал:

– Вам лучше оставить все попытки сбежать. Ничего не выйдет. Отойдите, пожалуйста, к дальней стене.

Матвей подчинился.

– Благодарю, – незнакомец поклонился и вышел из помещения.

Он зашел секунд через десять, держа в руках два пластиковых складных стула.

– Устраивайтесь. Сейчас занесут еду.

– Чего? Еду? – Матвей остался у стены.

Незнакомец поднял сундучок и набрал комбинацию. Замок тихо щелкнул, и крышка приподнялась. Внутри лежали кровавый лоскут, жгут и одноразовый шприц с какой-то жидкостью. Иглу предусмотрительно обезопасили пластиковым колпачком. Незнакомец вернул ларец на место, отошел к двери, где и остановился.

Из коридора донеслись несколько голосов и грохот колес по бетонному полу. Вместе с группой людей в помещение ворвался запах еды. На тележке, которую затолкала внутрь очаровательная девушка, стояли несколько серебряных блюд, накрытых пузатыми зеркальными крышками. Девушка стрельнула в него похабным взглядом из-под аккуратных колосков бровей и провела кончиком языка по пронзительно белым идеально ровным зубам.

– Что тут происходит? – спросил Матвей.

Тогда

– Что, мать твою, происходит? – вопила в трубку Яна.

– Заткнись, – шипел Матвей в ответ. – Просто захлопни свою пасть. Хватит мне звонить каждый раз. Что, по-твоему, должно происходить? Чем ближе наш день, тем явственнее проявляется демон.

– Я на это не подписывалась! – продолжала выть Яна, захлебываясь в истерике.

– Ошибаешься, – Матвей хохотнул, и от этого смешка ему стало тошно. – Ты и все остальные подписались именно на это. Это буквально то, что стоит в договоре.

С этими словами он сбросил звонок и поставил телефон в беззвучный режим. Дисплей оповестил о новом входящем, но Матвей отклонил звонок и уставился на монитор. С экрана на него смотрело чудище. Демон, каким его представляли себе средневековые монахи.

Поисковик – последнее, к чему можно обратиться за реальной помощью, но других вариантов не существовало. Успевший тысячу раз пожалеть о принятом решении Матвей цеплялся за эту соломинку и пытался понять, зачем он сделал это. Причиной были два человека: Валя и еще не родившийся к тому моменту Андрей. Едва сводивший концы с концами Матвей решил, что хуже быть уже не может. Надо же, какая наивность!

До первой годовщины оставалось две недели, и демон напоминал о заключенной сделке все чаще.

Ни Валя, ни Андрей чертовщины не видели, и хотя бы это облегчало жизнь. Андрей мило посапывал в своей кроватке, а Валя лежала в ванной, попивая дорогое красное из бара. Она уже несколько раз звала Матвея к себе, но тот отказывался. Тварь могла напугать его в любой момент, а закатывать истерику во время секса ему не хотелось.

В последние несколько дней демон взбесился. Кошмары преследовали Матвея каждую ночь. При свете дня на периферии появлялись темные фигуры, которые тут же исчезали, стоило взгляду попытаться сфокусироваться на них. Ночами по комнате ползали звуки. Они таились в непроглядной тьме углов и ждали его, чтобы скрипнуть, хохотнуть, выдохнуть давно сдерживаемый вдох, зашуршать, топнуть, простонать – напугать.

Дверь в ванную открылась. По мраморному полу зашлепали босые ножки. Вместе с Валей в комнату ворвался запах духов. Жена обняла его и звонко чмокнула в ухо.

– Зря ты отказался, – пальцы с длинными ногтями забрались под резинку трусов и сжали член. Влажные волосы легли на спину. Пухлые губы прильнули к мочке уха. Валя укусила его так сильно, что Матвей вскочил от резкой боли.

– Ты охренела?..

Он вдруг понял, что один в комнате. Сжал мочку, посмотрел на пальцы – чисто. Сердце отчаянно колотило по клетке ребер. Писк сообщения заставил его вздрогнуть. Комментарий Паши не содержал ничего, кроме мата.

Сейчас

– Садитесь, Матвей, – сказал незнакомец с улыбкой, указывая на раскладной стол, уставленный блюдами. – Чего вы стоите, как неприкаянный у стены?

– Что тут происходит?

– Я знаю, что вы голодны. Вчера утром вас вырвало, а после этого вы не прикоснулись к еде, – он поднял крышку одного из блюд. – Как пахнет, а? – Он картинно втянул в себя воздух.

– Откуда вам это известно?

– Я знаю о вас все. Буквально все. И это не преувеличение. Этот пункт стоит одним из первых в договоре: «Досконально изучить ваши привычки и предпочтения. Досконально изучить вашу биографию». Мне за это хорошо платят. Очень хорошо. Вы у нас – человек-легенда.

– Мою биографию? То, что меня вырвало вчера утром – это часть моей биографии? Зачем вам это?

– Чтобы вы могли провести этот день незабываемо. А по поводу этого, – он обвел взглядом заплесневелые стены и сережки пыльной паутины. – Тут, к сожалению, ничего не поделаешь. Стройка специального дома привлечет к себе ненужное внимание, а подвал… Да кому он нужен, подвал-то? Но не волнуйтесь, дело не ограничится одним лишь ужином. Катенька положила на вас глаз. Да, Катюш?

Катенька спрятала взгляд и густо покраснела.

– Зачем вы это делаете? – повторил он.

– Скоро вы все поймете. А пока наслаждайтесь великолепным ужином. Надеюсь, вам будет приятно узнать, что его готовил вам наш лучший повар. А… – он шлепнул ладонью по лбу. – Насчет качества еды можете не беспокоиться. Если вам будет спокойней, то мы можем продегустировать блюда при вас, но думаю, это излишне. Если бы мы хотели вас убить, то нашли бы миллион, а то и больше, способов сделать это иначе.

Молодой человек оттянул полу пиджака в сторону. В свете лампы блеснула сталь пистолета.

– Зачем этот цирк, если я все равно у вас в плену? Убьете меня?

– Нет, конечно, – все тем же добродушным тоном ответил парень. – Но не сомневайтесь, что прострелю вам ногу, если вы попытаетесь что-то предпринять. Я все же надеюсь на вашу благоразумность. И еще… – улыбка наконец сползла с его лица. – Не стройте иллюзий. Сегодня ночью вы умрете. Это произойдет так: я сломаю печать, и сюда проникнет… кхм… это существо. Именно поэтому я настаиваю на том, чтобы вы сели за стол и насладились сначала ужином, потом Катенькой. А в конце вас ждет приятный сюрприз. Разумеется, до того, как все произойдет. Это на случай, если вы думаете, что я иронизирую.

Тогда

Его сочно вырвало прямо на шикарный ковер, который Валя купила буквально на днях. Матвей был голоден, но в горло словно вставили пробку. Если бы он знал, что демон, помимо прочих своих затей, будет морить его голодом, то хотя бы из-за этого не пошел бы на сделку.

Телефон он отключил. Надоело выслушивать нытье остальных. Кретины! Они винили во всем его. Яна названивала стабильно каждый час. Она умоляла найти способ вывернуться, уйти от обязательств. Матвей и был бы рад, но сделка была железобетонной, и никаких лазеек в ней попросту не существовало.

Валя с Андреем уехали к теще с тестем. Жена так и не сообразила, что он на всякий случай попрощался. Конверт с наставлениями он оставил на столе. Половину денег он вложил в перспективное дельце. Вторую запер в сейфе.

Демон был везде. Матвей словно оказался в адской утробе чудовища. Медленно перевариваемый желудочной кислотой он плохо соображал. Ему все время казалось, что что-то он упустил.

Матвей провел кончиками пальцев по гладкой поверхности фотографии. Со снимка радостно смотрел Андрей.

Кого демон заберет первым? Даст ли возможность научить ребенка ходить или, может, услышать первое «папа»? Глупо надеяться на то, что ему удастся проводить сына в школу в первый класс, но сегодня ведь его шансы составляют один к семи. Не так уж и много, если вдуматься.

Он не сразу сообразил, что в дверь стучат, а сообразив, остался сидеть за столом. За стуком последовал настойчивый звонок. Матвей поднялся.

Паша – самый спокойный из них – выглядел как покойник. Похоже, что демону удалось расшатать даже его нервы. Под нижними веками еще гнездились морщинки, но они уже не вызывали ассоциаций с вечной улыбкой. Он просто постарел за последние полгода.

– Чего тебе? – спросил Матвей.

– Янка из окна выбросилась.

– Что? Зачем?

Паша не стал отвечать на глупый вопрос и юркнул в дом.

– Она жива, – сказал он, с интересом разглядывая глянцевую лужу рвоты на ковре.

– Разумеется, жива, – Матвей пожал плечами. – Это, мать твою, прямым текстом стоит в договоре. Никто из нас не умрет вне очереди.

– Выходит, не ее очередь, а?

– Интересно у тебя выходит, – Матвей усмехнулся.

– А я вот что подумал, – Паша зашел в зал, бесцеремонно открыл бар и достал бутылку виски. – Это ведь связать легко будет. Ну, то есть, тому, кому из нас повезет прожить еще шесть лет, придется отвечать на вопросы следствия.

– И что? Тебе ведь везет во всем. Да и какая разница? Ты уже богатый как король. У тебя ж через шесть лет все менты кормиться будут.

Паша и правда поднялся. Стал крутым бандитом, о котором заговорили даже за границей. Страшно подумать, что будет, если везунчиком окажется он. За ним уже тянулся шлейф из трупов. «Нас так и так ждет ад. Терять мне нечего», – сказал он однажды за стаканом дорогого бурбона.

– А мне бы хотелось быть последним. Я бы устроил крутую шутку. Обставил бы очень загадочно свою смерть. Пусть потом гадают.

– Смешно, – Матвей взял протянутую бутылку и отхлебнул. Виски обжег гортань. – Чего пришел-то?

– Хотел поговорить. Ты вроде как один еще хоть что-то соображаешь.

– О чем?

– У меня родители есть. У тебя – семья. Сын, жена.

– Не тяни, а? – Матвей сморщился от очередного глотка.

– Давай пообещаем, что позаботимся о близких друг друга. Меня не покидает ощущение, что этот ублюдок нас поимел.

– Еще как поимел, – Матвей неожиданно даже для самого себя запустил бутылку в стену. Стекло лязгнуло и оставило на дорогих обоях пятно.

– Ну зачем? – Паша закатил глаза.

– Обещаю, – Матвей кивнул. – Если это случится с тобой, я позабочусь о твоих родных. Оставишь мне их имена.

– Обещаю.

Они пожали друг другу руки.

Матвей начал собирать стекло. В носок тут же впитался виски.

– Валя порежется, если меня не будет. Она ж как медведь неуклюжая. Ай!

Осколок впился между пальцев. По фалангам вниз потекло несколько ручейков крови.

– Ну, вы нашли друг друга, – заключил Паша, протягивая белоснежный платок.

Сейчас

Он и вправду поел. Впервые за несколько недель – с удовольствием. От общества Катеньки же отмахнулся, не отказав, впрочем, себе в удовольствии хорошенько прощупать идеальные пропорции девушки, картинно стонущей от любого прикосновения. Мелькнула мысль, что эти клоуны могли бы привести сюда и Валю, раз уж на то пошло.

– Зря вы отказываетесь, – сказал молодой человек в костюме, войдя после того, как Катенька покинула комнату. – В любом случае, девушка будет здесь, если вы передумаете. Но, к сожалению, после сюрприза, как показывает практика, вам не захочется. Поэтому предлагаю подумать минут пятнадцать.

Следующие пятнадцать минут люди убирали грязную посуду. «Костюм» вбил в стену гвоздь и повесил на него часы: половина десятого. В комнату занесли два светильника, погасили холодную лампу. Помещение стало даже в каком-то смысле уютным.

«Костюм» достал из кармана пачку дорогих сигарет и протянул Матвею.

– Думаю, что о раке легких беспокоиться не стоит. Как вы себя чувствуете?

– Если не считать того, что меня держат, непонятно где, а через полтора часа меня сожрет адская псина?

– Если не считать, – парень щелкнул зажигалкой и язычок огонька лизнул кончик сигареты.

– Вполне себе, – Матвей глубоко затянулся и пожал плечами.

– Не передумали насчет Катеньки? Она ждет снаружи.

– Нет.

– Хорошо.

Люди, гомонящие до сего мгновения в коридоре, вдруг затихли. Матвей напрягся. Послышалась тяжелая поступь и громкое не менее тяжелое дыхание старого человека.

Тот, кто вошел в помещение, действительно был стар. Очень стар. Таких показывают по телевизору, как некую аномалию. «Вот, глядите, что горный воздух делает с людьми. Деду Ахмеду сто четырнадцать и он бодр, как никогда!»

– Здравствуй, Матвей, – пробулькал он.

Увидев старца на улице, Матвей никогда бы не узнал его. Но что-то незримо ускользающее, исчезающе малое промелькнуло в манере держаться и в этом принужденном «Здравствуй, Матвей». Что-то, что заставило раскрыть рот от удивления.

– Паша? – спросил он.

Тогда

Примерно за час до события демон успокоился. Все вокруг стало обычным. Прошли тошнота и боль в воющих от усталости членах. Ему вновь хотелось жить. Поцеловать бы Валю, обнять бы Андрюшу! Какое же наслаждение – отсутствие страха!

Матвей нашел в списке номер жены. Палец замер над клавишей звонка.

– Нет, – он помотал головой.

Звонок воскресит страхи. Позвонит в полночь, если очередь не его.

Часы на стене показывали без четверти двенадцать, когда в стене появилась трещина.

Матвей стиснул зубы от обиды.

Сейчас

Часы на стене показывали без четверти одиннадцать.

Одряхлевший Паша проследил за направлением взгляда Матвея и опустил взгляд. Они долго молчали. Матвей изучал новую карту лица старого друга. Старый друг, видимо, вспоминал молодость.

– Нашел лазейку? – спросил Матвей тихо.

– Сам ведь видишь, – прохрипел старик.

– Я? Я – лазейка?

– Уже много лет.

– И… сколько тебе сейчас?

– Скоро исполнится сто восемь.

– Как?

– Незыблемость сделки. Список был готов сразу после того, как мы подписали договор.

– И что?

– Ты, Матвей, идешь первым по списку. Демон забирает тебя и уходит на год. А через год, за мгновение до его прихода, ты снова здесь. Понимаешь?

– Не совсем, – признался Матвей.

– Если ты жив, значит, очередь твоя. Список – он незыблемый. Строгий порядок.

– И… и как же тебе удалось воскресить меня?

– Я и не воскрешал. Тебя нет. Ты – тульпа. Воспоминание, оставшееся в капле крови.

Матвей мог бы возразить. Как это «нет»? Какая еще тульпа, если он есть. Здесь и сейчас, во плоти и трезвом уме? Однако ему не хотелось ничего говорить. Если Паша постарел, значит, он знал, о чем говорит.

– Кровь?

– Ты порезался, когда собирал стекло.

– Что с остальными?

– Он успел забрать Тему и Алену до того, как я сообразил, что нужно делать. Мне повезло, что платок я не выбросил. Вот он, – Паша указал пятнистым пальцем на сундучок, в котором под шприцом лежала тряпка.

Они долго молчали. Матвей боялся задать самый главный вопрос. Точнее боялся получить на него ответ.

– Я, – хрипел старик, – не видел тебя четырнадцать лет, прежде чем решился зайти сюда впервые. Теперь это наша добрая традиция. Это всегда праздник. Ты человек-легенда.

– Да, – кивнул Матвей. – Твой человек говорил об этом.

– Это мой правнук.

– Ого. Ты ведь не хотел детей.

– Времена меняются.

– Что с… – Матвей не хотел, сдерживал себя до последнего, но все-таки заплакал. – Что с моими?

– У тебя тоже есть правнуки. В этом году ты спокойный. Поэтому у нас много времени. Хочу показать тебе фотографии. Матвей! Неси альбом.

– Матвей?

– Ага, – старик заклокотал, выдавая результат за смех. – Это тоже наша традиция с каких-то пор.

В помещение зашел улыбающийся «костюм» с планшетом в руках.

Позже

Без двадцати двенадцать правнук Паши сделал ему инъекцию.

– Это приглушит страх.

Уходя «пиджак» прыснул на печать из распылителя. Сажа потекла, нарушая целостность защиты. В стене появилась трещина.