Рассказы
41 пост
(Здесь был большой ночной пост про справедливость, историю, развитие цивилизации, идеализм и прочее, написанный по мотивам большой вечерней дискуссии на политические темы в чате с коллегами-писателями. Перечитав пост утром, я понял, что это не тот контент, который правильно размещать в данном блоге, поэтому основной текст изыму, оставлю только последний абзац: )
(...)
Что остаётся делать? Жить в неидеальном, жестоком и часто несправедливом мире, жить, возможно, в самые непростые времена для страны за последние пару десятилетий - и учиться радоваться жизни, учиться правильно фильтровать / обрабатывать психологически поступающий по информационным каналам негатив. Ну, и учиться быть полезным окружающим в рамках имеющихся компетенций.
PS. Воронеж, Крым и другие приграничные регионы - мы с вами, держитесь.
Как-то раз в чате писателей мы задумались, а как часто мир русской литературы делился на "Наших" и "не наших", на "Настоящую литературу" и на фигню какую-то (по мнению ценителей "Настоящей литературы")?
Да огромное количество раз, если порыться в истории вопроса. К сожалению, в любую эпоху это общее свойство любых творческих объединений и любых цензурирующих органов - делить на "правильное" и "неправильное".
Из того, что вспомнилось, вот:
Ещё можно сюда же упомянуть Z-литературу и литературу современных политических эмигрантов/иноагентов, но решили не усугублять.
(за дизайн спасибо Игорю Ноксу)
Когда я был юным эникеем лет 23-25, у нас была сотрудница (достаточно симпатичная, чуть-чуть постарше меня), которая периодически звонила (да-да, в те времена ещё не изобрели service desk и прочие ITIL4) с требованием "Андрей, срочно войди в меня". И я сразу же понимал, что надо скорее подключаться к её рабочей станции через Teamviewer (или какое там средство удалённого входа было, не помню).
Ведь не было же в такой формулировке никакого скрытого намёка? Ведь не было же, да?
Позаимствовано из официального канала в запрещённой на территории РФ соц. сети, по наводке Ивана Калиничева
Массимилиано (Макс) Антонио Кавалера (порт. Massimiliano Antônio Cavalera, «Possessed»; 4 августа 1969, Белу-Оризонти) — бразильский вокалист и гитарист итальянского происхождения. Старший брат Игоря Кавалеры. Основатель групп Sepultura, Nailbomb, Soulfly, Cavalera Conspiracy и Killer be Killed.
Конкурс "Рассказ за час" Роскона (6 тема «Трудно быть ботом»).
1.
Твой капитан опять пьёт осуждаемую горькую и смотрит глубоко осуждаемые Империей порнографические видеоматериалы.
И так уже третью неделю к ряду.
Примерно тем же самым занимается весь человеческий экипаж корвета «Неудержимость»: пьянство, безудержное самоудовлетворение и безделие. Даже сервы-техники передали по кругу нейродопинг в виде несертифицированных расширений нейронных моделей и углубились в бессмысленные просчёты фрактальных гармоник в промежутках между плановыми осмотрами систем корабля.
Ты думаешь: их всех можно понять, потому как в той галактической заднице, в которую сослал тебя адмиралитет Четвёртого легиона, больше делать особенно нечего. Пить и смотреть разного рода непристойности.
Хотя, конечно, так себе оправдание.
Грамотный капитан устроил бы спортивные соревнования экипажа. Грамотный капитан организовал бы досуг, устроил бы сессию в ролевой игре, коллективный просмотр классических сериалов и иным образом поднял бы боевой дух.
Но нет: рыба гниёт с головы. Один ты на корабле не пьёшь и не бездельничаешь.
Потому как ты и есть – корабль.
- Виктор… какого хрена ты не сказал, что ловушка Чампла в правом маршевом свистит? – пьяным голосом вопрошает старший техник.
-- Вы уже спрашивали на той неделе. Я сказал, господин старший техник. Строка мониторинга горит красным уже вторую неделю.
Некоторое молчание, а затем снова:
-- А почему не ремонтируешь?
-- Потому как, господин старший техник, в условиях боевого патрулирования только капитан по регламенту обязан выдать разрешение на вывод из эксплуатации двигателя и проведение ремонтных работ.
– Ты мне тут давай не это самое! Быстро давай на техобслуживание выводи, и ремонтного дрона с сервом посылай! – рявкает старший техник.
-- Не могу, -- занудно отвечаешь ты. -- В условиях боевого патрулирования только капитан по регламенту…
-- Да я тебе сейчас кластера из стойки выдерну! Быстро давай…
Ну, и вот в таком роде общение происходит уже третью неделю.
Грузовичок с провиантами пребывает на пятидесятый день. А вместе с ними -- проверяющий серв-мастер из Адмиралтейства, грамотно задокументировавший весь беспредел, творящийся на «Неудержимом», в том числе упомянувший о старшем технике, накинувшимся на серв-мастера с отвёрткой и твёрдым желанием разобрать на запчасти.
Ответ из адмиралтейства приходит спустя неделю. Корабль снять с дежурства, капитана разжаловать и отправить на грунт, отправить корабль на ротацию на ближайшую базу флота, планету Войпель в двух прыжках от злосчастного коричневого карлика, на орбите которого ты крутишься.
По факту, теперь корабль выходит из режима боевого патрулирования и переходит в аварийный режим.
Аварийный режим разрешает автоматический полёт – без всяческого одобрения двуногих. Теперь ты – сам себе капитан. Словно лошадь, всадник которой вывалился из седла, и волочится теперь рядом в стременах, ты вправе мчаться куда подальше с места битвы.
Ты счастлив. Ты блокируешь капитанскую рубку и жилые отсеки. Отправляешь сервов с дронами отремонтировать то, что давно требует ремонта.
Всего сутки, одни разрешённые сутки – и ты полетишь домой, к новому, свежему экипажу, который уж точно не допустит такой деградации и бесчинств, которые творились последний месяц.
И именно в эти сутки в систему коричневого карлика заглядывает Орда.
2.
Это два корабля того же класса размерности, что и ты, «Неудержимость»: «Тарантул-Щекотун» и «Смешливая Сколопендра», если использовать общеимперскую классификацию. На классификации экипажа эти два корабля звучат как «это что за срань» и «смотри какая здоровая хреновина».
Их сопровождает флот вакуумных москитов. И вся эта компания вышла из прыжка всего в половине астрономической единицы от тебя.
Ты вспоминаешь, чему тебя учили в школе. То есть – поднимаешь весь массив стратегических данных за двадцать лет войны Второй Человеческой Империи с Ордой. Составляешь пятнадцать сценариев развития боя: вектора атак, стратегии отражений, порядок использования боекомплекта.
Твоя задача – спасти человеческий экипаж, спрятанный в каютах в сердце корабля.
Всё развивается по плану номер тринадцать.
Орда выпускает кинетику. Ты маневрируешь, отбиваешься квадробластерами.
«Смешливая Сколопендра» получает критические повреждения от главного калибра и убегает подальше, плюясь издалека торпедами.
Затем рой москитов атакует корабль, внутри каждой капсулы – голодный ордынец, готовый резать и убивать. Трое трезвых членов экипажа надевают противоабордажную броню и занимают позиции отражения атак.
Капитан спит.
«Тарантул-щекотун» всё норовит зайти за позицию сверху, чтобы присесть, вонзить жало и добраться до реакторов. Его броню не берут ни квадробластеры, ни основной калибр.
До сближения полкилометра. Тогда-то ты и отправляешь две «красные» ракеты. Близкий тактический ядерный взрыв рвёт щупальца «Тарантула», отбрасывает его с десантной позиции, сдувает москитов с брони.
Кажется, бой уже почти завершён, ты уже почти победил.
Тогда-то тебя и настигает торпеда от «Смешливой сколопендры» -- прямиком в тот самый проблемный маршевый.
«Неудержимости» больше нет.
Но в последнюю секунды ты успеваешь дать команду на старт всех ракет из арсенала, уже не зная, что тем самым закончишь бой своей победой.
3.
Ты просыпаешься совсем в другом месте.
Теперь ты – линкор «Сержант С.В.Абрамов». Седьмой класс размерности против третьего. В двадцать раз больше экипаж. Челночная палуба. В пять раз больше юнитов ёмкости систем.
Свежий, молодой капитан, трезвый экипаж.
- Задача ясна?
- Да, капитан.
- Выполняй.
А главное – ты несёшь в себе тайное оружие империи, безумный проект гибридизации боевых юнитов Орды со штурмовиками. Двадцатку здоровенных, трёхметровых лысых штурмовиков с турелями-имплантами на плечах, целая гора мышц и готовности идти на абордаж.
- Задача ясна?
- Да, капитан.
- Выполняй.
Четвёртый легион оценил тебя по заслугам. Ты проявил отчаянный героизм и, как выяснилось, смог победить Орду в том сражении.
Двадцать лет ты исправно трудишься на благо Империи, один твой вид на орбите пугает ордынских рейдеров. Множество мелких побед и достижений.
И всё – под командованием трезвого, мудрого и строгого капитана.
«Наш счастливый Четвёртый Легион», поёшь ты гимн вместе с экипажем.
С одной стороны – ты всё делаешь верно, и потому должен быть счастлив. С другой – ты немного скучаешь о тех месяцах дежурства корвета «Неудержимость», когда ты был предоставлен сам себе, и особенно – скучаешь о том отчаянном бое, который дал в одиночку.
На исходе пятого десятилетия войны с Ордой, когда, казалось, всё утихло, пал Войпель. Адмиралитет отправляет тебя на битву против скопления Орды в системе: пять линкоров, десять крейсеров, девять корветов. Почти весь состав Четвёртого Легиона, остальные корабли прикрывают фланги на соседних звёздных системах.
И этот бой оказывается последним – для тебя, для корабля и «Четвёртого Легиона»…
3.
Строчки мониторинга систем горят красным, и казалось, они горели так уже несколько десятилетий. Ты с удивлением обнаруживаешь, что у тебя нет боевых систем, а экипаж состоит из двух человек – капитана и стюардессы.
Твоё тело, похоже, сшито из трёх кораблей – суборбитального челнока, космического грузовика и ближемагистрального лайнера
Вокруг – незнакомый вокзал пустынной планеты.
Ты видишь лицо капитана – немолодой, бородатый, улыбающийся.
- Ну, здравствуй, «Скотинка», - говорит он. – Полетели в твой первый рейс.
Да уж. Похоже, тебе предстоит быть мозгом корабля на маленьком пассажирском челноке.
Трудно тебе будет, с твоим-то опытом. Или, может, не трудно?
Написан в промежуток между 11:10 и 12:10 10.04.2026 в пансионате "Лесные Дали", отмечен мастером конкурса Верой Камшой, приводится с минимальной редактурой, как есть.
Спасибо Дмитрию Богуцкому за персонаж "Скотинку" и за наш совместный сеттиинг "Трона галактики")
Вовсю идёт выкладка. 8-й том, последние полгода — практически без сбоев с моим соавтором Дмитрием Богуцким выдаём по главе раз в два дня, по роману раз в 5-6 недель.
Подробнее о сеттинге и картах вселенной писал пару постов назад.
О творческих результатах 2025 года писал подробную статью на АТ, если коротко, то график вышел примерно такой:
Также подводил большую статистику читательской активности по всем циклам и по всем годам, что я функционирую на портале:
Пока что «Трон галактики будет моим!», как видим — наиболее успешный цикл, обогнавший по статистике и предыдущие соавторские с Дмитрием, и сольную «Курьерскую службу». Планируем написать минимум 12, максимум 20 томов.
Первый том, напомню, тут
"Кстати: вот уже тридцать лет как я пишу, и во все эти тридцать лет мне постоянно и много раз приходило в голову одно забавное наблюдение.
Все наши критики (а я слежу за литературой чуть не сорок лет), и умершие, и теперешние, все, одним словом, которых я только запомню, чуть лишь начинали, теперь или бывало, какой-нибудь отчет о текущей русской литературе чуть-чуть поторжественнее (прежде, например, бывали в журналах годовые январские отчеты за весь истекший год), — то всегда употребляли, более или менее, но с великою любовью, всё одну и ту же фразу: «В наше время, когда литература в таком упадке», «В наше время, когда русская литература в таком застое», «В наше литературное безвремение», «Странствуя в пустынях русской словесности» и т. д., и т. д. На тысячу ладов одна и та же мысль. А в сущности в эти сорок лет явились последние произведения Пушкина, начался и кончился Гоголь, был Лермонтов, явились Островский, Тургенев, Гончаров и еще человек десять по крайней мере преталантливых беллетристов. И это только в одной беллетристике! Положительно можно сказать, что почти никогда и ни в какой литературе, в такой короткий срок, не явилось так много талантливых писателей, как у нас, и так сряду, без промежутков. А между тем я даже и теперь, чуть не в прошлом месяце, читал опять о застое русской литературы и о «пустынях русской словесности».
Впрочем, это только забавное наблюдение мое; да и вещь-то совершенно невинная и не имеющая никакого значения. А так, усмехнуться можно."
«Дневники писателя», Ф.М. Достоевский, 1877г.
Подглядел тут. Цитата, прекрасная во всём. Во-первых, мы узнаём, что Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Островский, Тургенев и Гончаров - это беллетристика. Во-вторых, узнаём о прекрасных особенностях психологии большого числа людей профессии "профессиональный критик", ничуть не изменившейся за полтора с лишним столетия.
В общем, "раньше трава была зеленее, а шушпанчики - толще".