Тема Дюма меня всё-таки не отпускает. Но вспомнилось мне тут, что о Маке мы всё-таки не договорили. А как, собственно случилось так, что у Дюма началось сотрудничество с этим литературным негром, и почему грянул скандал, и откуда суды, и причём тут некий критик с попугайной фамилией Жако?

А вот я вам про это расскажу историю, где переплетаются замок Эпштейна, злобный памфлет, Рошфор-свидетель, журнал «Современники» и прочее, прочее.

А начать нужно с того, что в 19 веке литературная подёнщина была таким же нормальным явлением, как и литературные пастиши. Ну, то есть у нас тут институт авторских прав немножечко не существует, а если ты молодой автор – у тебя выбор: пойти продвигаться самому или пойти творить вместо кого-то или вместе с кем-то. Свою фамилию не ставить, но получать за это гораздо большие деньги. Потому что ну вы же понимаете, если Дюма – то он Дюма. А если Маке…

В общем, это был вопрос денег, да.

Насчёт отвратительной картины «старик-писатель сел на шею юного, невинного автора и едет» - тут сразу враньё. Старику-писателю Александру Дюма было на 11 лет больше, чем юному, невинному автору Маке. И имя Дюма сделал себе сам, когда приехал в Париж без денег и с мечтой сделаться литератором (имея в анамнезе бабушку-рабыню и папку-генерала, но об этом не будем). И пахал он просто чудовищно, читал книги по списку, переделывал чужие пьесы и кропал свои, а в какой-то момент просто каждый день выдавал по половине авторского листа текста (20 000 символов).

Ну так вот, а познакомились Дюма и Маке в конце 1830-х, когда Дюма было к сорока, а юному Маке – к тридцати. Познакомил их издатель, который публиковал романы с продолжениями. Ему было выгодно, чтобы романы писались как можно быстрее. И нужно сказать, сам Маке был от Дюма в полном восторге: тот переделал его пьесу как опытный драматург, потом переработал ещё одну, пустил в производство. Так что Маке сам предложил сотрудничество.

Плюс, конечно, сыграл своё денежный вопрос. Роман малоизвестного Маке шёл по низкой цене, роман Дюма-Маке – по средней, а с просто фамилией Дюма ценник улетал в небеса. И Маке просто выгоднее было брать больше денег, чем он получил бы даже за соавторство. Поэтому он и работал с Дюма долгие годы, и написали они вместе 18 романов и кучу пьес. В том числе были и самые известные романы Дюма: «Граф Монте-Кристо», «Три мушкетёра», «Графиня де Монсоро», «Сорок пять» - в общем, все, о которых вспоминают чаще всего.

И тут вот какое дело. Никогда Дюма не отрицал, что сотрудничает с другими авторами. Как никогда этого не отрицал тот же Гюго. Более того, когда имя Дюма уже зазвучало золотом – другие авторы сами же начали напрашиваться к нему на сотрудничество. Потому что… ну, там деньги. Там ещё и возможность продвинуть свои оригинальные произведения – за тебя ж Дюма порадеет, а он сразу начинал в театре Пале-Рояль, даже когда был совсем никому не известным, но чертовски везучим молодым автором. Так к работе над книгами Дюма подключились другие соавторы, или негры, или как их ещё назвать – Мерис (который, кстати, работал и с Гюго и с которым Дюма написал прелестный готический «Замок Эпштейна» - название так и манит), Поль Лакруа, графиня Даш и прочие.

И всё было нормально, и никаких недопониманий не было, а другие авторы втихую завидовали блестящему Дюма, который сумел так вкусно монетизировать своё имя. Но тут на горизонте появился некий де Мирекур, и заверте…

Эжен де Мирекур на самом деле был Жаном Батистом Жако. И почему-то писал при этом под псевдонимом, глупенький! А хотя, может, и не глупенький, ведь то, что он писал… не всем нравилось.

Сам он был сыном булочника, семинаристом и неудавшимся священником, который страстно возжелал быть писателем – и вполне продвинулся, написал пару романов, сколько-то статей, привлёк внимание критиков, вошёл в литературную парижскую тусовку… и почему-то страстно возжелал попасть к Дюма в литературные негры. Потому что… ну… деньги. Тот же Маке себе замок выстроил, на секундочку – вот не надо говорить, что он выстроил его на свои пьесы или на пастиши наподобие «Прекрасной Габриэль!»

Но с Дюма у Мирекура-Жако почему-то не срослось. То ли не прошёл кастинг по качеству, то ли был слишком уж вздорной персоной – но он был отвергнут снова, и снова, и снова, и никакие «ну возьмите меняяяя» не помогали.

И воспылал тогда Мирекур злобой великою, и написал он на Дюма гнуснейший памфлет. Памфлет назывался «Фабрика романов. Торговый дом Александр Дюма и Ко» и был откровенно желтушным.

Вот что пишет Моруа:

"Он разобрал все произведения Дюма, драму за драмой, роман за романом, и обнародовал имена тех, кого  называл  "подлинными  авторами":  Адольфа  де Левена, Анисе-Буржуа, Гайярде, Жерара  де  Нерваля,  Теофиля  Готье,  Поля Мериса и прежде всего - Огюста Маке. Нападки эти, возможно, и достигли бы своей цели, если б Мирекур обладал чувством меры.  Но он обнаружил свою недобросовестность, осыпая Дюма самыми гнусными оскорблениями. "Поскребите труды господина Дюма, - писал разбушевавшийся Мирекур, -  и вы обнаружите дикаря... На завтрак он вытаскивает из тлеющих углей горячую картошку - и пожирает ее прямо с кожурой.  Он домогается почестей...  Он вербует перебежчиков  из  рядов интеллигенции,  продажных  литераторов, которые  унижают  себя,  работая,  как  негры  под  свист  плетки надсмотрщика-мулата".

Были в памфлете грубые выпады против Дюма и против его личной жизни (у-у-у-у, деньги-то на баб тратит, сволочь, ведёт беспорядочные половые отношения!). Именно Мирекур ввёл термин «литературный негр» - и с учётом того, что бабушка Дюма была чёрной гаитянской рабыней, это был тот ещё плевок в автора (про надсмотрщика-мулата вообще обидно!). Более того, Мирекур-Жако утверждал, что Дюма просто выкупает у молодых авторов романы за 250 франков, а издателям продаёт за 10 000. В общем, это было то ещё брызганье слюной – и потому оно привлекло внимание общественности. Горяченького подвезли! Другие критики немедленно вспомнили, что Дюма и раньше критиковали – мол то стыбрит у Шиллера, то ещё у кого. И всё, понеслось. Грянул скандалище, Дюма начали перемывать косточки, а Мирекур ходил и делал лицо правдоруба-великомученика – он тут с великими осмелился закуситься! Так и писал издателю:

«Я по-прежнему продвигаю свой проект, несмотря на ваши мудрые и осторожные возражения, с помощью которых вы пробовали бороться с ним. Я осознаю весь риск и, тем не менее, не отступаю перед этой борьбой пигмея с гигантом»

А Дюма взял да и подал в суд на Мирекура. И выиграл, - того посадили на 15 суток, вынудили извиниться и заплатить здоровенный штраф. Более того, на суде вскрылось прекрасное. Некий молодой автор обвинил самого Мирекура в том, что тот купил роман другого молодого автора за 100 франков, а перепродал издателю куда дороже! Кстати, имя молодого автора было Рошфор – какая-то мета-мета-ирония. Рошфор обвиняет критика Жако на процессе против Дюма.

Но именно из-за Мирекура и всей этой шумихи Дюма решил подстраховаться и попросил у Маке отказаться от прав на соавторство книг. Было это в 1845 г., и вот как ответил Маке:

«Доброй дружбы и честного слова нам всегда было достаточно; так что мы, написав почти полмиллиона строк о делах других людей, ни разу не подумали о том, чтобы написать хоть одну строчку о наших делах. Но однажды вы нарушили молчание. Вы поступили так, чтобы оградить нас от низкой и нелепой клеветы … вы поступили так, чтобы публично объявить, что я написал в сотрудничестве с вами ряд произведений. Вы были даже слишком великодушны, дорогой друг, вы могли трижды отречься от меня, но вы этого не сделали — и прославили меня. Разве вы уже не расплатились со мной сполна за все те книги, что мы написали вместе?

У меня не было с вами контракта, а вы никогда не получали  от  меня расписок; но представьте себе, что я умру - и жадный  наследник  явится  к вам, размахивая этим заявлением, и потребует от вас того, что я уже  давно получил. На документ надо отвечать документом, -  вы заставляете меня взяться за перо.

Итак, с сегодняшнего дня я отказываюсь от своих прав на переиздание следующих  книг,  которые  мы  написали  вместе,  а  именно:  "Шевалье д'Арманталь", "Сильванир", "Три мушкетера". "Двадцать лет спустя",  "Граф Монте-Кристо", "Женская война", "Королева Марго", "Шевалье де  Мэзон-Руж", и утверждаю, что вы сполна рассчитались со мной за все  в  соответствии  с нашей устной договоренностью.

Сохраните это письмо,  дорогой  друг,  чтобы  показать  его  жадному наследнику, и скажите ему, что при жизни я был счастлив и  польщен  честью быть сотрудником и другом  самого  блестящего  из  французских  писателей. Пусть он поступит, как я.

Маке".»

И дал он Дюма это письмо. А Жако-Мирекур… А что он. Он понял, что иначе как на дешёвом хайпе зарабатывать не умеет. Потому начал издавать серию маленьких сатирических книжонок «Галереи современников», где размашисто сатирически гадил на всех подряд: Жорж Санд и прочих. Публика была в восторге. Современники посмотрели на пример Дюма, сказали «Ага» - и… правильно, пошли в суд. И выиграли. Потому все доходы Мирекура ушли в суды.

Но он не остановился и основал журнал «Современники» (где-то потирают ручки Пушкин и Некрасов). То есть по сути предок всей жёлтой прессы – где Мирекур всё так же упорно облаивал современников, а осмеянные шли в суд и возвращались оттуда с деньгами бедного зоила.

В какой-то момент Мирекур стал настолько нерукопожатым, что покинул Париж. Даже стал всё-таки священником, съездил на Гаити, потом опять приехал, что-то писал про Вольтера… И помер, прославившись, в общем, как автор памфлета про Дюма.

Однако нехорошие семена он всё-таки заронил. Потому что тему продолжали обсасывать и мусолить, а Маке всё больше не понимал, почему его имя не стоит на обложках. Нет, деньги он исправно брал, но хотелось же и известности.

И вот в конце концов он рассорился с Дюма и принялся подавать на него в суд. Было это через 10 лет после того, как он сам же вручил Дюма письмо с отказом от прав. Но тут Маке начал говорить, что письмо было вырвано у него силой, и вообще, Дюма тут зажал мне долю денег (хотя в какой-то момент и сам Маке зажимал долю Дюма). И да, давайте уже признаем авторство! У меня и свидетели есть.

Свидетели таки были, но они могли признать только, что Маке вместе с Дюма работал над произведениями. А вот какова его доля в этой работе и является ли Маке равноправным автором – свидетели так и не показали. Так что все 3 суда Маке продул. Не помогло даже свидетельство о том, что однажды Маке восстановил 500 утерянных строк «Бражелона» почти в точности. Доказательств этому не было – только свидетельство. А глава о казни миледи, которую сам Маке потом от себя опубликовал… ну, она доказала обратное.

Моруа безжалостен: «Все лучшее  в  этой  сцене,  все,  что придает ей колорит и жизненность, исходит от Дюма».

А ещё Маке утверждал, что это он первым взял в библиотеке записки де Куртиля «Дневник г-на Д`Артаньяна» - и тут тоже соврал, поскольку, судя по записям библиотеки, первым книгу взял Дюма.

И именно Дюма рулил всем процессом работы над романом, что и подтверждается записками к Маке:

***

"Мой дорогой друг, в следующей главе мы должны  услышать  от  Арамиса,

который обещал д'Артаньяну разузнать, а каком монастыре содержится  мадам

Бонасье, рассказ о  том, что  она  там  делает  и  какое  покровительство

оказывает ей королева".

***

"Дорогой друг, мне кажется, что мы  не  уделили  достаточно  внимания

нашему Горанфло.  Надо бы, коль уж  мы  увозим  его  из  монастыря,  увезти  для  чего-то  более серьезного. Нам непременно нужно увидеться завтра".

***

"Сегодня надо сделать еще одно большое усилие и как следует поработать над Бражелоном, чтобы в понедельник или вторник мы смогли возвратиться  к нему и закончить второй том... А сегодня  вечером, завтра, послезавтра и в понедельник, засучив рукава, займемся Бальзамо,  -

черт его побери!"

Так что вот как-то так. Маке построил себе замок, много лет был уважаемым председателем Общества драматургов и композиторов, получил Орден почетного легиона. Про счёты с Дюма он писал Александру Дюма-младшему:

«В самом деле, дорогой Александр, Вы лучше кого бы то ни было знаете, сколько труда, таланта и преданности предоставил я в распоряжение Вашего отца за долгие годы нашего сотрудничества, поглотившего моё состояние и моё имя. Знайте также, что ещё больше вложил я в это дело деликатности и великодушия. Знайте также, что между Вашим отцом и мною никогда не было денежных недоразумений…»

Полностью решить вопрос о том, какова доля Маке в романах Дюма можно только после полной стилистической экспертизы всех этих 18 романов Дюма. Которая пока что не проводилась. Но все, кто видел романы Дюма и собственные творения Маке – до единого утверждают: лучшее в совместных книгах – от Дюма. Я таки видела Дюма и видела Маке и могу засвидетельствовать это. Ну и косвенное доказательство – после разрыва с Маке Дюма продолжал писать, а вот Маке написал немного и ничего блестящего. И самым его известным романом, по иронии, стал роман «Габриэль, или Дочь мельника» - которую он пиарил как продолжение истории Дюма из романов «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять». И я уже писала об этом романе и могу повторить – это бледная тень Дюма, не более.

А закончу я, опять же, словами Моруа:

«Дюма вовсе не  был  "ленивым  королем",  передавшим  власть  ловким "майордомам".  Он  вовсе  не  эксплуатировал  своих  сотрудников,  скорее наоборот - он придавал их трудам слишком  большое  значение.  Легкость, с которой  он  превращал  любого  мертворожденного  литературного  уродца  в жизнеспособное произведение, заставляла его предполагать  талант  в  самых бездарных писателях.

- Никак не могу  понять,  -  сказал  он  однажды,  -  чего  не  хватает Мальфилю, чтобы быть талантливым писателем.

- Я вам скажу, - ответил собеседник, -  по  всей  вероятности,  ему  не хватает таланта.

- И правда, - сказал Дюма, - а мне это никогда не приходило в голову».

За фэнтезятиной, в том числе бесплатной, можно залетать сюда: https://author.today/u/steeless/series

Специально для группы Писательство