Uje.Slesar

слово за слово, как говорят у нас, х.ем по столу, но в итоге вместо проводов друга они вчетвером уехали в Москву, потому что х.ли делать душным пыльным летом в провинциальном Ростове, когда весь движняк в столицах?

давно это было, замечу, когда билеты для студентов стоили копейки и паспорт при покупке был не обязателен

в Москву наши отъезжающие, они же провожающие, приехали аккурат 19 августа 1991 года (надо было сразу это сказать, но я, как сценарист бразильского сериала, держал этот козырь до последнего), в самую мякотку ГКЧП

и, будучи беспаспортными оболтусами, все четверо прямо на Савеловском вокзале были заметены в милицию

к счастью, не от3,14зжены, хотя советские педагоги имеют на этот счет разные мнения

единственный из четверки, кто был с паспортом (тот, кого провожали), был отпущен, а остальные искатели приключений остались в обезьяннике, чтобы надписи на стенах изучать и про себя дописать "здесь был Димон", "СКА рулит", "Толян-1991" и т.д.

отпущенный ментами соколик оказался молодцом, не забыл скучающих на киче братанов, то ли родителей включил, то ли деканат, но как-то добился того, чтобы через пару дней после окончания путча всех троих отпустили. и занял денег друганам на обратную дорогу.

считай, посмотрели Москву, сидя в обезьяннике, прониклись

так Димка-путешественник и вернулся домой, Москву и не повидавший. похудевший, чуть уставший, естессно, и без мусорного ведра

родители, конечно, встречали его седые от пережитого и с нервным тиком, но радостные: почти отпетый ребенок вернулся с того света. про ведро не спросили даже. сильно не били

вот так-то

но потом, к 4 курсу, он всё равно их подвел: вышел из окна многоэтажки из-за любви

большой, но, как это часто бывает при таких размерах, не взаимной.

но это, как говорится, уже немного другая история.

так-то, если мыслить в рамках Евклидовой геометрии, то мы с ним вроде как сверстники, поступали в один год, на разные факультеты. только мне уже давно за полтос, а Димке всё те же 22

а вы говорите...

А тут во время круиза по Крыму мне как-то женщины говорят: о, веревочный мостик над пропастью! Круто, говорят. Быть на Ай-Петри и не пройтись по шаткой конструкции на высоте 50+ метров — моветон, говорят. И всего-то 500 р с носа.

Ну я и пошел. Мужик ведь, слава богу, не баба же.

Отданные 500 р мне сначала дороговато показалось (два чебурека и 1,5 л. пива в кафешке там, внизу, у посадки на фуникулер), но когда меня пристегнули карабином к страховочному тросу, объяснили, как, в случае чего, выбираться из пропасти к трассе Ялта-Севастополь на сломанных-то руках и ногах, и посоветовали без необходимости не раскачивать конструкцию, то цена показалась и норм.

Неудержимая храбрость тугим комком подкатила к горлу и про чебуреки враз стало неинтересно.

Сделал 2-3 шага и всё подо мной стало вибрировать из стороны в сторону, хотя вроде бы иду, не косолапя, по-матросски, а красиво тяну ножку, словно какая-то модель на подиуме, и ставлю строго посерединке досочки, чтобы, не приведи господь, не раскачивать драгоценную для всех стабильность.

В идеале я бы вообще хотел бы идти лыжным ходом, не отрывая ступней от поверхности, но досочки покладены не сплошняком, а через одну, видимо, чтобы легче их мыть было после таких храбрецов, как я.

Иду, значит, и думаю, что надо бы голову бы поднять, полюбоваться роскошными видами на море и горы, за который собственно и плочены дорогие моему сердцу 500 рубликов.

А не могу. Не могу взгляд оторвать от досочек под ногами. Только бы не промахнуться, думаю, только бы не оступиться, божежмой, как стыдно попадать в морг обделавшимся. Патологоанатомы обхохочутся.

Когда, по моим ощущениям, первый веревочный мостик должен был закончиться, я на мгновение поднял глаза вперед и чуть на расплакался: я всего-то метров пять-шесть прополз, хотя казалось, что полжизни уже иду, старый, седой и бородатый, как Моисей, и такой же мудрый.

Я бы дал тыщу-две рублей, чтобы мне дали вернуться назад, да почти всё бы отдал - и б/у телефон нокиа остаточной стоимостью 300 р.,, и скидочные карты ростовских магазинов, и ключи от съемной квартиры, и три путеводителя по Крыму и Кубани, и даже солнцезащитные очки с тапками, но сзади за мной уже шли новые желающие окунуться в водоворот ярких ощущений.

Да и разворачиваться и перестегивать карабин на высоте 15-20-этажки было как-то эээ...

Как дошел до утеса, на котором один мостик заканчивается, а другой начинается, цензурно рассказать пока не могу. Как бы аккуратно не ступал, обязательно попадал в ногу с кем-нибудь еще на мостике, а что такое «попасть в резонанс на зыбкой конструкции», вы должны знать из уроков физики.

Хотел остаться там, на твердой поверхности утеса площадью 5-7 кв.м., и жить себе, как отец Федор в горах Кавказа, припеваючи, с ангелами и царицей Тамарой в картишки играть. Но таких как я, оказывается, желающих остаться там и не идти по второму мосту, было пруд пруди.

В общем, что могу сказать. Дошел до конца второй веревочной дорожки в относительно сухих шортах. Карабин как-то отцепил, улыбнулся через силу бледными резиновыми губами.

«Отттличные вввиды, - говорю. - Кккрасотища! Пппобольше бы тттаких, говорю, ощщщущений!»

И от остальных развлечений в том же духе, типа парапланов-джампингов, наотрез отказался.

Вот, собственно и всё о моем первом и, надеюсь, последнем соприкосновении к высотному экстриму. Пальцы, цеплявшиеся за канаты-поручни, мне только к вечеру разогнули, уже в кафешке, там, где чебуреки с сыром, пиво и всё такое.

PS. Байка, как и фоточки, несвежая, 6 лет пылилась в моей мордокниге, но на фоне тех древностей, что сюда постоянно тащут некрофилы-баянисты, имхо, пахнет не так ужасно.

Благодарить не нужно. Уберите руки, я сам.

человек он был с невероятным самомнением, которое удивительным образом уживалось с циклопическими прямо комплексами неполноценности. флюгер в его башке, украшенной глубоко посаженными глазами и с огромными синими тенями под глазенками, а также с всклокоченной, как у бродячего пса, смоляной шевелюрой, вращался непрерывно.

вскочил, хлопнул дверью изо всех сил, и ушел шаркающей кавалерийской походкой

мы посмеялись и продолжили чаи гонять

через полчаса сходили к нему: Серега, хватит губы дуть, мы снова чайник кипятим!

а он не открывает дверь, молчит. признаков жизни типа шума телевизора или шоркания старыми тапочками, не подает

через полчаса еще раз сходили

опять тишина

сходили вниз на проходную, спросили вахтершу с легкой тревогой на сердце: тетьСима, а Серега не пробегал за последний час с перекошенным лицом и во взъерошенных чувствах?

та говорит с абсолютным равнодушием, то есть, не врет: нет, не был замечен. такое я бы запомнила

снова постучали в дверь

снова тишина

барышни-одноклассницы реально запаниковали.

- Серега ж ё.нутый ранимый! - говорят хором. - Это ж самая тонко чувствующая натура в нашем райцентре. Стихи пишет, подлец. Про роковой женский взор из-под черной кружевной вуали, про морозные туманы над Сивашем в ноябре 1920 г., про расстрелянную кровавыми комиссарами родину и т.д.. Последний девственник нашего года выпуска., - говорят. - Мог и счеты с жизнью свести, мы, типа, его знаем, как облупленного...

естественно, паника нарастает

барабаним в его дверь, добрые слова в его скважину говорим, печеньку "юбилейную" под дверь суем, выманиваем, значится, сладкоежку.

наш Серега, к слову, 5-6 ложек сахару в стакан чая легко всаживал,. А если в гостях, то и до восьми. Потом туда же 3-4 ложки варенья плюхал, размешивал до бурдообразной консистенции, и с наслаждением в себя всасывал, закусывая всеми сладостями, до каких дотянуться мог. Как его худосочный, сплошь из костей, перепонок и щупалец, организм этот удар калорий выносил - загадка. Был Серега тощ, прозрачен и звонок, как старый скелет в кабинете биологии. Глисты, не иначе. И ладони у него были влажные, брррр....

молчит

ни шороха ободряющего, ни ручейка вытекающей из-под двери крови, ни тревожной музыки, как в "Твин пикс". тишина

девчонки в панике, конечно:

- Сереге - 3,14дец, - кричат. - ломайте дверь, звоните в "скорую", готовьте жгуты, корвалол и траурные шляпки

и даже начали уже запахи трупные чувствовать, ибо тепло в здании, второй семестр

ну я и выбил дверь, поддавшись обшей панике, потому что слабохарактерный и потому что в глазах барышень хотел выглядеть четким и решительным

а не помогло: не было там Сереги

вообще

пустая комната

мы, заглянув за занавески, в шкафы и под кроваты, притворили дверь тихонечко и свалили в растерянности, пока никто в коридоре нас, алярмистов, не застукал

а через пару минут столкнулись с мертвым поэтом собственной персоной, представляете? Идет, уже оплаканный нами подлец, с полотенцем на мокрой башке, тощими ключицами, аки спаситель наш на картинах Эль Греко, сверкает. Розовый, свежевымытый, под мышкой - шампунь и мочалка, в глазах - презрение к миру

глянул на нас, как на пустое место, и мимо прошел

оказывается, он 1.5 часа в дУше пробыл на первом этаже, выдуманные ментальные раны жесткой мочалкой раздирая. Или просто затекшие чакры массировал, вспоминая девушек с эротических постеров модного тогда еженедельника "Современник"

нас всех, Серегу уже похоронивших и оплакавших, разом отпустило: живой, соббббака! а чего это мы паникуем-то?

да тут еще и чайник вскипевший начал тревожно посвистывать...

как честный человек я через 10 мин подошел с молотком, пассатижами и отверткой, зная, что Серега-то - эталонный рукожоп из палаты мер и весов. в 20 лет ни гвоздя забить не может, ни самореза вкрутить. он даже кухонным ножом пользовался с трудом, мамой клянусь. я своими глазами видел, как взрослый парень не мог хлеб ровно отрезать

пришел я, значит, а там уже сосед серегин возится (Жека, прости, пришла пора признаться: это был я), снял дверь, снял косяк. саморезы вкручивает, гвозди забивает, ругается половыми выражениями

"представляешь, - говорит, - отлучился на пару часов всего, а какие-то 3.14дары дверь высадили. и зачем? ничего даже не стырили"

а Серега, свежевымытый и нахохлившийся, сидит в центре комнате, в сторону выбитой двери даже не смотрит. Хоккей включил на полную громкость, бурды с вареньем и сахаром себе намешал и наслаждается жизнью

и стало на моей душе тогда спокойно-спокойно: никто не убился и даже не поранился, хотя долбо..бам-то все дороги у нас открыты. и даже насчет выломанной по глупости двери ко мне, дураку, претензий ни у кого нет, и она сама, дверь-то, потихоньку чинится, а уж с моей помощью так и вообще быстро пойдет.

я согласился с Жекой, что 3,14дары - это, да, это единственная причина. И помог с починкой двери, которую до этого раза три выбивали, судя по следам. И потом еще столько же. Это ж общага, в конце концов

в моей компании, в которую малахольный Серега (слышишь ли ты, дурило? ох и потрепал ты мне нервы тогда) входил совсем по касательной, с огромной орбиты, инцидент с выбитой совершенно зря дверью вскоре забылся в череде других происшествий, которыми полна любая общага

но осадочек, как отмечено в исходном посте, остался

о нем и был спич

Чист душой был наш герой, да умом дивно светел. Не было у него хвостов ни по одному из предметов на 2-м курсе. Да что хвосты, почти все пятерки были, да-да, а уж сколько книг перечитал он к 19 неполным годочкам – ужас просто. И по ним, что печально, строил своё представление о жизни, умозрительно, то есть, в то время как большая часть его сверстников-сенсуалистов познавала этот мир в ощущениях, ну вы поняли.

Лишь трех великих тайн мироздания не знал наш герой и хотел узнать пуще всего на свете: 1) куда на второй день после получения девается его стипендия, 2) почему холодная водка так сильно обжигает желудок студента и, противная на вкус, так веселит душу, 3) что значит в переводе с девушкинского на общечеловеческий «я не такая» и «прекрати сейчас же, здесь не так расстегивается!».

Сложен был мир его для его понимания, но виноват в этом был лишь он сам, а также доступность книг в городских библиотеках и бесплатное советское образование.

И была, значится, красна девица. Оксаной ее назовем.

Была она курс старше нашего героя и училась, к слову, на другом факультете того же университета, техническом, из тех, где на 8-е марта и 14-е февраля девушки обычно купаются в подарках и внимании, а на 23-е февраля им хоть вешайся, и где уже с 1-го курса среднестатистическую Оксану, даже если на каждый сантиметр ее роста приходится по 1,5-2 кг живого весу, просто заваливают срочными приглашениями взамуж насовсем ну или хотя бы на полчаса-час тут совсем близко есть нумера.

Была девица Оксана наша всем хороша: и ногами стройна, и попой-грудью оснащена в нужных количествах и в нужном месте, и лицом лепа: глаза – как небо над Тосканой и копна мелко вьющихся длинных роскошных волос, как у Анджелы Дэвис, только не черных, а цвета спелой ржавчины. Совсем не использовала красна девица тушь, из-за чего глаза ее, окаймленные густыми пепельно-серыми ресницами, напоминали какой-то степной цветок, жаль, забыл название. Жила девица, к слову, не на легендарной для студентов всего города Турмалине, а на съемной квартире с подружкой, поскольку быт общежитский демократический изрядно ее фраппировал.

Это всё была присказка, а теперь – сама сказка пошла. Повадилась, значится, красна девица после одного неловкого эээ…двойного свидания, о котором как-нибудь отдельно нужно, духом собравшись, рассказать, в гости ходить к нашему задроту добру молодцу.

Ходит и ходит.

Сначала принесла аудиокассету с записью рок-оперы «Иисус Христос - суперзвезда», которую ранее так расхвалила US, что тот, падкий до новинок идеологически враждебной музыки, заинтересовался.

- Привет, - говорит, входя в его комнату без стука, и кассету – бряк на стол! – Принесла, как договаривались. Чаем угостишь?

И усаживается по-хозяйски напротив нашего героя, который только-только с лекций пришел, сидел один-одинешенек и дрочить учиться собирался, пока Михалыч, его сосед по комнате, во 2-ю смену на лекциях сидел.

Пока заваривался чай и доставалось из загашников домашнее варенье, герой наш предложил девице – любезность на любезность – кассету с относительно свежим альбомом Джетро Талл, которую недавно заказал в звукозаписи (помнит ли кто-нибудь эти странные слова? Понимает ли их сакральный смысл?) и на тот момент держал в самом топе своего сердца.

Потом пили чай с вареньем клубничным, бабушкиным, болтали о том, о сем, было мило и весело. В распахнутое на проспект Октября (а позже М.Нагибина) окно веял свежий апрельский ветер, пахло пылью и распускающимися каштанами, шашлыками из ближайшего кафе и приближающимся летом, а вдоль ул.Нансена время от времени грохотали поезда, едущие из столицы к морю и иногда почему-то назад, хотя зачем нормальному человеку уезжать от моря в столицу?

Помешивая ложечкой варенье, красна девица рассказала, как вот совсем недавно, в середине марта, ходила со своим бывшим парнем на дискотеку в Лендворец и чем всё смешно закончилось (дракой, как это часто было в те теплые ламповые годы, но всё норм, наши победили и свалили до появления милиции).

US, дабы не было неловких пауз, в долгу не остался и рассказал про то, как недавно на военке однокурсник на плацу нечаянно наступил на собачью какашку и принес ее в здание, в кабинет по тактической подготовке. И как остроумно на это отреагировал офицер-преподаватель, и сколько новых интересных слов за короткий промежуток времени узнали от офицера курсанты.

Оксана заразительно хохотала, обнажая ровные белоснежные зубы и запрокинув голову назад, позволяя разглядеть ее шею и скромный вырез блузки. А у нашего героя, надо сказать, зрение тогда было просто отличное, а уж воображение – и того лучше.

В ответ она рассказала про то, что с детства обожает танцевать и сейчас занимается в танцевальной секции по акробатическому рок-н-роллу, где ужасно вывихнула ногу при падении 1.5 месяца назад. Вот тут – показала на щиколотку.

Наш герой не ударил в грязь лицом и в ответ рассказал про то, как при рождении медведь ему на ухо наступил и как его (не медведя) исключили из школьного хора за 2 недели до конкурса военно-патриотической песни к 40-летию Победы.

Она – про поход на байдарках, который с бывшими одноклассниками запланировала на приближающееся лето.

Он – про то, как чуть не утонул в 1-м классе, когда подвыпивший отец взялся в очередной раз учить его плавать по бразильской системе.

Она – про то, как ловко списала на экзамене по геометрии в 10-м классе и о том, где – хи-хи! -  прятала шпаргалки.

Он – про то, как ночью в одиночку ходил на городское кладбище и почти не испугался, когда услышал странные звуки. и потом дома быстро отстирал следы своей храбрости.

Так незаметно три часа и пролетели, а если измерять в чае, который в общаге является универсальной единицей измерения, валютой и религией, то два почти полных чайника и треть банки варенья.

А за полчаса до того момента, как должен был с учебы вернуться Михалыч, сосед нашего героя по комнате, Оксана вдруг вспомнила, что у нее дома на плите молоко убегает, молниеносно собралась и, не забыв джетроталловский концерт, ускакала.

P.S. Понимаю, что история, как снежный ком, обрастает всё большим число подробностей, но сознаюсь, что повествование практически не контролирую. Простите, я где-то в самом начале вас об этом предупреждал.

«Какая всё-таки хорошая девушка», - думал наш герой, моя посуду и воткнув оставленную ему кассету в подкассетник.

Увертюра, как и предупреждала Оксана, была тревожной и величественной, а потом началось Heaven on Their Minds, потом что-то еще. а затем любимое многими This Jesus Must Die.

«Повезло же моему соседу Михалычу», - резюмировал US, прослушав мастдай трижды.

Здесь нужна небольшая, но важная преамбула: Оксана была, как полагал наш герой, не просто красной девицей из сказки, а барышней его соседа по комнате Михалыча. За две недели до описываемых событий US и Михалыч совершенно неожиданно для себя познакомились с двумя очаровательными нимфами: любительницей рок-опер и байдарочных сплавов Оксаной и ее закадычной подружкой Светланой, студенткой медучилища 20 лет от роду, крашеной блондинкой с типичным для юга России овалом лица, выразительными карими глазами и настолько выразительным бюстом, что наш герой легко простил ей нелюбовь к творчеству Джетро Талл и Роллинг Стоунз, и полное отсутствие интереса к истории про собачью какашку и майора.

В ходе того спонтанного знакомства по независящим от нашего задрота причинам он оказался кавалером именно Светланы, а не Оксаны, о чем, в общем-то даже не успел пожалеть. В ту же ночь впервые в своей долгой – 19 лет!!! - жизни он прошел до конца квест по расстегиваю бюстгальтера впотьмах одной рукой (если честно, сам бы не прошел, но жюри было очень доброжелательным), надеванию презерватива в темноте (тоже, в общем-то на тройку с минусом, с натяжкой, как говорится) и познал всю прелесть и сладостное тепло юного женского тела.

По ряду причин роман со Светланой продлился рекордные для нашего героя аж 2,5-3 часа, и это включая время расстегивание лифчика (15-20 мин), надевание презика (примерно столько же) и дорогу домой на последнем до наступления полуночи автобусе, что, тем не менее, давало ему основания считать себя уже не беспросветным девственником, а бывшей парой Светланы (никогда до этого наш герой не был чьей-либо парой, ни настоящей, не бывшей, если не считать опыта в 4-м классе школы, когда на репетициях танца к утреннику его поставили в пару с одноклассницей, бывшей выше его на полголовы и жестоко отдавившей ему ногу), а Оксану – действующей парой Михалыча.

Ну что, теперь-то вам всё понятно? Пазл более-менее сходится?

P.P.S. Осталось меньше половины истории. Продержитесь!

А теперь мы возвращаемся в вечер длинного чаепития. Когда изможденный изгрызанием гранита науки Михалыч пришел с лекций, наш герой ни словом не обмолвился о том, что некая барышня пробыла в гостях несколько часов и ушла буквально вот-вот, и что сиденье стула еще хранит тепло ее упругих, натренированных акробатическим рок-н-роллом, прекрасных полупопий. Нутром чуял он, что что-то не так в этой системе координат, но объяснить логически не смог бы даже самому себе.

А на следующий день всё повторилось.

В то же время, после занятий 1-й смены, стук в дверь.

Она входит:

- Привет. Вот твоя кассета. Класс. Еще ещё что-нибудь в этом духе? А мою кассету вернешь? Уже переписал?

Усаживается напротив, на кровати Михалыча, скрестив стройные ноги в эффектно обтягивающих ее джинсах, и хлещет чай так, словно водоизмещение у нее, как у танкера-нефтевоза. И трещит-трещит-трещит, как сойка.

Об нынешней учебе в универе и о прошлой учебе в школе вместе с подружкой-одноклассницей Светланой, о прочтенных книгах и купленных обновках,

Наш задрот герой, отлично видя посреди комнатки тени отца Гамлета Михалыча и Светланы (возможность восстановления отношений с ней, по мнению нашего героя. была не нулевой, 0,001% это всё же больше, чем ничего), нависавших буквально над чаем и пиалой с вареньем, проявляет чудеса гостеприимства и не может в своей бедной голове выстроить альтернативную парадигму отношений, потому что так-то мышление у мужиков, признаться, бедненькое, 8-битное.

Так и пошло. Придет красна девица, чаю попьет, поговорит о том, о сем, и упархивает за 20-30 минут до возвращения Михалыча. Какие-то внутренние часы у женщин где-то внутрях устроены. Хотела какой-то сюрприз ему сделать, наверное, Михалычу-то….

Забыл сказать еще об одном факторе, придававшем странный привкус этой атмосфере: раз в 5-15 минут в комнату общежитскую, где чай с вареньем рекой лились, стучали и заглядывали соседи справа-слева-напротив-сверху и снизу, потому что в комнате той хранился Тессеракт один из немногих на этаже холодильников, взятый в прокат, и в этом холодильнике искали приют все соседи.

- Тук-тук! Можно я свою тушенку/борщ/котлеты заберу/положу? – а сами зырк! – понимающе на прекраснопопую гостью с вывихнутой щиколоткой и одобрительно улыбаются, палец вверх поднимают, будто понимают что-то в происходящем больше, чем наш герой, который так-то всё ловил на лету, но тут напрочь не мог осмыслить..

Это длилось около полутора месяцев: тук-тук, привет, обмен кассетами, книжками, байками, но никогда – биологическими жидкостями. Чай, варенье, печеньки, болтовня, потом опять чай, и исчезновение за полчаса до Михалыча.

А в конце мая, когда совсем жара наступила и в окна с пр.Октября полетел пух с тополей, эти нелепые чаепития закончились.

То ли сессия нагрянула, более суровая на технических факультетах, чем у слабаков-гуманитариев, то ли взамуж Оксану срочно пригласили, а ей неудобно было отказать, то ли еще что, но исчезла красна девица с горизонта вслед за подружкой своей Светланой. Бесследно. Ни двусмысленных намеков типа «долбо..б!» помадой на двери, ни укоризненных взглядов, ни оскорбительных смс, с учетом того, что сотовая связь появилась лишь года через 4-5.

В память о ней осталась лишь ее аудиокассета BASF с концертом М.Фармер и пара черно-белых фоток, где все четверо – Светлана, Михалыч, Оксана и задрот стоят в обнимку в один из дурацких дней в начале апреля 1991 г., не знают еще, кто с кем будет барахтаться впотьмах на скомканных простынях, а кто - только мечтать об этом, кто с кем будет пить чай и от кого эти безобидные чаепития скрывать. И хохочут, хохочут и хохочут, молодые и дурные, не знающие в общем-то ничего об этой чертовой жизни.

На этом всё.

Прочтя за последние три недели миллион чужих историй на близкие сюжеты, я лишь ужасаюсь непостижимости женских намеков и начинаю подозревать, что да, я таки тормоз. Что чисто теоретически показанная мне подвывихнутая щиколотка вполне могла быть и откровенным намеком на горизонтальные симпатии. Что не может девушка со столь прекрасной попой и такими голубыми глазами так истово любить чай грузинский крупнолистовой, чтобы ходить в гости полтора месяца каждый день. И что вежливый хозяин после 2-3 недель таких чаепитий должен был бы любезно предложить симпатичной гостье в качестве аперитива слегка потрахаться, игнорируя стуки в дверь от секты фанатов холодильника.

Михалыч, кстати, позже случайно оговорился, что никаких отношений у них в тот момент и не было. Вообще.

И даже с грузом этих знаний, спустя 35 лет не ощущаю я ни вины за свою беспросветную тогдашнюю тупость, ни разочарования, а лишь легкую грусть по безвозвратно минувшему времени и частенько вижу его во сне. Молодым быть в принципе неплохо, даже если ты и тормоз.

PPPS. Все имена, топонимы и названия музыкальных альбомов разумеется выдуманы, а совпадения случайны. Благодарить не нужно. Уберите руки, я сам.

PPPPS. Убежден, что приз главному тормозу этого богоспасаемого ресурса честно мной заслужен и прошу выслать его наложенным платежом.

Но главным богатством старого шаха была старшая дочка Джамиля, студентка, комсомолка и просто красавица: глаза огромные и черные, как безлунная ночь на дальнем кутане, стан, стройный и тонкий, как карандаш «кохинур», а походкой она напоминала газель, но не ту, что от Горьковского автозавода, а другую. 18 лет исполнилось ей и о красе ее слагали песни ашуги в сельских домах культуры, а таксисты на железнодорожном вокзале столицы республики лишь целовали кончики своих пальцев и говорили восхищенно «вах!».

Ничего не жалел славный Махмуд Рамазанович для своей старшенькой. Музыкальная школа по классу фортепиано – легко! Туфли-лодочки на неприлично высоком каблуке – держи! Золотые серьги с брюликами, каких нет ни у кого из подружек – получай! Высшее педагогическое образование в Пятигорске – на здоровье! Духи французские «Ша нуар», ценой 270 рублей, как у жены главы республики и у его любовницы – нет проблем!

Всем была хороша Джамиля, не жалко за такую и 25 баранов в калым, и даже 30. Но была в ее сердце гордыня, посеянная шайтаном, будто не дочь простого завбазой она, а народная артистка республики в платье до пола, бриллиантами на шее размером с вишневую косточку и персональной «Волгой. Или жена главы района. Или даже глава департамента образования. Строптивой была красавица, что мудрого Махмуда Рамазановича и жену его, кроткую Зухру Алиевну, уже начинало беспокоить. Много отважных джигитов – сын замглавы администрации одного из районов Арсен, заготовщик Муртазали, и даже Гаджи, отец которого, ювелир Юсуф Амирович, был владельцем первого в республике черного «мерседеса» престижной 600-й марки - пытались добиться благосклонности юной красавицы, но всех она отвергала с насмешками, ибо не пара были они, как казалось ей.

И был еще джигит, назовем его Абубакар. Пас он скот в соседнем районе, трицепс и пресс качал, не пил, не курил, анжумания и бегит делал, хороший парень в общем, работящий, но эээ… простой. Совсем.

Как увидел наш Абубакарчик Джамилю, когда с дядей своим Омаром скот на продажу пригнал на рынок – как будто рессорой его по голову стукнули. Сон потерял, аппетит потерял, анжумания перестал. Одно имя у него на устах, один образ перед глазами. До перегона ли отары на новые пастбища ему? Дядя Омар только головой качал, но ничего не говорил потерявшему покой племяннику – толку от этого, как от чтения баранам журнала «Наука и техника».

И стал наш Абубакарчик, значит, движения делать в отношении Джамили, как полагается по законам наших обычаев, уверенно и четко.

Во-первых, пристально, с насмешливым прищуром, смотрел на нее, когда та с подружками мимо проходила в городском парке, и семечки демонстративно щелкал, словно из АК-47 строчил: тр-тр-тр. Недели две.

Во-вторых, нарядившись в лучший спортивный костюм и в роскошных румынских кроссовках «Томис» за 45 рублей, он проезжал по десять раз в день мимо ее дома с друзьями, Зиявутдином и Расулом, на «копейке» расуловой и принципиально не смотрел в сторону ее окон, держался с достоинством.

А когда подготовительная фаза в течение месяца прошла, решил Абубакарчик сделать последний ход – заговорить с Джамилей, да-да. Да еще и в присутствии друзей своих и ее подружек! Смелый, в общем, был джигит, не чета нынешним.

В парке Горького, прямо у кафе «Улыбка» всё произошло, вспоминают свидетели того разговора, а также родственники их и знакомые.

- О пахлава моего сердца, прекрасная Джамиля! О сладкий инжир моей души! – так хотел сказать было Абубакар, но язык храброго джигита, в одиночку палкой и ножом отогнавшего четверых волков от стада дядюшки Омара, отнялся в самый неожиданный момент. А ноги внезапно начали предательски подкашиваться.

Вместо цветистых речей, насыщенных искренней похвалой и умелой лестью, на кои падки 18-летние красавицы нашей республики, Абубакарчик, багровый от смущения, еле выдавил из себя лишь несколько слов:

- Салам алейкум, Джамиля, да? У меня два билета... В кино, да? В "Октябрь" на 19:00…

И потух окончательно, как костер под проливным ливнем в горах в мае. Легче сто приседаний сделать со штангой, да, чем насмешливый взгляд красавицы выдержать, да еще и на глазах ее подружек-хохотушек, чтоб им всем пусто было, хихикают и хихикают.

Чуть не забыл важный нюанс, уважаемые слушатели: в кинотеатре «Октябрь», центре киноискусств республики в те дни с невиданным успехом шел «Двойной удар» с Ж.К. ван Дамом, невероятный по сюжету и актерской игре фильм, который Абубакарчик посмотрел уже шесть раз и хотел бы посмотреть и в седьмой, но уже с Джамилей, чтобы по ходу картины пояснять ей на ушко, кто тут Алекс, а кто Чед и какого именно злодея через 10 секунд вырубят с вертушки великолепные братья-близнецы.

Но то ли история двойных ван дамов не заинтересовала избалованную вниманием красотку Джамилю, то ли были у нее свои культурно-массовые планы на вечер, но ответила она на это приглашение категорическим отказом. На глазах свидетелей.

И обидные слова, явно коварными иблисами навеянные, при том сказала, какие и повторять-то сейчас стыдно. Что-то типа «кто ты такой, Абубакарчик, а кто я?», и про фортепиано свое, и «не для тебя цвела моя хурма», и что-то еще обидное для скромной семьи нашего героя, а также его дядюшки Омара и его рогатых питомцев, хотя они-то тут при чем.

Вскипел наш джигит от обидных слов гордячки, но виду не подал. Если бы кто другой ему так дерзко ответил – увидели бы все повтор знаменитой вертушки братьев-близнецов Жана и Клода.

Лишь побледнел Абубакарчик, как полотно, тетей Асей отбеленное, и зубами скрипнул. Да так страшно скрипнул, что водитель автобуса, ехавший в 20 метрах от них, остановился и заглушив мотор, принялся выяснять, в порядке ли у него шрусы и колодки.

Подружки Джамили прыснули со смеху, глядя на закусившего губу джигита, даже Зиявутдинчик с Расулом чуть хохотнули (ну правда, смешно она про баранов ввернула, надо бы запомнить!) но под строгим взглядом друга осеклись и рты ладонями прикрыли уважительно.

В итоге в тот вечер смотрел в одиночку Абубакар «Двойной удар». Смотрел, стиснув зубы и закусив губу, потому что джигиты не плачут и только при очередной вертушке главгероев кивал одобрительно: вах хорошо!

А после этого пропал, исчез из города.

Дела звали его прочь из столицы республики, где он и так уже безбожно загостился, стадо дядя Омара нужно было гнать на летние луга.

Быстро забыла о нем легкомысленная Джамиля, а с ней и ее подружки-наперсницы. Не первый и не последний он, кто получил от ворот поворот от первой красавицы микрорайона.

Месяца два прошло с той поры, а может и больше: клубника появилась на рынке, подешевела и отошла, потом абрикосы, черешня, то-сё, лето уже к концу стремилось.

Одним жарким августовским утром, когда на мощеных улицах Москвы стояли танки ГКЧП, красавица Джамиля выходила из квартиры родителей на улице Гамидова, как всегда, нарядная, словно сошла с обложки «Бурда моден». Одевалась-обувалась она, к слову, не в столице республики, немного отстававшей от мировых трендов, а аж на рынке «Людмила» в Пятигорске, а там выбор был такой, что впору парижским домам моды там закупаться. Раз в две недели вывозил терпеливый Махмуд Рамазанович своих женщин в Пятигорск за обновками: такая уж судьба у мужа и отца. Впрочем, мы немного отвлеклись…

- Салам алейкум, - вежливо поздоровалась девушка с сидевшими на лавочке у подъезда главными сплетницами двора, тетей Патимат, тетей Аминат и тетей Хадижат. Они ее с младых ногтей помнили и знали о ней больше, чем она сама.

- Валейкум ассалам, - рассеянно ответили ей почтенные женщины.

Даже не взглянули в ее сторону, увлеченные обсуждением очередной серии «Богатые тоже плачут». А зря. Иначе бы заметили, как с противоположного конца во двор, образованный стоящими квадратом пятиэтажными хрущовками, на вороных скакунах на неприметной машине заехали то ли кунаки влюбленного джигита, Расул и Зиявутдин, а может и не они, шайтан их разберет. Метров 200 было до них, многовато для старческих глаз.

Незнакомцы бережно подхватили под локти опешившую Джамилю, открыли дверь машины и, как пушинку, закинули ее внутрь. Миг – и адская машина исчезла в клубах вонючего выхлопа и августовской пыли.

Лишь после этого сидевшие на лавочке уважаемые пенсионерки поняли, что стали свидетельницами древнего красивого обычая, известного нам по фильму «Кавказская пленница», но злодеев-похитителей и след простыл. Были во дворе еще несколько очевидцев-соседей: сидевшие в тени акаций пенсионеры-доминошники, домохозяйки, развешивающие постиранное белье, да детвора, заканчивающая беситься на каникулах, но все к произошедшему отнеслись с пониманием: киргуду бамбарбия, как говорится.

Через миг в дверь престижной, после великолепного ремонта, квартиры Махмуда Рамазановича на втором этаже забарабанили шесть старушачьих кулачков тети Патимат-Хадижат-Аминат:

- Махмуд, дорогой! Зухра! Открывай скорее, да? Такая радость! Вашу Джамилечку – того! Увезли!

Тут надо, наверное, пояснение сделать для тех, кто не знаком с законами наших обычаев. Если в нашем районе уважаемую невесту украли уважаемый жених с такими же уважаемыми кунаками, то сейчас она в большей безопасности, чем охраняемый полицией и сигнализацией бриллиант размером в 800 карат. Дергаться и паниковать не надо.

Да и нет, признаться, для местных родителей большей радости, чем знать, что дочка их, кровиночка ненаглядная, нашла-таки своё счастье. Вернее, что счастье само ее нашло и, перекинув через седло, как мешок картошки, увезло навстречу их любви и счастью, извините за тавтологию, но из песни слова не выкинешь.

Потому Махмуд с Зухрой, давно уже ждавшие этого момента (младшая дочка школу заканчивает! Зачем они так быстро растут, а?), если бы не гордость и злой язык их Джамили, кинулись наряжаться в ожидании важных гостей, да порядок в доме наводить, хотя и так порядок был, Зухра ж день-деньской пыль вытирает и кушать готовит.

Радуются Махмуд с Зухрой, а сами оба уже в думках суетных родительских: где свадьбу играть – в городе и в родовом селе? кто главной по угощению будет – тетушка по линии Зухры, заведующая столовой в горадминистрации, или жена двоюродного брата Махмуда Рамазановича, чьи хычины славятся далеко за пределами республики? и звать ли дядю Ширвана из Новосибирска и его новую семью? и заканчивать ли Джамиле высшее педагогическое образование или уже необязательно, раз уже и так сватают?

Нервничают, пот со лба вытирают и в окошко во двор поминутно смотрят в ожидании кортежа гостей. Ну и тети Патимат-Аминат-Хадижат тоже тут, не уходят, с подготовкой к приходу гостей помогают, ну и уши свои греют, конечно, потому что им же всё в ближайшие дни пересказывать и пересказывать своим знакомым, а там – дальше и дальше.

Скоро, совсем скоро заедут во двор родители влюбленного джигита, или иные его уважаемые представители и начнут традиционный разговор о купце и товаре, и о месте, где купец с товаром официально оформят свои отношения. Так себе Махмуд с Зухрой повторили в сотый раз и на часы на стене посмотрели.

Два часа дня, однако. Дочка уже три часа как успешно покрадена, а гостей всё нет. Горячие хычины, быстро сготовленные Зухрой, стынут, ледяная водка, на случай, если гости из светской семьи, наоборот, теплеет…

Неужели они не из столицы республики едут, а из какого-то пригорода, начинают тревожиться Зухра с Рамазаном, но виду не подают. А если они совсем из сельского района, где асфальт только у здания администрации? А наша дочечка всё ж таки с фортепианами, пединститутом и лаком на ногтях.

Три часа дня.

Четыре.

Пять.

Чу! Рев мотора, скрип тормозов. Где-то за углом, на перекрестке Гамидова и Мира, затормозила машина и пару секунд спустя, уехала.

Все разом выдохнули с облегчением и поспешили во двор.

Через миг во дворе появилась красотка Джамиля.

Одна.

Жива-здорова.

Но в каком виде!

Словно солдат-срочник, пробежавший 5 км с полной выкладкой, и трижды преодолевший полосу препятствий. В пыли, потная, всклокоченная, в волосах – солома, в глазах – ярость берсеркера.

Ах да, забыл важный момент, уважаемые слушатели: укравшие красотку Джамилю кунаки передвигались не на вороных конях, как в старые добрые времена, а даже не на легковой машине, как приличествует случаю, не на роскошной «шестерке» и не на «москвиче». А на стареньком «иж»-2715, известном в народе, как «каблук», переоборудованном для поездок ветинспектора по кутанам и для перевозки стреноженного скота, не особо крупного. Всю дорогу похищенная невеста пробыла в кузове «каблука», вентилируемом, с заботливо подготовленным снопом сена, но не самым удобным для девушки, выросшей на «Бурда моден» и каталогах «Велле».

Пять с лишним часов неизвестные похитители возили «кавказскую пленницу» вокруг города по пыльным проселочным дорогам, в разгар жаркого августовского дня. Круга три сделали, прежде чем привезти ее обратно в тот же двор, где украли, и с вежливым поклоном высадили на то же место. Сумочку оброненную в руки вложили и исчезли в пыли и вечернем августовском мареве…

Ноги у мамы Зухры подкосились и, если бы не мужественный Махмуд Рамазанович, она бы рухнула наземь. Да и сам Махмуд Рамазанович, признаться, напоминал в этот момент не всемогущего султана завбазы, а Тайсона в бою против Бастера Дугласа за 5 секунд до нокдауна, но окружавшие его женщины тот бой не видели и эти аллюзии не считали.

Цена Джамили, как невесты, еще утром бывшей в республиканском топе, упала в одночасье ниже самого глубокого горного ущелья. «Увезли и вернули» - это клеймо не только на самой девице, но и на младшей сестре Залиночке. Всё это в один миг понял несчастный Махмуд Рамазанович. Только и хватило у него сил, что зыркнуть сердито на Аминат-Патимат-Хадижат, и те сквозь землю провалились. Убить бы их по-хорошему, потому что то, что видели и знают они, через 10 минут знает весь двор, а через день вся республика…

«Что делать? – мучительно соображал несчастный отец. - Заявлять в милицию? О чем? Дочь жива и здорова, только грязна, как кочегар, и зла, как черт. Серьги-кольца на месте, суммочка с ней».

Мстить неизвестно кому по законам наших обычаев? Можно попробовать, да, но это лишь усилит резонанс случившейся с его семьей беды, а мудрый Махмуд Рамазанович, как опытный предприниматель, хотел бы минимизировать моральный ущерб, понесенным его семейством.

Семья молча поднялась в квартиру и зашторила все окна. Не было слышно в квартире ни звука, лишь старые часы на стене чирикали своё: всё кон-че-но, Джа-ми-ля, всё кон-че-но…

Была еще маленькая надежда на чудо, меньше крохотного комарика, сидящего на спине буйвола-рекордсмена. До темна было еще несколько часов, когда могли бы во дворе появиться запыхавшиеся запоздавшие сваты и исправить ситуацию, и будь это самые бедные представители самого незнатного рода в республике, обычно горделивый и заносчивый Махмуд Рамазанович лезгинку бы танцевал от счастья и руки бы гостям целовал, но не было никаких. Как бы на появление сватов от жениха, устроившего ей круиз по району, отреагировала Джамиля, мы не знаем, потому что была она девушкой все-таки воспитанной.

После полуночи, когда над их двором повис бледный серп полумесяца и на город начала с гор опускаться прохлада, отец вывел дочь, одетую в платье, приличествующее скромной горской девушке, к своей «семерке» и отвез за 150 км в дальний район к родне жены, куда еще - хотелось верить - не дошли слухи о случившемся. Хотя у тети Хадижат был домашний телефон, а у ее сестры в том районе была золовка, а у той сноха…

Дальнейшая история напоминала уже не «Кавказскую пленницу» Гайдая, а сборник этнографических зарисовок А.Дюма, путешествовавшего в XIX веке в этих краях.

Ценой безумных организационных усилий Махмуда Рамазановича всего через неделю Джамилю выдали за четвероюродного брата Селима, неказистого преподавателя химии и биологии в сельской школе, которому его мать уже отчаялась найти достойную невесту. Свадьба была тихой, недорогой и без платья из Москвы, почти без гостей и без дорогих подарков.

Жених был почти на 15 лет старше своей суженой и на полголовы ниже, поэтому о высоких каблуках отныне Джамиле пришлось забыть. Да и почти обо всем из своего прежнего гардероба, потому что месить тесто, готовить шулюм, доить овец, делать сыр, выращивать редиску и огурцы в платьях с рынка «Людмила» и с дорогим маникюром не так сподручно, как могло бы показаться со стороны.

В родной город на Гамидова она приехала года через 2-2,5 с годовалым ребенком и беременная вторым. К родителям надолго не заезжала – тем вскоре нужно было пристраивать замуж младшую дочь, а увезенная и возвращенная старшая тут некстати.

Родила второго, потом еще одного. Сельская жизнь, говорят, этому благоприятствует. Возможно, была даже в каком-то смысле счастлива, но никогда больше не ходила на высоком каблуке в окружении стайки подруг, не красила ногти лаком, а губы помадой, и не разговаривала дерзко с джигитами. Вообще намного меньше стала разговаривать, есть такая закономерность у девушек, выданных замуж в сельские районы.

Вот такую нелепую и трагичную историю о гордости, самомнении и двух билетах в кино на вечерний сеанс рассказывают в наших краях. Тетя Патимат имеет свою версию случившегося, но ее слушать – не переслушать.

А что Абубакарчик, спрашиваете? Понятия не имею. В городе его больше не видели.

Были ли то его кунаки на «иж-каблуке» или это были кунаки какого другого обиженного гордячкой поклонника? На сто процентов не знаю, но предполагаю, и тут тетя Аминат меня поддерживает, что его. Для Джамили, наверное, уже нет особой разницы, в чьем доме мыть полы и доить овец – Селима или Абубакарчика.

Жалел ли злопамятный джигит о произошедшем «похищении невесты»? Тоже не знаю. Я бы наверно, жалел – невесту из топ-10 республики мог отхватить, если бы послал сватов во двор на Гамидова в тот вечер…

Тут, наверное, какой-то глубокомысленный вывод в духе Дж.Стетхэма нужно сделать о необратимых порой последствиях некоторых наших гордых слов и необдуманных поступков, но у меня уже сил нет после написания 100500 слов, сами делайте.

Я – всё. Благодарить не надо. Уберите руки, я сам. Какие ставить теги - не знаю.

Последняя декада мая для меня, помимо первой прополки, подбеливания деревьев и прочего садово-дачного маяния - ожидание кувшинки.

Сначала со дна поднимаются свекольно-бурые листья – один, второй, пятый, двадцатый. Потом они медленно меняют цвет на зеленый с красноватыми прожилками. Потом среди листьев проклёвываются бутоны.

Первой обычно раскрывается белая кувшинка. То есть по мужской 8-битной палитре белая с еле заметной розовой отдушкой. Женщины нашего племени способны назвать его пудровым или жемчужным, но мы то знаем...

Потом раскрываются светло-красные (фуксия, как говорят сами знаете кто).

Желтая, купленная в прошлом году втрое дороже, чем обычные, так и не зацвела, хотя я проверял недавно корни – само растение подает признаки жизни и просит его не выбрасывать. Так что будем ждать и верить.

Лето с цветением кувшинок в наших палестинах длится 3,5 месяца...