Завис. Развёл руки:

— Затем подтягиваешь прусик за узел немного вверх, чтобы он тебя отпустил, и плавно опускаешь. Можно немного с запасом, но не обязательно, чтобы не было рывков.

Я дотянулся, подтянул вверх прусик и спустил его немного.

— Теперь я спускаюсь: левой рукой зажимаю трос ниже, — я взялся за трос чуть ниже спускового устройства, правой повернул рычаг механизма спуска. — Открываю рычаг спускового устройства. Немного ослабляю хватку, регулируя спуск. Ноги держу пошире, чтобы не болтало. Они сами охотно пойдут вниз по стене. Если понесло — зажми верёвку рычагом. Резко, но не дёргая устройство. Остановилась — проверь: прусик не затянулся? Если затянулся — потяни его вверх, ослабь.

Я сделал таким образом два шага вниз, закрепил спусковое устройство.

— Теперь давай, Лиз, спускайся, как я говорил.

Она осталась одна на уступе. Встряхнула руки.

— Вдох-выдох, Лиза. Нам нужен дневник? Если да — пошли. Если нет — я поднимусь наверх.

Она немного отступила.

«Сдалась…» — я вздохнул.

Но Лиза встряхнула ноги и сделала шаг обратно.

— Молодец, — я сжал кулак. — А теперь прусик. Повернись ко мне спиной. Подтяни прусик на себя и оставь на расстоянии локтя руки от края уступа и дёрни.

Она повернулась и осторожно, почти дрожа, подвинула прусик. Я прикинул:

— Хватит. Дёргай.

Она дёрнула.

— Проверь, спускается он или нет. Дёрни ещё.

Она дёрнула. Раз-другой. Не двигается.

— Теперь закрепи рычаг спускового устройства до упора.

Она сделала.

— Опустись на колени и спускайся. Держись за трос руками. Смотри, не держись за оплётку — это небезопасно. Держишься?

— Д-да, — выкрикнула она.

Я вздохнул.

— Хорошо. Опускайся: сначала одно колено — и носок в стену, потом второе. Держись руками за трос и как бы отваливайся в качелю, когда отталкиваешься. Только тихонько. Это поможет тебе встать на ноги.

— Лёша, мне страшно! Колени трясутся… — в голосе страх.

«Так…»

— Держись за верёвку. Я иду.

Я подтянулся и поочерёдно приподнял прусик на запаске и основной трос в устройстве. Быстро, как мог. Рюкзак тянул назад, немного замедляя меня. Я приблизился к ней. Закрепил устройство, поднял прусик повыше. Прижался спиной к её спине. Ощутил сковавшее её напряжение и дрожь. Частое судорожное дызание И тепло.

Лиза мёртвой хваткой вцепилась в трос и перевешивалась в подвязку.

— Лиз, я уже здесь. Расслабься, не паникуй, первый раз, бывает, — тихо произнёс я. Запах геля от волос снова смешался моим дыханием. Я отвернул голову.

Потянулся к её рукам. Взял её за руку.

— Теперь можешь отпускать. Ты не упадёшь. Доверься. Дыши, Лиза. Ничего страшного не случилось.

Её пальцы затекли и не слушались. Я потихоньку разжал ладонь и оттянул её туловище немного на себя. Девушка дрожала.

— Расслабься, расслабься… — я подтянулся и, потихоньку, разжал вторую ладонь. — Верь мне…

И помог ей выпрямить ноги, отталкиваясь от стены вместе.

— Стоишь?

— Да, Лёш, — она выдохнула. — Я кажется, начала понимать…

— Теперь я спущусь немного вниз, чтобы ты тоже могла спуститься. Помнишь? Отдышись, расслабься, можешь руками встряхнуть, чтобы снять напряжение. Потом приступай к спуску. Сначала подтяни прусик на запаске немного вверх.

Я тоже ослабил прусик, затем перехватил трос и отстегнул рычаг механизма. Спустился на пару шагов.

Лиза потихоньку исполнила мои инструкции и медленно начала спускаться. Шажками. Я подождал, потом спустился ещё. Лиза осмелела и стала догонять меня.

— Молодец. Ниже, ещё ниже, — я подбадривал, а сам работал рычагом.

Под нашими ногами шуршала стена. Но нам нужно было попасть на торец балкона, а это значит — придётся прыгнуть и раскачать трос.

«Только бы Лиза не испугалась и не запаниковала», — подумал я.

Вот я уже спустился до уровня четвёртого этажа и скомандовал:

— Лиз, я сейчас спущусь на этаж ниже. Твоя задача — как опустишься ниже подоконника четвёртого этажа — затормози. Поняла? Пережми рычаг на блокировку и отдохни.

— Хорошо, Лёш. Поняла.

— Я пошёл, — отжал рычаг и спустился вниз.

Завис. Посмотрел на Лизу. Она почти добралась до карниза четвёртого этажа. Я подождал, пока она спустится ниже и закрепится, и сказал:

— Молодец. А теперь скажи: ты ходила когда-нибудь в горсад на цепные качели?

— Да, Лёш. А зачем ты спрашиваешь?

— Вспомни ощущения. Весело было?

— К чему это?

— Ну?

— Да! Было здорово!

— Так вот, Лиз. Теперь нам с тобой надо оттолкнуться от стены и перемахнуть отсюда на стенку балконов.

— Что? Лекс, ты отомстить мне вздумал? За утренний прессинг?

— Ты что, Лиз? Нет, конечно. Просто это необходимо — и всё. Сейчас ногами по команде «три» с силой отталкиваемся от стены и корпус влево — как на качелях. Поняла?

— А можно подумать? — протараторила она.

— Не можно. Думать надо было утром, дома. Сейчас уже нужно действовать.

— Лекс, — она заикнулась. — Лекс…

— Готова? Раз, — я прижался к стене, держась за стропу.

— Я тебе это…

— Два. Колени сожми!

— Припомню… Слышишь? А-а! — коротко взвизгнула.

— Три!

Я резко оттолкнулся от стены и наклонил вес влево, чтобы направить трос. Мы отлетели в сторону, почти впритирку. Лиза не смогла оттолкнуться — или не захотела. Я чувствовал, что сейчас мы влепимся, и прежде чем это могло произойти, подставил ногу и оттолкнулся от карниза обратно, в сторону стены.

— Ноги, Лиза, ноги! — я крикнул вверх. — Готовься, расслабь и к стене стопами, как будто приземляешься… Давай, давай!

Я направил ноги и мягко стыковался со стеной. Отпрыгнул немного и вернулся обратно. Вытер лоб.

— Лиза, ты меня слышишь? — я нахмурился. — Уговор помнишь сегодня?

— Да, — в её голосе оттенок сожаления.

— Ты делаешь, как скажу. Поэтому я сказал «отталкиваемся» — значит, отталкиваемся. Давай заново, — я встал на изготовку. — И будем до тех пор прыгать, пока ты не выполнишь.

— Хорошо.

— Другое дело. Давай на счёт «три»: раз, два. Колени прижми слегка, держись за трос. Корпус влево наклоняй, как на качелях. Готова?

— Да.

— Три.

И мы оттолкнулись. На этот раз — вместе. Трос послушно перемахнул через угол балконов.

— Отклоняемся вправо, — и сам отклонился, чтобы не перелететь через балконы на другую сторону.

Силы прыжка хватило, чтобы трос на крыше сместился в полёте в сторону балконов. Мы подлетели, я погасил скорость полёта, и мы мягко прибились ногами к панелям балконной обшивки.

— Спускайся ко мне, — я отдышался, удерживая трос за счёт своего веса от смещения.

Лиза спустилась, закрепила спусковое устройство.

— Умница, — я кивнул, прикрыв глаза. Выдохнул с силой, выпрямился, улыбнулся. — Ты молодец, Лиза. Теперь приступим ко второй фазе.

Я оглядел окно, думая, как лучше подступиться.

— А что, у вас балконной фрамуги нет? — я заметил и обрадовался.

— А конечно, — выдохнула она с облегчением. — Я даже сказать не подумала. Сейчас многие так делают — квадратура.

— Понятно, — кивнул я. — Это здорово, Лиза! Очень здорово!

Я снял на весу рюкзак и поместил его к себе, вынул по очереди присоски и киянку, пристегнул их к себе на подвязку. Закинул рюкзак обратно на спину.

— Открывать окно нет смысла. Предлагаю вынимать стеклопакет. Это реальнее, чем ломать раму и в итоге ничего не добиться.

Лиза кивнула.

— Значит, я сейчас вешаю присоски и пристегну их на запаску. Ты ждёшь. Потом снимаем штапики, вынимаем стеклопакет и вешаем аккуратно, чтобы он не соскользнул с присосок. Затем я забираюсь на балкон и затягиваю его и тебя следом. Поняла?

— Да, Лекс.

— Всё, приступим.

Я опустил наши прусики, бегавшие за нами на запаске, и отмерил примерно с локоть троса. Затем навязал «ушки». Далее оглядел стекло.

«Нда, грязное», — пробормотал и смачно плюнул на ткань рукава. Протёр как мог. Затем отстегнул от подвязки первую присоску. Пристегнул к одной из петель-ушек. Прикрепил к стеклу, прокрутил рычаг до упора. Повторил со второй присоской то же самое.

Затем опять снял рюкзак со спины и отдал его Лизе:

— Держи. Сейчас буду снимать штапики — и в рюкзак, чтобы не посыпались вниз.

— Угу, — она кивнула, взяла его.

Затем я отстегнул карабин своего прусика с основного троса и застегнул его за крепление верхней присоски. Другой точки опоры на этой гладкой стене просто не было. Риск, но выбора нет. Подтянулся на нём ближе, снял киянку и накинул петлю на руку, чтобы не уронить, потом отстегнул нож, накинул на другую руку. И начал поочерёдно вытягивать крепления из гнёзд.

Пластик был плотным, я не стеснялся применять нажим. Скоро первый боковой штапик поддался, вышел и отправился в рюкзак к Лизе. Чуть позже поддался и другой… Я выдохнул, отстегнул свой прусик от присоски и вернул на основной трос. Остались два крепления.

— Так, Лиза. Теперь ты снимаешь эти два штапика, а я придержу присоски со стеклопакетом, чтобы он не сорвался.

Я кивнул вопросительно, поправляя перчатки:

— Ну как ты? Освоилась?

Она опустила взгляд, подняла, улыбнулась. Я в ответ тоже улыбнулся.

«Скалолазка… — тихо подытожил я. — Моя гуттаперчевая…»

Покачал головой.

— Ладно, я держу, ты снимай штапики. Сначала нижний. Смотри, не урони, а то потом стеклопакет не закрепим.

Она закивала. Я передал ей свой нож:

— Накинь на запястье.

Она послушалась. Потом стала примеряться, затем подоткнула нож в шовчик и поддела крепление. Я пока просто придерживал стеклопакет. Она вынула его и убрала его в рюкзак.

— Подожди, стропы свои приподними, чтобы легче было дотянуться, — посоветовал я.

Она подтянулась, подняла страховку выше и, приподнявшись на носках, принялась отжимать последний штапик

— Лекс, готовься.

— Понял.

Я потихоньку надавил весом на присоски. Лиза вынула штапик и убрала его в рюкзак на груди. Я ощутил, как стеклопакет загулял под своим немалым весом, и воспользовался этим, чтобы его осторожно вынуть. Он пошёл на меня, едва не сорвавшись вниз.

— Р-х-х! — воздух вырвался из груди. Руки, плечи, поясница и пресс напряглись. Жилы натянулись.

Лиза, держась за стропу, подняла колено и прижала им стекло.

Я удивлённо вскинул брови, моргнул. А тем временем напряжение понемногу спало.

— Лиз, придержи, пожалуйста, верхнюю присоску. Я снизу проверну стеклопакет.

Сам одной рукой взялся за ручку присоски, а другой подтянул и отстегнул страховочный тросик присоски от петли-ушка. Теперь нижняя часть стала подвижной.

— Немного ослабь нажим, чтобы его углом повернуть.

Лиза оттянула ногу, и её голень напряглась.

«Надо действовать быстро».

Я поддел стеклопакет снизу, поворачивая его вокруг оси. Он послушно поддался, но медленно. При повороте я смог его втолкнуть в проём поверх внутренних упоров и прислонить наискосок к раме. Я схватился за раму другой рукой и перевёл дух.

— Лиза, можешь его ещё раз придержать? Я внутрь нырну и приму его.

— Конечно, — она пожала плечом, затем оперлась одной ногой и рукой о раму, другой ногой в панель балкона, а рукой за страховку. — Так пойдёт?

— Вполне.

Я закинул ногу через раму и боком пролез в проём, помогая себе рукой. Затем завис на страховке и втащил вторую ногу, стараясь не зацепить напарницу. Подтянул трос, пока ноги не нашли устойчивую опору. Отстегнул свою страховку с подвязки, придержал трос рукой и, потянув за край, привязал куда пришлось — на отопительную трубу.

Повернулся назад:

— А сейчас я его придержу, а ты отстегни от петли второе крепление. Затем я втащу его внутрь, — я встряхнул руки, поправил перчатки и взялся за ручки присосок. — Готов.

Приподнял. Лиза отстегнула карабин тросика от петли-ушки. Я принял на себя вес и осторожно приставил стеклопакет у стены в стороне.

— Ф-фу-х, — я зажмурился, выдохнул с шумом, проморгался и севшим голосом сказал: — Спасибо, Лиз…

Руки немного ныли. Я встряхнулся, вытер пот с лица.

— Интересно, как там Марь Фёдоровна? — задумчиво произнесла Лиза.

Я помотал головой:

— Давай потом… Сейчас внутрь. Спускайся ко мне. Принимаю.

Она спустилась, я помог ей оттянуть трос, и мы вместе упали на твёрдый пол. Я выдохнул.

— Наконец-то… — я пытался отдышаться.

Оперся спиной о стенку балкона, глядя на бардак в квартире через балконный проём. Ему я был рад больше, чем чему-либо в этот момент.