Если в культуре моральных ценностей пространство и время были активны в отношениях с человеком, то в Новое время характерна особая активность человека по отношению ко времени и пространству, которая выражается в возрастании значения связывающей их категории скорости (Гуревич А. Я., 1984). Под влиянием силы, мощности человека пространство сжимается, съедается скоростью; сближаются самые удаленные точки земного шара. О. Шпенглер (1993) говорит о планетарности этой культуры, беспредельных зонах политических, экономических и военных интересов я, соответственно, о потребности в быстрых средствах сообщения, лавине географических открытий, покорении полюсов, вершин и глубин.

Динамика в отношениях человека и пространства отражается и в изменении канонов живописи. Как мы знаем, переход к новым формам; культуры сопровождается появлением в живописи прямой перспективы, которую Шпенглер считал принципиальной характеристикой культуры. Мир в новой живописи невозможен без "Я", оно становится функциональным центром вселенной, прямая перспектива утверждает господство смотрящего над пространством. Перспектива картины строится теперь от субъекта и отражает активность его взгляда на картину (Гуревич А. Я., 1984; Лихачев Д. С., 1987а), что противоположно разворачиванию смыслов изображения для субъекта - обратной перспективе средневековой культуры (Лосев А. Ф., 1991а).

Активное овладение человека пространством, однако, сопровождается возрастающей зависимостью от времени, порабощением им (Гуревич А. Я., 1984). Фактор времени становится решающим в овладении меняющимися обстоятельствами, и именно при переходе к Новому времени в XIV-XV вв. появляются часы на ратушах городов, а вскоре возникает необходимость и в карманных часах. Дело не в их изобретении, а в формировании потребности следить за временем, спешить, вписываться в точку, скользящую из настоящего в будущее.

Аффективная сфера человека. Взгляд сквозь призму детского аутизма / Никольская О.С. М.: Центр лечебной педагогики, 2000