Экран Сашиного планшета ярко светился в темноте кухни. Зеленая галочка банковского приложения подтверждала успешный перевод. «Маме — 25 000 рублей».
Всё бы ничего. Только Антонину Павловну мы похоронили пять лет назад. В ноябре 2021 года.
Я стояла с кухонным полотенцем в руках. На часах было начало третьего ночи.
Саша ушел курить на лестничную клетку. Планшет он бросил на столе. Экран не успел погаснуть.
Я подошла ближе. Холодный линолеум неприятно морозил босые ноги.
Пальцы сами потянулись к экрану. Я нажала на крестик, закрывая чек операции.
Открыла историю платежей. Вбила в строке поиска одно слово: «Мама».
Система думала пару секунд. А потом выдала длинную простыню.
Десятое число каждого месяца. Стабильно. Без единого пропуска.
Февраль 2025 года — 25 000 рублей.
Январь 2025 года — 25 000 рублей.
Ноябрь 2025 года — 30 000 рублей.
Две тысячи двадцать первый год. Декабрь. Через месяц после похорон свекрови. Первый перевод.
Я достала свой телефон. Открыла калькулятор.
Я умножала, стирала и снова умножала.
Ровно полтора миллиона рублей. Плюс мелкие переводы на праздники.
Именно столько нам не хватило, чтобы закрыть ипотеку за нашу «двушку» на третьем этаже.
Именно из-за нехватки этих денег мы пять лет сидели без отпуска.
Я покупала куриный фарш по акции. Штопала Вадику зимние штаны.
А мой муж регулярно вздыхал за ужином.
— Катюша, опять премию зажали, — говорил он с виноватыми глазами. — Давай в этом месяце без репетитора обойдемся.
И я соглашалась. Сама сидела с сыном вечерами над английским.
Входная дверь щелкнула. Потянуло дешевым табаком.
Саша зашел на кухню. Почесал живот под растянутой майкой.
— Ты чего не спишь? — он потянулся к графину с водой.
Я молча развернула к нему планшет.
Он замер. Рука зависла в воздухе. Вода капнула на стол.
Голос прозвучал картонным и сухим.
Муж посмотрел на экран. Лицо мгновенно стало серым.
Он поставил стакан мимо подставки. Звякнуло стекло.
— Ты рылась в моих вещах? — он попытался пойти в наступление.
— Катя, ты не так поняла.
— Антонина Павловна умерла от ковида. Я сама ей гроб выбирала и кредит брала на похороны, пока ты пил валокордин. Кому ты платишь?
Он молчал. Смотрел на носки.
— Я сейчас нажму на реквизиты, — я положила палец на экран. — Мы увидим полное имя. Или ты скажешь сам.
Саша сглотнул. Шагнул к раковине. Оперся руками о край.
Мозг быстро перебрал картотеку. Лена из отдела логистики. Они работали вместе до 2020 года. Потом она резко уволилась. Уехала к родителям в область.
Я не кричала. Просто задала вопрос.
— Это была случайность. Корпоратив. Я перебрал.
— Нет! Один раз. Всего один раз.
Я посмотрела на калькулятор.
— Полтора миллиона за один раз? Элитная логистика.
— У нее ребенок! — выкрикнул Саша.
В коридоре громко тикали часы.
— Мой ребенок, — добавил он тише. — Мальчик.
Мне не хотелось плакать. У меня не дрожали руки. Появилась звенящая, холодная ясность.
— Ему пять лет, — муж повернулся ко мне. — Лена позвонила в двадцать первом. Сказала, что родила. Грозилась прийти к тебе. На работу к нам.
— Я защищал нашу семью! Я не хотел разрушать брак!
— Двадцать пять тысяч в месяц. Нашему сыну ты давал на карманные расходы триста рублей.
— Вадик ни в чем не нуждается! У него есть квартира, школа! А тот пацан растет в съемной хате. Ему ортопедическая обувь нужна была!
Слово перекатилось на языке как сухой горох.
Прошлым летом Вадик просил новый велосипед. Стоил двенадцать тысяч. Саша сказал, что мы не потянем. Мой сын катался на старом, со скрипучей цепью.
А чужой мальчик ходил в ортопедике. За мой счет.
— Собирай вещи, — ровно сказала я.
— Вещи. В пакет. И на выход.
— Никуда я не пойду. Это и моя квартира тоже. Тут моя доля — одна треть.
Сняла его куртку. Бросила на коврик у двери.
— Не уйдешь сам — я утром звоню твоей сестре Оксане. Расскажу, что пока она позорилась и собирала долги на памятник матери, ты кормил внебрачную семью.
Саша с Оксаной общались сквозь зубы. Она была жесткой бабой.
— Сделаю. А потом позвоню твоему директору.
— Катька, ты больная! На улице зима!
Я достала из шкафа мусорный пакет. Смела туда его свитера с полки.
— Машину ключи давай, — выплюнул он, натягивая ботинки на босу ногу. — Я Поло забираю.
— Машина оформлена на меня.
— Твоя зарплата уходила «маме». Кредит платила я, со своей карточки. Выписка из ЕГРН и чеки из Сбера все докажут. Поло останется на парковке.
Саша схватил куртку. Его трясло.
— Ты оставишь родного мужа с голой задницей? Ты тварь меркантильная! Я эту квартиру по кускам через суд распилю!
— Распилишь, — кивнула я. — Завтра подаю на развод через Госуслуги.
Дверь хлопнула так, что посыпалась штукатурка.
Я закрыла замок на два оборота. Накинула цепочку.
Его планшет все еще лежал на столе. Сессия в банке была активна.
На зарплатном счету мужа висела сумма. 182 500 рублей.
Годовая премия. Та самая, которой «в этом году снова не будет».
Я открыла перевод по номеру. Вбила свой телефон.
Назначение платежа: «За велосипед Вадику».
Система радостно выдала зеленую галочку.
На балансе Александра оставалось 500 рублей. Ровно на утреннюю электричку.
Машину я завтра выставлю на продажу. Деньги спрячу на счетах матери. До суда он ничего не найдет.
Днем мне звонила подруга. Сказала: «Екатерина, ты совсем уже? Это статья, ты украла его премию. И ребенка его нельзя было оставлять без денег».
А я сижу на кухне, смотрю в пустой коридор и думаю: должна ли я пожалеть человека, который пять лет покупал себе спокойствие за счет моего сына?
Что ещё?!