Pink Floyd at Pompeii - MCMLXXII Релиз 2026 года

Guilt Trippen' (Альбом Splat! 2026 года)

Несмотря на свой довольно мягкий и приветливый характер, Дэвид Гилмор не боится высказывать свое мнение. Но не обязательно в провокационной манере, как это делает его коллега по Pink Floyd Роджер Уотерс. Напротив, честность Гилмора в большей степени укоренена в чувстве повседневной нормальности, которое касается тех неземных и неуловимых описаний искусства, которыми увлекаются многие звезды классического рока.

Что впечатляет, учитывая его роль ключевого участника Floyd. Легенды прог-рока создали непоколебимое наследие, в котором они раздвигали музыкальные границы, часто переступая грань между гениальностью и откровенной бессвязностью. Гитарист Гилмор был ключевым винтиком в этом художественном колесе и сыграл важнейшую роль в стремлении группы переосмыслить сюрреализм. Тем не менее, он оценивает большинство их работ с обычным чувством нормальности, которое почти незаметно подтолкнуло его вперед в качестве язвительного критика.

Но, естественно, чтобы гореть так же ярко, как на Dark Side Of The Moon, им пришлось сделать пару осечек. Когда Сид Барретт покинул группу в 1968 году, оставленные им абстрактные остатки расцвели за пределами структуры до такой степени, что экспериментализм группы граничил с бессвязностью. И хотя свободолюбивые толпы конца 1960-х с радостью приняли его, в студии он не прижился.

«Мы не знали, куда двигаться в плане записи, но мы были довольно хороши вживую», - объяснил Гилмор в интервью Mojo в 2001 году. Он продолжил: «Мы очень хорошо джемовали, но не могли перенести это на запись». Постепенно нам открылось направление, которое началось с композиции «Saucerful of Secrets» и продолжалось до «Echoes», через длинную вещь «Atom Heart Mother».

Он добавил: «Это была хорошая идея, но она оказалась ужасной. Я недавно слушал этот альбом: Боже, это дерьмо, возможно, наша низшая точка в творческом плане. Atom Heart Mother звучит так, будто между нами не было никакой идеи, но после него мы стали гораздо более плодовитыми».

В звуковом плане на альбоме прослеживаются боли роста группы, постигающей свою новую формацию. Внутри этого альбома есть очаги красоты, которые можно отнести к тому величию, которого они достигли на последующих пластинках. Для многих поклонников Floyd это альбом, который, возможно, подводит итог их привлекательности; нежный, абстрактный и интеллектуальный, он толкает слушателей за пределы активного участия в приятных мелодиях.

Хотя они могут отрицать это, Гилмор немного больше соль земли, чем ваш средний поклонник Floyd, и менее склонен к абстрактным описаниям. Напротив, он решительно поддерживает Dark Side Of The Moon, когда ему предоставляется такая возможность, выражая свое восхищение абстрактными идеями, исполненными лаконично. Как бы то ни было, Atom Heart Mother - необходимая запись в путешествии Pink Floyd, но если вы увидите Гилмора в толпе на следующем вечере открытых микрофонов, воздержитесь от исполнения кавера на «Fat Old Sun», если хотите избежать укора.

https://vk.com/judgementcall

Ахой, уважаемые меломаны. Спасибо, что заглянули на ОколоМузыки!

Сегодня предлагаю вспомнить культовую песню, которая звучала, кажется, на каждой дискотеке в СССР. Как родился феномен любви к "Июльскому утру", и почему именно на постсоветском пространстве эта композиция обрела совершенно особый, почти интимный статус.

Иногда величайшие произведения рождаются не из грандиозных замыслов или студийных споров, а из обычной, всепоглощающей скуки.

1970 год. Англия. Разгар гастролей Uriah Heep. Кен Хенсли, клавишник и автор большинства хитов группы (включая бессмертную "Lady in Black" ), сидит в одиночестве в гастрольном автобусе. Часы тянутся бесконечно, остальные участники разбрелись по своим делам.

Чтобы не сойти с ума от безделья, Кен берет в руки акустическую гитару и начинает перебирать струны. Но на дворе июль 1970 года, 3 часа утра, и мелодия, родившаяся из тишины, впитывает в себя предрассветную магию. За несколько часов была создана основа - та самая пронзительная баллада, которой суждено было стать культовой.

Но настоящая драма развернулась в студии. Песня явно "вырывалась" из привычных трехминутных рамок, разбухала и требовала воздуха. Группа записала несколько дублей, но на альбом "Look at Yourself" попал именно первый - самый вдохновенный, живой и длинный вариант. И вот, что интересно, ключевой фигурой в звучании "July Morning" стал человек, который и не был участником группы - Манфред Манн.

Дело в том, что Хенсли, игравший в основном на органе, мечтал использовать в аранжировке новейший по тем временам синтезатор Mini Moog. Проблема была лишь в том, что во всей Англии этот синтезатор был только у одного человека - Манфреда Манна, который владел им единолично и никому не давал пользоваться. Чтобы получить желанное звучание, продюсеру Джерри Брону пришлось пойти на хитрость: Манфреда Манна пригласили в студию, и он сыграл целых пять соло, которые потом смонтировали воедино. Итоговый трек - это не просто музыка, это диалог мощной органной партии Хенсли и футуристического "звука будущего" Манна.

Интересно, что сам Хенсли был против этого приглашения и обиделся на продюсера. Тем не менее, именно синтезаторные "завихрения" сделали финал песни таким космическим и запредельным.

"Сердце, разум, душа": расшифровка ДНК песни

О чем же эта песня? На первый взгляд, все просто: парень в июльское утро покидает дом в поисках любви. И да, Хенсли, переживавший в тот момент расставание с возлюбленной, конечно же, вложил в строки свою личную боль, но любой, кто хоть раз вслушивался в плотный, тяжелый ритм органа и страстный вокал Дэвида Байрона, понимает — тут кроется нечто большее. Это ода свободе и экзистенциальному поиску себя.

Давайте разберем текст. Я предлагаю вам свой перевод, который, надеюсь, передает всю глубину оригинала.

Текст довольно короткий для такого долгоиграющего терка, но в нем четко видна главная философская загадка трека. Герой ищет её повсюду - в толпе, в чужих глазах, но не находит. Знакомо, правда? Это отчаянный крик души, которая перегорела. Но здесь есть и отсылка к нарциссизму: "Никто не заметил тот огонь, что пылал" - это и упрек миру, и горькое признание собственного одиночества, перекликающееся с другой песней альбома "Look at Yourself".

А знаете ли вы, что существует версия, будто Хенсли вдохновлялся романом Виктора Гюго "Отверженные"? Там герой Мариус июльским утром идет на баррикады, полагая, что любимая его отвергла. Даже если это лишь легенда, она идеально вписывается в атмосферу жертвенности и романтического порыва, царящую в песне.

Советский культ: саундтрек эпохи ожиданий

Парадокс Uriah Heep и их "July Morning" заключается в том, что, несмотря на всю суровость западного хард-рока, на постсоветском пространстве именно эта композиция обрела бешеную популярность. Более того, по данным Allmusic, она вошла в самый первый официальный хит-парад (Top 10) Советского Союза. Как же "туманный альбион" покорил наши сердца?

Волшебство винила и магнитофонной ленты

В эпоху тотального дефицита западных пластинок главным источником музыки были переписанные с бобин на катушки магнитофоны. Именно с них для миллионов началось знакомство с Uriah Heep. "Катушечный магнитофон ревел July Morning", - вспоминает свидетель тех лет в "Новой газете", описывая атмосферу московских сейшенов памяти Джона Леннона в декабре 1980-го. Кто-то впервые слышал её в компании друзей на "кухонниках", кто-то в общаге, но запоминалось это на всю жизнь:

"Первый раз, когда я услышал July Morning, я запомнил навсегда... Я и не подозревал, что кто-то делает такую музыку".

Те счастливчики, у кого на руках оказывался заветный винил Uriah Heep - например, "Look at Yourself" 1971 года - испытывали настоящий восторг. Его берегли как зеницу ока, ведь он был окном в мир свободы. Пластинки доставали через фарцовщиков, привозили из-за границы моряки и дипломаты. Каждая такая запись кочевала из рук в руки, и вездесущие магнитофоны тиражировали её на бесчисленных бобинах. Ими обменивались, их дарили на дни рождения - это был настоящий музыкальный культ.

Почему "Июльское утро" стало нашим гимном?

В "July Morning" советские слушатели находили духовный бунт против унылой действительности. В её продолжительных, почти медитативных органных аккордах и голосе Дэвида Байрона слышался не просто рок-н-ролл, а сама свобода, которую в "развитом социализме" можно было обрести лишь мысленно. Да и десятиминутный хронометраж был кстати: под него на дискотеках или домашних вечеринках можно было танцевать в паре "аж больше десяти минут, пока крутится бобина". Это была медитация, побег из серой реальности в мир ярких образов и эмоций.

Живой Uriah Heep: чудо 1987-го

Мечта советских меломанов сбылась на пике перестройки. В конце 1987 года Uriah Heep стали одними из первых рок-монстров, которые прорвали "железный занавес" и дали целых десять концертов в московском СК "Олимпийский". Двести тысяч зрителей! Это был не просто концерт - это было событие, подтверждение того, что музыка - вне политики. По воспоминаниям, Мик Бокс был в полном восторге от нашей группы "Земляне", которая их разогревала.

Кен Хенсли уже покинул группу (ушёл в 1980‑м), поэтому выступали Мик Бокс (гитара, вокал), Берни Шоу (ведущий вокал), Тревор Болдер (бас), Ли Керслейк (ударные), и Фил Лэнзон (клавишные). July Morning неизменно входила в программу.

Эхо "Июльского утра": национальный праздник в Болгарии

Стоит отдельно сказать о самом удивительном наследии этой песни - традиции, которая родилась у наших соседей. В Болгарии песня дала имя ежегодному молодёжному празднику "Джулай" или "Джулая" (от July Morning), который зародился еще в начале 80-х в среде хиппи и стал тихим символом свободы и надежды на лучшее будущее. Каждый год в ночь с 30 июня на 1 июля тысячи людей собираются на побережье Черного моря, чтобы под аккомпанемент вечной песни Uriah Heep встретить восход солнца. Это уникальное явление, больше нигде в Европе не встречающееся. И оно доказывает: музыка, рожденная однажды в скучающем сердце британского клавишника, способна объединять поколения и страны.

Культурный след и визуальная драматургия

Что касается клипа — его не снимали специально. Это нарезка концертных выступлений 1973-76 годов в Токио и на фестивале Pinkpop. И в этом есть своя магия: никакой постановки, только драйв, пот со лба Байрона и абсолютное единение музыкантов. Эта простота только добавляет песне честности.

Под конец этой десятиминутной увертюры приходит понимание: Хенсли тогда искал не просто любовь женщины. Он искал покой, выход из зависимости, которой страдал долгие годы. Он искал веру, которую обрел лишь спустя десятилетия в церкви. "July Morning" - это звуковой слепок того момента на пороге взрослой жизни, когда мы оставляем бурю ("night behind me") за спиной и ступаем на свою дорогу ("road of my own").

Этот трек научил рок-музыку многоголосию, смешению тяжелого риффа с академической возвышенностью. И когда спустя годы Кен Хенсли приезжал в Россию, чтобы записывать свою антологию с нашим симфоническим оркестром, он подтвердил это магическое единство.

Вы помните, где впервые услышали этот десятиминутный эпос? Сколько лет вам тогда было? Какие эмоции вызвала музыка тогда и какой смысл этой песни открывается вам сегодня? А может, вам и вовсе посчастливилось побывать на одном из концертов? Тогда я вам завидую! В любом случае, делитесь в комментариях! С интересом почитаю.

Как всегда, спасибо, что дочитали до конца! Отдельно мерси за ЛАЙК и подписку. Низкий поклон за донаты! Если вам по душе такой формат, пишите в комментариях, перевод каких песен вы бы хотели увидеть на моем канале.