"Любовь длинною в вечность"
- Таак! Засиделся я что то у вас,ребята! Нужно домой идти, а то моя супруга скоро на поиски подаст!-сказал Андрей, вставая из за стола.
- Ты в следующий раз ее с собой бери! Будет с кем посплетничать!- ответила Елена и обращаясь к мужу добавила - Милый,иди отдыхать, а то тебе завтра вставать рано, а я гостя сама провожу...
- Хорошо,Леночка! Тогда я пошёл!Давай,Андрюх,до скорого ! И привет жене!Передай,что ждём её в гости!- сказал супруг и шаркая, бесконечно спадающими с ног комнатными тапочками по полу ,направился в спальню.
Попрощавшись и проводив глазами хозяина до дверей спальни , Андрей достал с нагрудного кармана пиджака небольшую стопку писем, аккуратно перевязанных голубой атласной ленточкой.
— Ну вот, Леночка, — голос Андрея звучал глухо, будто издалека. — Я долго думал, отдавать или нет… Но, наверное, ты всё же должна это прочесть.
Она подняла глаза на друга. Андрею было около сорока — ещё молодой, но уже с проседью и морщинками у глаз. Он был для неё и другом детства, и почти старшим братом.
-Это то,о чем ты мне тогда говорил? - настороженно произнесла она.
Он молча кивнул.
Елена Петровна взяла письма и осторожно провела пальцами по подтрёпанным краям конвертов — будто боялась, что они рассыплются. За окном шелестели осенние листья, а в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых настенных часов и бешеным стуком её сердца.
— Андрей, — Она сглотнула ком в горле. — Ты же знаешь, я не знала… и даже подумать не могла…, да и словам твоим не верила...думала смеешься...
— Да, — кивнул он. — Иван никогда тебе не говорил. Писал. А сказать так и не решился. Письма были у его матери. Она их не отдала — ты уже замужем была. А перед смертью Ваня просил меня передать их тебе.
Елена снова посмотрела на письма. На верхнем конверте размытыми фиолетовыми чернилами был выведен её юношеский адрес, а в углу — август 1990 года. Дрожащими руками она развязала ленту. Конверт открылся легко, словно ждал этого момента долгие годы. Глаза быстро побежали по строкам :«Сегодня третий день, как я в части. Здесь всё чужое, но когда закрываю глаза, вижу свой дом, село, место, где мы все собирались на улице, тебя… Помнишь, как ты смеялась над моей шуткой про Стаса? А я сейчас на него похож — тоже с такой причёской. Всё бы отдал, чтобы вновь услышать твой смех…»
Она замерла. Перед глазами всплыла картина юности: ей тогда было всего пятнадцать, беззаботная и лёгкая.
— Почему я не замечала? — прошептала она скорее себе, чем Андрею.
Тот молча положил руку ей на плечо.
— Он любил тебя всю жизнь, Леночка. Всю жизнь…
За окном резко потемнело. Ветер ударил в стекло, задребезжали рамы. Елене на мгновение показалось, что в сумерках за стеклом кто-то прошёл. Она подошла к окну — улица была пуста, только листья,сорванные порывом ветра медленно падали, кружась в странном танце.
-Ну что? Пойдём меня провожать?- улыбнувшись сказал он,словно пытаясь разрядить обстановку, и вышел из дома. Андрей попрощался и пошёл по тропинке. Елена смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом.
Вернувшись в дом, она взяла следующее письмо. В нём Ваня писал про снег, о том, как крупные снежинки ,освещённые светом фонаря, искрясь, медленно кружились и падали. Они напомнили ему,как на свадьбе их общей подруги они кружились в танце вальса... Писал о том,что ругает себя и не может простить,что так и не сказал ей самого главного...Она закрыла глаза. Память вытащила из потаённых уголков сцены юности... он всегда был рядом, краснел от её шуток и опускал глаза.
Вспомнилась осень. Вокзал. Дождь. Ей восемнадцать, она уезжает учиться. Ваня и Андрей пришли проводить. Тогда она думала, что это просто дружба. Теперь понимала: Ваня хотел провести с ней последний день перед армией,а она уезжала..Когда тронулся поезд, он подошёл к окну, поднял руку — и казалось что хочет что-то сказать, но так и не произнёс ни слова. Лишь махнул на прощание рукой.
Елена вздрогнула, возвращаясь в реальность. Пальцы дрожали, когда она брала письмо от октября 1990го: «Здесь снег уже лежит. Но когда закрываю глаза, вижу наш пляж, костёр, твою улыбку…»
Теперь она видела то, чего не замечала раньше. Наверное это жизненный опят позволяет ей с другой стороны посмотреть на те события...В комнате вдруг стало слишком тихо — даже тиканье часов прекратилось. За окном сгущающиеся сумерки наполнились тенями от разрывающего темноту светом фонарного столба. Ветви деревьев,от порыва ветра,отбрасывали тени, которые двигались и казались живыми.. Они напомнили ей силуэт человека,крадущегося во тьме.... Сердце забилось чаще.
«Это просто ветер», — сказала она себе. Но внутри что-то дрогнуло: письма через столько лет дошли до адресата не просто так...
Однако Елена не стала читать дальше. Осторожно, словно обращаясь с чем-то хрупким, она сложила листы в стопку и аккуратно перевязала их голубой лентой — так же, как они лежали до того, как она их развернула.
«Зачем теребить прошлое? Если я прочту всё, буду носить эту боль всю оставшуюся жизнь. Буду чувствовать вину за то, что не заметила, не поняла, не ответила…»
Она подошла к старому комоду и убрала письма в верхний ящик .За окном окончательно стемнело. «Может, я трусиха. Может, должна была прочесть всё до конца. Но сейчас я просто не готова».
Она завела часы — стрелки вздрогнули и снова пошли, возвращая комнату в реальность. «Когда-нибудь я их прочту, — решила она. — Но не сегодня. Сегодня мне нужно просто жить дальше».
В спальне было тепло и уютно. Мягкий свет ночника освещал комнату.. Муж уже спал, сладко посапывая, закинув свою руку туда, где обычно спала Елена.«Как же я его люблю», — подумала она, и сердце наполнилось теплом.
Елена поправила одеяло, осторожно присела на край кровати. За стеной слышалось тихое дыхание детей — уже взрослых, но всё ещё её малышей.
«Я не могу всё это ворошить, — подумала она — У меня есть семья, которую я люблю. Муж, который меня любит и понимает. Дети, которые нуждаются во мне. В не хочу чувствовать вину за любовь, которой не было,которую просто не заметила.Да и не любила я его..Друг..Просто друг и все..».
Муж во сне чуть пошевелился, обнял её, притянул ближе.
— Всё хорошо? — пробормотал он, не просыпаясь.
— Да, — тихо ответила она. — Всё хорошо.
— Люблю тебя, — снова пробормотал он и затих.
— И я тебя, — прошептала Елена, закрывая глаза.
Тепло его руки, знакомый запах, ровное дыхание — это было её настоящее. А письма… письма могут подождать. Может, она прочтёт их когда-нибудь позже — когда будет готова. Но не сегодня.
Ей приснился сон: она снова шестнадцати лет, в лёгком платье, во дворе у дома, среди друзей. Воздух пахнет свежескошенной травой и жареными семечками .
Вдруг кто-то коснулся её плеча. Она обернулась — это был Ваня. Они отошли к забору, увитому диким виноградом. Он долго смотрел ей в глаза — серьёзно, внимательно, будто хотел запомнить каждую чёрточку. Его губы шевелились, пытаясь что-то сказать… но звука не было.
И в этот момент раздался звон будильника, с бешеным шумом вырывшим её из сна.
Рядом мирно спал муж, за окном серело раннее утро. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю комнату.
«Что он хотел сказать? Что именно он пытался мне сказать?Ужас!Ну..куда ночь -туда и сон»-подумала Лена.
Сон был таким реальным, что ещё несколько секунд она словно чувствовала тепло его руки на своём плече, видела его глаза — полные невысказанной глубины, то ли надежды, то ли прощания.
Елена осторожно повернулась на бок и посмотрела в окно. Первые лучи рассвета пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в нежные розовые и сиреневые тона. Где-то вдали запел петух, с улицы донёсся скрип калитки.Нужно было готовить завтрак и будить супруга. Жизнь шла своим чередом.
Вместе с письмами в ее жизнь пришли необычные сны, которые переплетали реальность,унося её сознание все дальше и дальше в прошлое.
Прошло три дня. Письма по-прежнему лежали в ящике комода, но теперь Елена ловила себя на том, что, проходя мимо, будто невзначай задерживает шаг. Она не открывала ящик, но было интересно прочитать эти письма и вспомнить молодость. Они притягивали ее и пугали.Ей было страшно читая заглядывать в душу Ивана. Однажды утром она достала из ящика старую фотографию — ту самую, где они втроём: она, Ваня и Андрей. Глядя на юного Ваню — с его застенчивой полуулыбкой и чуть опущенными ресницами, — Елена вдруг поняла: она столько лет принимала эту неловкость за скромность и смущение, а это была любовь.
В тот же день к ней зашла соседка, тётя Зина, с пирогом. Женщины пили чай, болтали о пустяках, но стоило разговору чуть затихнуть, как тишина начинала давить, подталкивая к тому, о чём не хотелось говорить.
— Ты чего такая тихая, Леночка? — вдруг спросила тётя Зина, наклонив голову. — Лицо у тебя будто с ночи не отдохнуло.
Елена хотела отмахнуться привычной «всё в порядке», но слова застряли в горле. Вместо этого она тихо сказала:
— Мне письма Вани передали. Те, что он писал, пока в армии был.
Тётя Зина помолчала, потом кивнула, будто всё поняла без объяснений.
— А, вот оно что… Да, помню я, как он по тебе сох. Весь посёлок видел, а ты, девка, не замечала. Он ведь и после армии всё ходил вокруг да около, всё ждал, что ты сама что-то поймёшь. А потом… потом сломался. Сначала пил, потом женился на женщине, которая хоть и была похожа на тебя, да только не ты. И счастья в этом не было.
Елена сжала чашку так, что побелели костяшки пальцев.
— Я не хотела причинять ему боль. Просто… не видела.Да и не воспринимала я его как будущую пару! Мы были друзьями..просто друзьями..
— Никто не хотел, — тихо ответила тётя Зина. — Просто любовь не всегда кричит. Иногда она стоит у окна поезда и машет рукой, потому что сказать вслух не может.
После ухода соседки Елена долго стояла у окна, глядя на серый осенний двор. Ветер гнал по земле сухие листья, раскачивал голые ветви деревьев. И вдруг ей стало невыносимо стыдно не перед Ваней, а перед той собой, юной, беззаботной, которая смеялась у костра и не догадывалась, какую боль ее друг носит рядом.
А ночью ей опять приснился Ваня.
Он стоял у старого забора, увитого диким виноградом, — там, где когда-то пытался ей что-то сказать, но слова растворились в тишине. Только теперь он не молчал. В руках у него было кольцо — простенькое, серебряное, с крошечным камешком цвета утреннего неба.
— Возьми, — тихо произнёс он, протягивая ей кольцо. — Это кольцо я купил для тебя... Хотел сделать тебе предложение.. А теперь пусть оно будет памятью обо мне,что я всегда рядом...Елена во сне почувствовала, как холод металла обжигает пальцы, будто кольцо только что достали из морозилки. Она отдёрнула руку.
— Не могу, — прошептала она. — Прости… У меня другая жизнь. У меня семья. Я не могу брать это как обещание, которого не смогу сдержать.
Ваня чуть склонил голову, будто понял. И положил кольцо на старую доску забора, а упало оно на его могилу...
Лена проснулась как от толчка.. С этого дня Иван действительно был всегда рядом. Он приходил к ней каждую ночь. Не кричал, не упрекал, не звал за собой. Он просто был рядом. Рядом в каждой картинке сна. А сны были такими чёткими и красочными,что Елене начало казаться,что она проживает две жизни одновременно: днём это была реальная земная жизнь, а ночью была иная. Там,за гранью сна, самая настоящая жизнь ,но уже с Иваном. Все переплелось и запуталось...А необходимость присутствия его становилась с каждым днём сильнее и сильнее. И когда она поймала себя на том,что безумно ждёт ночи,что бы вновь окунуться в тёплые объятья и юность..., что ей там лучше и спокойней,чем тут, в земной жизни... задумалась...
День выдался пасмурным, по небу ползли тяжёлые тучи, но она приняла решение! Она едет на кладбище!
Могила Вани была ухоженной, но простой: скромный памятник, табличка с датами, да фотография ,с которой смотрел на неё Иван,слегка улыбаясь. Елена опустилась на колени, сгребла сухую траву с гробнички, положила вместо неё свежие цветы, что привезла с собой.
— Прости, что так поздно пришла, — сказала она, и голос её дрожал. — Прости, что не поняла тогда. Но… пожалуйста, не приходи больше во снах. Я не справляюсь. У меня муж, дети… Я люблю свою жизнь,свою семью... Эти сны рвут мне сердце. Если ты меня действительно любишь,то дай мне возможность просто жить...
Она замолчала, прислушиваясь к тишине кладбища. Ветер шевелил траву, где-то далеко каркала ворона.Она смотрела на фотографию Ивана, смотрела в глаза,а слезы скатывались по щекам и падали на его могилку. И вдруг все затихло, а воздух стал чуть плотнее...Было чувство,что тут она не одна, будто кто-то стоял рядом с ней.Она это чувствовала каждой клеточкой своего тела.
Елена вздрогнула, подняла глаза, но рядом никого не было. Только на могильном камне, там, где не было ничего, вдруг блеснуло что-то серебристое. Она протянула руку — и подняла то самое кольцо из своего сна серебряное,холодное с искристым камешком цвета весеннего неба. Она сжала кольцо в кулаке, чувствуя, как металл врезается в кожу.
— Забери, — прошептала она, раскапывая ямку на его могилке — Не надо мне как память! Я все помню и без колец!. Пусть останется здесь. Пусть будет твоим обещанием не приходить больше ко мне во снах. И..письма забери! Дай мне спокойно дожить свою жизнь....- с этими словами она бережно положила стопку писем,перевязанных голубой ленточкой , колечко в получившуюся ямку и засыпала землёй. Потом немного постояв,медленно ушла прочь с кладбища,не оборачиваясь, в сопровождении чувства ,что кто то горько смотрит ей в след.
И в ту же ночь она снова увидела его во сне .
Они стояли на мосту . Только теперь мост казался прозрачным, будто сотканным из тумана. Ваня стоял напротив, спокойный, без прежней неловкости, будто сбросил с себя тяжесть долгих лет .
— Я долго тебя ждал, — сказал он просто. — Больше не буду тревожить. Ты нашла своё счастье, а это главное.
— Прости, — только и смогла выговорить она.
Ваня улыбнулся — впервые без тени боли.
— Не надо... Просто живи.Это на земле время ведёт отсчёт, а в вечности оно роли не играет. А я… Я буду ждать. И когда придёт твой час, я встречу тебя. Я тебя дождусь!
Мост начал таять, растворяясь в сером свете рассвета. Ваня отступил в туман, поднял руку — так же, как когда-то у уезжающего поезда, — и тихо махнул на прощание.
Когда Елена проснулась, за окном уже занимался рассвет. В доме было тихо, только муж ровно дышал рядом, привычно обняв её рукой. Елена осторожно придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — запах настоящей, земной жизни.
Она долго лежала, прислушиваясь к этому спокойному дыханию, к тихому ритму часов, к шороху дождя за окном. Она понимала,что письма стали тропинкой к ней и что вернув их, она сделала все правильно. Прошлого уже не вернёшь и разрушать своё счастье она ни кому не позволит. А память будет бережно хранить то,что с ней случилось...
