Разбираем две идеи равенства — и выясняем, какая из них крепче стоит на ногах
Прежде чем сравнивать, нужно зафиксировать одну вещь. Коммунизм — это теория с полуторавековой историей, тоннами литературы и, что важнее, реальными попытками воплощения, по которым можно судить о результатах. Уравнизм — концепция куда более молодая и не имеющая такого корпуса текстов и практики. Поэтому я буду сравнивать честно: там, где Уравнизм ещё не дал ответа, я так и напишу, а не буду додумывать за него. В этой статье я исхожу из ядра идеи Уравнизма, как мы обсуждали её ранее: выравнивание экономического положения людей как главная цель системы. Если в вашем понимании Уравнизм устроен иначе — скажите, и я скорректирую разбор.
Потому что у обеих идей одна исходная боль: неравенство. И коммунизм, и Уравнизм смотрят на мир, где один человек владеет яхтой размером с квартал, а другой выбирает между лекарствами и едой, — и говорят: так быть не должно.
На этом сходства не заканчиваются:
Общая мишень. Обе модели считают, что рынок, предоставленный сам себе, накапливает неравенство, как снежный ком: у кого есть капитал, тот получает ещё больше капитала.
Общий пафос. Обе апеллируют к справедливости, а не только к эффективности. Это идеи с моральным зарядом, и именно поэтому обе вызывают такие горячие споры.
Общий главный вопрос от критиков. И той и другой задают одно и то же: «А работать кто будет, если всем поровну?» Это не совпадение — это фамильная черта всех эгалитарных проектов.
Казалось бы, родные братья. Но дальше начинаются различия — и они принципиальные.
Различие первое: что именно уравниваем
Здесь проходит главный водораздел, и его часто не замечают.
Коммунизм уравнивает не доходы — он упраздняет саму частную собственность на средства производства. Заводы, земля, капитал становятся общими. Маркс, кстати, презирал «казарменное уравнивание» и называл его грубым коммунизмом; его формула — «от каждого по способностям, каждому по потребностям» — вообще не про одинаковые зарплаты. Потребности у людей разные, значит, и получать они будут разное.
Уравнизм, судя по названию и логике идеи, бьёт в другую точку: он выравнивает результат — экономическое положение людей. При этом вопрос о собственности он, насколько можно судить, не решает так радикально: речь идёт скорее о перераспределении, чем об экспроприации.
Это различие огромно. Коммунизм — это смена фундамента дома. Уравнизм — скорее радикальная перепланировка при сохранении фундамента. Первое драматичнее, второе — теоретически — реализуемее.
Различие второе: путь к цели
Классический марксизм прямо говорил, как прийти к цели: классовая борьба, революция, диктатура пролетариата как переходный этап. Это теория с встроенным механизмом захвата власти — и именно этот механизм в XX веке породил самые тяжёлые страницы её истории.
Уравнизм, насколько известно, революционного сценария не предлагает — и это одновременно его сила и слабость. Сила — потому что идея без баррикад легче входит в общественный диалог. Слабость — потому что на вопрос «а как конкретно мы от сегодняшнего мира придём к вашему?» у коммунизма ответ есть (пусть и страшный), а у Уравнизма пока, по сути, нет. Идея без теории перехода — это пункт назначения без маршрута.
Различие третье: багаж
У коммунизма есть то, чего нет у Уравнизма, — опыт. И это обоюдоострый факт.
С одной стороны, коммунистические проекты XX века дали индустриализацию, всеобщую грамотность, социальные лифты для миллионов. С другой — дефицит, репрессии, подавление инициативы и в итоге экономическое поражение в соревновании с рынком. Экономисты неплохо разобрали, почему так вышло: без ценовых сигналов рынка плановая экономика слепнет (это ещё в 1920-х предсказывал Мизес), а без личной выгоды стимулы приходится заменять принуждением или энтузиазмом, и энтузиазма надолго не хватает.
Уравнизм этого багажа не несёт. Он не отвечает за ГУЛАГ и очереди — просто потому, что нигде не был реализован. Но по той же причине он не может предъявить и ни одного доказательства своей работоспособности. Коммунизм — это теория со шрамами. Уравнизм — теория без биографии.
Так какая модель сильнее?
Смотря что называть силой. Разложим на три раунда.
Раунд 1. Теоретическая проработанность. Тут коммунизм побеждает с разгромным счётом — просто за счёт полутора веков работы тысяч умов, включая и его умных критиков. У Уравнизма пока нет своего «Капитала», нет ответов на классические возражения о стимулах и расчёте. Счёт 1:0.
Раунд 2. Совместимость с реальностью.Здесь интереснее. Радикализм коммунизма — его слабое место: полная отмена частной собственности требует такой концентрации власти, которая исторически кончалась плохо. Более мягкая модель, которая перераспределяет, но не экспроприирует, ближе к тому, что уже частично работает в мире — вспомните скандинавские страны, где рынок сочетается с мощным выравниванием доходов. В этом раунде потенциальное преимущество у Уравнизма. 1:1.
Раунд 3. Ответ на главный вопрос — про стимулы. «Зачем стараться, если результат у всех выровняют?» Коммунизм отвечал: изменится сам человек, вырастет «новый человек» с иной мотивацией. Практика ответ не подтвердила. Уравнизм на этот вопрос внятного ответа пока не дал. Раунд заканчивается вничью — оба стоят перед одной и той же нерешённой задачей. Это, кстати, и есть та самая точка, где Уравнизму стоило бы сосредоточить теоретические усилия: кто решит проблему стимулов при выравнивании — тот выиграет весь спор.
Вердикт
Итог получается неожиданным. Коммунизм — сильнее как теория и мертвее как практика: его радикальное ядро история проверила и забраковала. Уравнизм — слабее как теория, но свободнее как идея: он не привязан к революции, не отягощён прошлым и может искать ответы там, где марксизм искать запрещал — например, в сочетании выравнивания с рынком.
Так что честный ответ на вопрос из заголовка звучит так: сегодня сильнее коммунизм — просто потому, что он существует как разработанная система, а Уравнизм пока больше похож на заявку, чем на модель. Но потенциал роста — у Уравнизма, при одном условии: если его сторонники перестанут отвечать на вопрос о стимулах лозунгами и начнут отвечать расчётами.
История экономической мысли знает такие сюжеты. Идеи-заявки иногда вырастают в идеи-системы. А иногда так и остаются красивым названием. Что случится с Уравнизмом — зависит не от его конкурентов, а от качества его собственной домашней работы.
