Основы идеологии Розмини. – Эрн Владимир Францевич (1882—1917)
...Идея бытия не начинает свое существование в акте восприятия. Наоборот, акт восприятия ее обусловлен и лишь благодаря ей может получить бытие.

Это положение становится еще более очевидным, если рассмотреть абсурдность утверждения противоположного. Если идея бытия начинает свое существование лишь в процессе восприятия – тогда источником ее могут быть признаны: или божественный разум (что особенно подчеркнули арабы, следовавшие учению Аристотеля об деятельном разуме) или же человеческая душа (что вытекает из основоположений Кантовской философии), ибо ощущение, как было доказано раньше, само не может быть признано источником идеи бытия. Первое мнение Розмини считает настолько странным и необоснованным, что оставляет его без рассмотрения. Мнение второе можно расчленить на два положения: или идея бытия возникает как некоторая эманация души или как ее творение. В первом случае выходило бы, что идея бытия уже содержится в глубине души, т.-е. прирождена ей, и восприятие было бы ничем иным, как некоторым откровением души самой же себе по поводу внешних ощущений. В таком виде это утверждение приближается к истине. Но Кант придерживается другого мнения. Его доктрина говорит о продуцировании идеи бытия или скорее всех зависящих от нее форм мысли познающим духом. Как же возможно это? Внешние ощущения не могут быть поводом к продуцированию того, что абсолютно на них не похоже. Если бы они и были поводом, то каким образом вся операция продуцирования форм мысли могла проходить вне всякого нашего сознания? Наконец, что самое главное, между познающим субъектом и идеей бытия пропасть не менее огромная, чем между ощущением и той же идеей. Субъект частен, идея универсальна, субъект случаен, идея необходима, субъект реален, идея возможна, субъект есть субъект, идея – объект. Я сознаю, что я усматриваю, а отнюдь не продуцирую то, что усматриваю. Продуцируя мы сознаем усилие, здесь же никакого усилия нет, как нет усилия для глаза видеть объект вне себя. Розмини говорит тут слова, которые часто цитируются его сторонниками. «Сущность идеи бытия настолько независима от нашего духа, ее созерцающего, насколько звезда на тверди небесной независима от взгляда, ее рассматривающего».

Переход от отрицательных положений к положительному делается сам собой.

1. Если идея бытия настолько необходима, что входит существенным образом в формирование всех других идей, так что способность мыслить (соединять и разъединять идеи) мы можем иметь лишь при наличности идеи бытия,
2. Если идея бытия не содержится в ощущениях,
3. Если ее нельзя получить ни из вутреннего чувства, ни из внешних ощущений путем рефлексии,
4. Если она не создается Богом в момент восприятия,
5. Если, наконец, абсурдно утверждение, что она эманирует из нас самих, –

тогда остается лишь одно утверждение: идея бытия прирождена нашей душе, так что мы рождаемся с наличностью и с видением возможного сущего, хотя и замечаем это очень поздно. Путь исключения, лежащий в основе всего этого рассуждения, чтобы привести к результатам бесспорным, должен быть пройден до конца, т.-е. должно быть доказано, что число отрицаемых положений взято полностью. Розмини это доказывает так: существует идея сущего, взятого универсально. Это бесспорный факт, требующий объяснения. Если же идея сущего существует, то у нас есть только две возможности: или утверждать, что она начала существовать вместе с нами (т.-е что она врождена) или же утверждать, что она возникла потом. Между этими двумя утверждениями невозможно никакое утверждение среднее. Если она возникла потом, то она создана или нами самими или же чем-нибудь вне нас: опять между двумя этими утверждениями невозможно никакое среднее утверждение. Первая возможность отвергнута. Вторая, в свою очередь, распадается на дилемму: или идея сущего произведена в нас причиной чувственного порядка или же причиной сверхчувственного порядка. Оба члена дилеммы были отвергнуты и таким образом дальше идти некуда. Остается лишь одно утверждение: идея бытия врождена.

Обыкновенно возражают, что врожденность противоречит психологическому наблюдению: вы ее в себе не замечаем. Но уже Лейбниц правильно ответил на это возражение, и Розмини лишь несколько распространяет мысль Лейбница. Мы не замечаем врожденности идеи бытия только потому, что вообще наше внимание очень узко, и занятое чем-нибудь одним не может обратиться к другому. Вполне естественно, что при таком свойстве внимания сознание идеи бытия может появиться у нас очень поздно, а осознать ее врожденность совсем уже трудно. Ведь с детства наше внимание обращено на внешний поток явлений, на бесчисленные вкусовые, осязательные и зрительные ощущения. Еще Бонавентура отметил это свойство сознания и правильно различил между сознанием и самосознанием разума. «Удивительна, – говорит он, – слепота нашего разума, который не осознает того, что он видит прежде всего и без чего он вовсе не может познавать. Но как глаз, воспринимая различие цветов, не замечает света, благодаря которому он видит их, так и око нашего разума, устремленное на конкретное и универсальное в вещах, не видит самого сущего вне всяких родов».

Дополнительная инфа
В своем главном гносеологическом труде «Новый опыт о происхождении идей» (Nuovo saggio sull'origine delle idee) Антонио Розмини отвергает вторую часть дилеммы — производство идеи бытия причиной сверхчувственного (божественного/сверхъестественного) порядка в процессе нашей жизни — через два фундаментальных тезиса.

Он доказывает, что концепция «сверхчувственного внушения» во время земной жизни человека либо логически избыточна, либо противоречит природе самого человеческого познания.

1. Аргумент от логической необходимости (Проблема «первого шага»)
Розмини ставит вопрос: чтобы человеческий разум мог принять, распознать и осознать откровение, внушение или воздействие от Сверхчувственной причины (Бога), он уже должен обладать инструментом понимания.

Если бы разум человека изначально был абсолютно пуст (как tabula rasa), любое прямое божественное воздействие или сверхчувственный импульс остались бы для него невидимыми и неосознаваемыми, подобно свету для слепого.

Чтобы понять сверхчувственный объект, разум должен соотнести его с понятием «существования» или «бытия». Следовательно, идея бытия должна предшествовать любому акту сверхчувственного воздействия. Она является не результатом такого воздействия в течение жизни, а условием его возможности.

2. Защита человеческой свободы и природы разума
Если бы идея бытия постоянно или в какой-то момент жизни «вкладывалась» или «производилась» в нас Богом извне, это превратило бы человеческий разум в пассивный автомат.

По мнению Розмини, Творец не вмешивается в процесс познания каждого человека ситуативно, производя идеи по ходу жизни. Бог действует более совершенным образом: Он конституирует (создает) саму человеческую природу, изначально снаряжая её этим «врожденным светом».

попутная инфа
Антонио Розмини-Сербати (1797–1855) — итальянский философ, основатель «Института милосердия», разработавший систему объективного идеализма, базирующуюся на врожденной идее «возможного бытия».
Он пытался решить загадку: откуда человек берет объективные знания, если наши органы чувств несовершенны?
Его тезис: В разум человека Богом изначально вложена «идея возможного бытия» (l'idea dell'essere). Это врожденный свет разума. Мы рождаемся с готовой матрицей «бытия», и когда видим реальный предмет (например, дерево), мы просто накладываем эту матрицу на чувственный опыт.

Был сторонником объединения Италии. Критиковал католическую церковь своего времени, выделив 5 «язв»:
Разделение между духовенством и народом (сложные обряды, непонятная латынь).
Плохое образование священников.
Епископы слишком заняты мирской политикой и деньгами.
Государство вмешивается в назначение епископов.
Церковь погрязла в богатстве и забыла о бедных.
Ватикан внес его книги в Индекс запрещенных книг (заподозрив в пантеизме и ереси).
Спустя полтора века Ватикан признал правоту Розмини. В 2007 году папа Бенедикт XVI причислил его к лику блаженных.
Для светских философов он был слишком «церковным», а для ортодоксальной церкви — слишком «прогрессивным» и свободомыслящим.

Президент Белоруссии Александр Лукашенко обвинил Ватикан и «еврейское лобби» в обмане Москвы во время наступления российских войск на Киев в 2022 году. По словам господина Лукашенко, они убедили российское руководство в готовности Украины подписать мирное соглашение, из-за чего президент Владимир Путин согласился отвести армию от украинской столицы.

«Определенные политики и силы попросили Путина остановиться, отвести войска от Киева и заключить мирное соглашение. Видя такую ситуацию и то, что гибнет немало людей и что война, будем откровенны, идет несколько не совсем по сценарию, который был прописан, Путин согласился и вывел свои передовые части из Киева... В очередной раз, наверное, — я знаю,— эти силы обманули. Это был Ватикан. И, что удивительно, еврейское лобби, израильтяне. Они от имени (президента Украины Владимира. —”Ъ”) Зеленского заявляли: все, идем на мир, соглашаемся»,— сказал господин Лукашенко (цитата по сайту администрации президента Белоруссии).

В начале украинского конфликта никто не сомневался в том, что он быстро завершится победой россиян, добавил Александр Лукашенко. Если бы Россия продолжила наступление, «там ни Зеленского, никого бы не осталось», считает он. «Судите сами, кто прав, кто виноват в этом деле. Но мы опирались (и я в том числе) на объективные вещи, которые происходили на поле боя»,— сказал президент.

Владимир Путин ранее также заявлял, что отвод российских войск из-под Киева весной 2022 года был условием для заключения мирного договора с Украиной. Однако после того, как российские силы отошли, Киев отказался от этих договоренностей, говорил российский президент.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/8738679

Смирение католическое))0)

На фото Престол Папы Римского, если что00)))

**Пролог: Тень над Тибром**

В сентябре 1870 года пушки итальянской армии пробили брешь в древних стенах Рима у Порта Пиа. Папа Пий IX, старец с лицом, изборождённым скорбью, приказал прекратить сопротивление. Он заперся за ватиканскими стенами и объявил себя «узником». Тысячелетняя история светской власти пап завершилась. Но в этом поражении, унизительном и горьком, уже зрело семя нового величия. Лишённое армий и податей, папство обрело голос, свободный от оков государственного интереса. Начиналась эпоха, в которой наместник Христа перестал быть государем среди государей и стал совестью мира, а его оружием — не анафема, а слово.

**Песнь первая: Пий IX и «non expedit» — старый папа в обороне (1870–1878)**

После падения Рима Пий IX прожил ещё восемь лет. Это были годы глухой оппозиции. Он отказывался признавать Итальянское королевство, отказывался принимать гарантии, предложенные правительством (так называемый «Закон о гарантиях» 1871 года), отказывался покидать Ватикан. Каждый год он обращался к верующим с энцикликой, в которой оплакивал своё положение «узника» и призывал католиков не участвовать в политической жизни новой Италии. Этот запрет, известный как **«non expedit»** — «не подобает», — стал формулой, определившей отношение католиков к итальянскому государству на полвека вперёд. Им запрещалось голосовать и выставлять свои кандидатуры на выборах. Итальянское королевство, объединившее полуостров, оставалось для папства «узурпатором».

Но в эти же мрачные годы Пий IX совершил и деяния, имевшие огромное значение для будущего. Он учредил новые епархии в США и Австралии, укрепил централизацию Церкви, а главное — своим личным примером страдающего, но не сломленного первосвященника создал в глазах верующих образ папы-мученика, гонимого безбожным миром. Именно этот образ, а не политическая власть, стал источником нового морального авторитета папства. Когда Пий IX умер в 1878 году, его тело, перенесённое из Ватикана в базилику Сан-Лоренцо-фуори-ле-Мура, едва не было сброшено в Тибр разъярённой толпой антиклерикалов. Такова была благодарность Италии своему бывшему государю.

**Песнь вторая: Лев XIII — первый современный папа (1878–1903)**

Конклав 1878 года избрал кардинала Джоаккино Печчи — Льва XIII. Этот аристократичный, утончённый человек, знаток латыни и поклонник Фомы Аквинского, оказался тем понтификом, который начал долгий и трудный путь примирения Церкви с современностью. Он не отменил «non expedit», но его внимание было устремлено далеко за пределы Италии.

Лев XIII понял то, чего не понимали его предшественники: промышленная революция создала новый класс — пролетариат, и Церковь не может игнорировать его страдания, оставляя заботу о рабочих социалистам и анархистам. В 1891 году он издал энциклику **«Rerum novarum»** — возможно, самый важный папский документ XIX века. В нём он осудил как безудержный капитализм, низводящий человека до товара, так и социализм, отрицающий частную собственность. Он провозгласил право рабочих на справедливую зарплату, на объединение в профсоюзы, на отдых. «Rerum novarum» заложила фундамент католического социального учения — того, что позже назовут «третьим путём» между капитализмом и социализмом.

Лев XIII также открыл ватиканские архивы для учёных, поощрял изучение Библии, стремился к диалогу с наукой. Его энциклика **«Aeterni Patris»** (1879) возродила изучение томизма как официальной философии Церкви. Он пытался навести мосты с Англией, признав законность англиканского рукоположения спорной, но достойной изучения. Он был папой, который показал: можно быть верным традиции и при этом не бояться современного мира. Его смерть в 1903 году, в возрасте девяноста трёх лет, завершила понтификат, который длился четверть века и изменил лицо католичества.

**Песнь третья: Пий X — святой, объявивший войну модернизму (1903–1914)**

Преемником Льва XIII стал Джузеппе Сарто — Пий X, единственный папа Нового времени, канонизированный Церковью. Он был полной противоположностью своему предшественнику: сын деревенского почтальона, простой и благочестивый священник, пастырь по призванию, а не дипломат. Его идеалом была не интеллектуальная элита, а простые верующие, которых нужно защитить от заблуждений века.

Главной битвой его понтификата стала борьба с **модернизмом** — сложным идейным течением, стремившимся применить к Библии и догматам историко-критический метод. Пий X увидел в этом смертельную угрозу вере. В 1907 году он издал декрет **«Lamentabili»** и энциклику **«Pascendi dominici gregis»**, в которых осудил модернизм как «собрание всех ересей». Была введена антимодернистская присяга, которую должны были приносить все священники и преподаватели богословия. Тайная сеть информаторов «Sodalitium Pianum» следила за малейшими проявлениями «новой ереси». Эта кампания, проведённая с искренним, но суровым рвением, подавила интеллектуальную жизнь Церкви на десятилетия вперёд.

Но Пий X был и великим реформатором. Он кодифицировал каноническое право, реформировал церковную музыку, поощрял частое причащение и раннее причастие детей. Он умер в августе 1914 года, в первые дни Первой мировой войны, раздавленный горем от сознания, что не смог предотвратить братоубийственную бойню христианских народов.

**Песнь четвертая: Бенедикт XV — папа среди пушек (1914–1922)**

Джакомо делла Кьеза, избранный папой Бенедиктом XV, был маленьким, болезненным человеком, но его дух оказался несокрушимым. Его понтификат почти полностью совпал с Первой мировой войной — катастрофой, которая, казалось, навсегда похоронила идею христианской Европы.

С самого начала Бенедикт XV провозгласил абсолютный нейтралитет, отказываясь осуждать какую-либо из воюющих сторон. Это навлекло на него гнев всех: французы называли его «папа-бош», немцы — «предателем», итальянские националисты — «врагом родины». Но он твёрдо стоял на своём: его миссия — не благословлять оружие, а спасать души. Он организовал в Ватикане бюро по розыску пропавших без вести, через которое прошли сотни тысяч запросов от семей, разлучённых войной.

В 1917 году, когда бойня достигла апогея, Бенедикт XV обратился к воюющим державам с мирным планом, который предлагал прекращение огня, взаимную амнистию и арбитраж. Его **«Нота мира»** была проигнорирована. Более того, державы Антанты, особенно Италия, настояли на том, чтобы папский престол был исключён из участия в будущей мирной конференции. Папство, некогда вершившее судьбы народов, не имело места за столом переговоров.

Но именно Бенедикт XV, преодолев сопротивление курии, отменил запрет «non expedit», разрешив католикам участвовать в итальянской политике. Это открыло путь к созданию католической Народной партии во главе с доном Луиджи Стурцо — предшественницы будущей христианской демократии. Он также начал систематическую миссионерскую политику, направленную на подготовку местного духовенства в колониях, заявив, что Церковь — не европейская монополия. Его смерть в 1922 году ознаменовала конец эпохи «узников», хотя сам он и не дожил до освобождения.

**Песнь пятая: Пий XI и Муссолини — Латеранские соглашения (1922–1939)**

Акилле Ратти, бывший библиотекарь и альпинист, взошёл на престол под именем Пий XI в тот момент, когда Италия стояла на пороге фашистской диктатуры. Через несколько месяцев после его избрания Муссолини совершил «Марш на Рим». Перед папой встал выбор: продолжать безнадёжное противостояние или попытаться договориться.

Пий XI выбрал диалог. Он понимал, что «Римский вопрос» не может оставаться неразрешённым вечно. После долгих и сложных переговоров 11 февраля 1929 года в Латеранском дворце были подписаны соглашения между Святым Престолом и Итальянским королевством. Латеранские соглашения состояли из трёх частей: договора, создававшего суверенное государство **Ватикан** (площадью всего 44 гектара, но с полной независимостью); финансовой конвенции, по которой Италия выплачивала компенсацию за утраченные территории; и конкордата, регулировавшего положение Церкви в Италии. Католицизм объявлялся «государственной религией», браки, заключённые в Церкви, получали гражданскую силу, религиозное образование вводилось в школы.

Это был компромисс, и многие критиковали папу за сделку с фашистским режимом. Но Пий XI видел в этом необходимое условие для свободы Церкви. «Мы вернули Бога Италии, а Италию — Богу», — сказал он. Впервые за пятьдесят девять лет папа вышел за пределы Ватикана, благословляя толпу на площади Святого Петра. «Узник» был свободен.

Однако Пий XI не стал марионеткой дуче. Когда в 1931 году фашисты попытались разогнать католическую молодёжную организацию, папа ответил энцикликой **«Non abbiamo bisogno»** («Мы не нуждаемся»), в которой осудил культ насилия и попытки государства монополизировать воспитание. А в 1937 году, уже ощущая дыхание надвигающейся войны, он издал знаменитую энциклику **«Mit brennender Sorge»** («С жгучей тревогой»), тайно доставленную в Германию и зачитанную во всех католических храмах. В ней он открыто осудил нацистскую идеологию, культ расы и преследование Церкви. Через несколько дней он издал и **«Divini Redemptoris»**, осуждавшую коммунизм. Папа, который когда-то заключил сделку с фашизмом, теперь стоял перед лицом двух тоталитарных монстров, и его голос был одним из немногих, звучавших с моральной высоты.

Пий XI умер 10 февраля 1939 года, накануне новой мировой войны. Его преемнику, Пию XII, предстояло вести Церковь через ещё более страшные испытания.

**Эпилог: От узника к арбитру**

Шестьдесят лет, прошедшие от Гарибальди до Муссолини, преобразили папство. Лишённое светской власти, оно обрело власть иную — моральный авторитет, не связанный границами. Папа перестал быть государем среди государей и стал совестью мира. Лев XIII дал Церкви социальное учение, Пий X — литургическую реформу, Бенедикт XV — опыт миротворчества, Пий XI — государственность и конкордаты.

Но впереди были новые испытания: Вторая мировая война, Холокост, холодная война. «Узник Ватикана» вышел из заточения, чтобы стать пастырем всего мира, и его голос будет звучать всё громче. Папство, которое многие хоронили в 1870 году, не только выжило, но и превратилось в уникальный институт — государство без армии, власть без принуждения, голос, который слышен во всём мире именно потому, что не привязан ни к какой нации. Так завершилась эпоха «узников» — и началась эпоха пап-пастырей, чьим оружием стала не анафема, а слово, чьей армией — не кардиналы-политики, а святые, чьей границей — не стены Ватикана, а пределы человеческой совести.