Представьте себе картину: XVII век, Дальний Восток, тайга, дикая природа. Русские землепроходцы уверенно продвигаются к Амуру. Земли богатые, пушнины море, местные племена (дауры, дючеры, эвенки) вооружены луками да копьями. Казалось бы, живи да радуйся, собирай ясак (налог пушниной).

В 1665 году на берегу Амура русские казаки и промышленники основывают Албазинский острог. Строят его, как тогда было принято в Сибири: крепкие деревянные стены, башни. От стрел местных аборигенов защищает идеально. А пушек у местных отродясь не было. Зачем заморачиваться со сложной фортификацией? Логично? Логично. Но была одна проблема, о которой строители как-то не подумали.

Совсем рядом, за рекой, стремительно набирала силу Империя Цин (маньчжуры, правившие Китаем). И им очень не нравилось, что на их «северном заднем дворе» обосновались какие-то бородатые люди.

Осада первая: когда деревяшки против артиллерии не тащат

К 1680-м годам китайский император Канси решил проблему с внутренними восстаниями и обратил свой взор на север. В июне 1685 года к Албазину подошла огромная цинская армия. По разным оценкам, от 3 до 5 тысяч отборных солдат. А главное — они притащили с собой осадные пушки (так называемые «ломовые пищали»), стрелявшие тяжелыми ядрами.

В Албазине на тот момент сидело около 450 казаков под командованием воеводы Алексея Толбузина. И тут выяснилась неприятная деталь: против артиллерии сибирский острог оказался абсолютно бесполезен. Деревянные башни и стены разлетались в щепки от попаданий пушечных ядер. Защитники отстреливались, наносили врагу урон, но против физики не попрешь. Стены просто перестали существовать, а внутри крепости начались пожары.

Когда деревянная стена рухнула, а у защитников закончился порох и свинец, Толбузин принял единственно верное решение — пошел на переговоры. Маньчжуры, впечатленные упрямством русских, согласились на почетную капитуляцию. Гарнизону разрешили уйти в Нерчинск со знаменами и личным оружием. Цинские войска сожгли остатки крепости, уничтожили посевы и, довольные собой, ушли на зимние квартиры, решив, что проблема с русскими на Амуре решена навсегда.

Наивные.

Работа над ошибками и сумрачный прусский гений

Казаки отступили, но недалеко. Дождавшись ухода цинской армии, воевода Толбузин с подкреплением возвращается на пепелище. И тут начинается самое интересное.

Вместе с Толбузиным пришел Афанасий Бейтон. Это был пленный прусский офицер на русской службе, который отлично разбирался в европейской фортификации (где артиллерия уже давно правила бал). Посмотрев на сгоревшие бревна, Бейтон сказал: «Так, парни, строим по-новому».

Вместо классического деревянного частокола русские возвели земляную крепость бастионного типа.

Они выкопали глубокий ров, а из вынутой земли и глины насыпали толстенные валы. Внутрь валов для прочности укладывали переплетенные бревна (фашины). Землю плотно утрамбовывали. Построили бастионы, чтобы можно было вести фланговый огонь по наступающим.

Зиму перезимовали, а весной 1686 года посадили хлеб.

Осада вторая: «Что-то пошло не так»

В июле 1686 года маньчжуры вернулись. На этот раз армия была еще больше: около 5-8 тысяч солдат, речная флотилия и мощная артиллерия. Цинский полководец Лантань, увидев отстроенную крепость, приказал выкатывать пушки. Сейчас, мол, повторим прошлогодний фокус.

Пушки выстрелили. Ядра полетели в стены. И... сделали «вжух» и застряли в глине.

Земляные валы, в отличие от деревянных бревен, не разлетались в щепки. Они работали как идеальный амортизатор, просто поглощая чугунные ядра. Цинская артиллерия оказалась бессильна.

Поняв, что расстрелять крепость не выйдет, маньчжуры пошли на штурм. Казаки и охочие люди встретили их шквальным огнем из ружей и пушек. Все штурмы захлебнулись в крови нападавших. Тогда Лантань приказал взять Албазин в глухую блокаду. Вокруг острога китайцы построили свои земляные укрепления, отрезав русских от воды и еды.

Началась страшная, изнурительная осада, которая длилась почти год.

Цена героизма

Внутри крепости начался ад. Не столько от китайских пуль, сколько от цинги и болезней. Людей косило десятками. Вскоре шальным ядром (по другой версии — пулей в бойнице) был смертельно ранен воевода Толбузин. Командование принял Афанасий Бейтон.

Чтобы обмануть врага и показать, что у русских якобы полно провизии, Бейтон однажды отправил цинскому военачальнику в подарок пирог весом в пуд (около 16 кг). Маньчжуры, которые сами голодали и мерзли в своих траншеях, были в шоке от такой наглости.

К зиме 1686 года в живых осталось всего около 150 защитников. К маю 1687 года — чуть больше 60 человек. Из них на ногах могли стоять всего пара десятков, остальные лежали больные цингой. Бейтон передвигался на костылях, но продолжал руководить обороной. Впрочем, у маньчжуров дела шли не лучше: от холода, болезней и вылазок казаков их армия потеряла несколько тысяч человек.

Чем все закончилось?

В итоге вмешалась большая политика. В Пекине поняли, что взять Албазин не получается, а потери огромны. В Москве тоже осознали, что воевать на таком расстоянии с целой империей невозможно. Начались переговоры.

В августе 1689 года был подписан Нерчинский договор. Россия и империя Цин разграничили территории. По условиям договора Албазин должен был быть разрушен, а русские обязались покинуть эти земли (вернутся они туда только в середине XIX века, при Муравьеве-Амурском).

Бейтон и выжившие защитники (около 20 человек) с честью, развернутыми знаменами и под бой барабанов покинули непобежденную крепость, предварительно срыв те самые земляные валы, которые спасли им жизнь.

Вот так один грамотный инженерный подход и невероятное упорство превратили легкую прогулку огромной армии в изматывающий кошмар, который заставил две империи сесть за стол переговоров.