Системный сбой. Том 3⁠⁠

Глава 12

По пути было короткое знакомство с отрядом из Нижних Серёг. Лес постепенно редел, деревья расступались, и в просветах между стволами уже угадывались очертания невысоких, приземистых построек, обнесённых стеной. Командир представился как Макар. Вихора мы уже знали. Он всё так же шёл, ссутулившись, перебирая пальцами в воздухе и тихо бормоча что-то себе под нос.

Молодой парень представился Леонидом — или просто Лёней, как его называли остальные. Он то и дело поправлял непослушную чёлку, падающую на глаза, и с любопытством разглядывал нас — особенно Софу. Его взгляд скользил по её револьверам, по выправке, и в нём чувствовалась симпатия.

Молчаливых стрелков называли Кремень и Ольха. Имена им подходили, потому как Кремень был невысоким и плотным, с каменным выражением лица, которое не менялось ни на секунду. Ольха была высокая, жилистая девушка с седыми прядями в тёмных волосах, и она казалась такой же твёрдой и несгибаемой, как и дерево, которым звалась.

Макар шёл, с осторожностью осматривая округу. Его голова поворачивалась в разные стороны, он вглядывался в лесную чащу, оценивая каждую тень и каждое дерево, за которым могла скрываться опасность.

Стрелки шли позади и держались чуть поодаль, будто ожидая от меня и Софы каких-то опасных действий. Их арбалеты были опущены, но пальцы лежали на спусковых крючках. В этом мире доверие было роскошью, которую не каждый мог себе позволить.

Мои руки лежали на поясе, большие пальцы я заткнул за него неподалёку от клинков, чтобы в любой момент можно было выхватить оружие.

Пока мы шли, я считал каждого из пятёрки. Опытные, судя по тому, как двигались и оценивали пространство. Выглядят опасно, но наверняка привыкли к размеренной и тихой охоте на монстров или редких тварей, что водятся в этих лесах. А с людьми встречаются редко — это чувствовалось в том, как они напрягались, когда я смотрел на них в упор.

Вихор что-то постоянно бормотал себе под нос. Иногда он посмеивался, будто услышал какую-то шутку, понятную только ему. Иногда что-то шептал так тихо, что даже мой обострённый слух не мог разобрать слов.

— Так значит... — Макар нарушил затянувшуюся тишину.

Он преувеличенно бодро похлопал себя по карманам, вынул мятый окурок, поджёг его зажигалкой и затянулся. Дым поплыл вверх, смешиваясь с лесным воздухом, и Макар, прищурившись, глядел на нас сквозь сизую пелену.

— Так значит, это... — он обернулся к парню, который шёл чуть позади. — Лёня! Опять ворон считаешь?

Леонид, который в этот момент снимал Вихора на смартфон, быстро спрятал устройство в карман. Его лицо вытянулось, глаза расширились, и он чуть не крикнул:

— Да че я-то опять? Всё ж норм! Ты гляди, просто опять он...

Лёня с робкой улыбкой кивнул на Вихора и бросил короткий взгляд на Софу. В этом взгляде было любопытство и, кажется, лёгкая робость.

Софа не ответила на его взгляд. Она предпочитала держаться поближе ко мне, а её плечо почти касалось моего, и я чувствовал тепло, исходящее от её тела. Её руки так же покоились на рукоятях револьверов, пальцы сжимали деревянные накладки. И плевать, что патронов там нет — видимо, это её успокаивало и давало чувство защищённости.

— Хе-хе-хе... — вдруг засмеялся Вихор, рассматривая пролетающих птиц.

Стайка воробьёв кружила над поляной, перепархивая с ветки на ветку, и Вихор следил за ними с какой-то детской, почти безумной радостью.

— Шёпот... — бормотал он, продолжая с силой чесать свои спутанные, грязные волосы. — Шёпот... тихо шепчет...

— А ну цыц! — прикрикнул Макар, и его резкий голос разнёсся над поляной.

Вихор замер на секунду, потом снова зашептал, но уже тише, однако не замолчал полностью.

Макар затянулся ещё раз до хрипа, и отрывисто кашлянул.

— Кхм... — он прочистил горло. — В общем, это... мы готовы поторговать. С вас опыт. Ну, а с нас то, что попросите. Лекарства там, мыло... патроны.

Я на это кивнул, не удивившись его предложению. В этом мире выживания торговля была единственным способом что-то получить, не рискуя жизнью. Деньги обесценились, а опыт и ресурсы стали новой валютой.

— Конечно, мы готовы заплатить за вход и компоненты, — Софа заглянула мне в глаза, смотря пристально и с намёком.

Её взгляд был красноречивее любых слов. Напоминать мне было не надо, я и сам знал, что нам нужно: еда, лекарства, материалы для гранат и патронов. Но я улыбнулся ей одними глазами, и добавил:

— И если у вас есть мастерская, я заплачу за пользование. И лекарств мы бы купили.

Макар удовлетворённо кивнул, радуясь, что не пришлось выторговывать ничего, и что мы не стали спорить. Затянувшись ещё раз, он затушил её о подошву ботинка и спрятал окурок в карман, не бросая на землю. А когда впереди показался город, он махнул рукой в сторону приближающегося поселения.

— Тогда добро пожаловать, — сказал он. — Но учтите, у нас строгие правила! Девок не лапать на улице. К прохожим не цепляться. За драку кинем в карцер и штраф назначим. Люди у нас добрые, но могут и... ясно вам?

Я спокойно выслушал требования и снова не удивился. Так и должно быть в любом сообществе, которое хочет выжить, нужны правила. Иначе хаос поглотит всех.

— Принимается, — спокойно ответил я.

Софа коснулась моей руки и заглянула мне в глаза ещё раз. В её взгляде читалась тревога — она переживала за оставленных позади товарищей.

Я наклонился к ней, чуть сгибаясь, чтобы слышать её шёпот.

— Ди-и-им? — прошептала она. — Может, вернёмся, а? Вдруг задержимся?

— Сначала осмотримся, — так же тихо ответил я, поворачивая голову, чтобы говорить прямо ей в ухо. — Не переживай. Я не забыл о них.

Я улыбнулся ей ободряюще и погладил по плечу, чувствуя, как напряжение понемногу уходит из её мышц. Самого же слегка кольнула Интуиция, словно всё же стоит чего-то опасаться.

— Вы чего там воркуете? — с усмешкой спросил Лёня, поправляя непослушную чёлку. — Кстати, у нас целитель...

— Сами увидят, Лёнь, — мягко перебил его Макар, сверкнув глазами.

В его взгляде не было злобы — скорее предостережение. Командир не любил пустой болтовни, особенно, когда его люди выдают лишнюю информацию чужакам. Это было правилом выживания — меньше знаешь, крепче спишь.

Стрелки позади меня резко отвернули взгляды, когда я обернулся. Я заметил, что они смотрели мне в спину и следили за каждым моим движением. Кремень и Ольха не доверяли мне. И я тоже их понимал.

Поселение в Нижних Серьгах расположилось в здании их автовокзала.

Большое, прямоугольное, с высокими потолками и широкими окнами, которые сейчас были заложены мешками с песком и железными листами. Рядом стоял полуразрушенный кирпичный храм, с облупившимися куполами и выбитыми окнами. Теперь он использовался как госпиталь, это я понял по медикам и раненым, собравшимся у входа

Посёлок вне стен был, как и все другие поселения. Кругом были разрушенные и разграбленные дома с выбитыми окнами и провалившимися крышами, взрыхлённый асфальт, сломанные столбы с болтающимися проводами и прочие прелести апокалиптической картины мира. Война и Система не пощадили это место.

Стены их маленькой крепости были метров пять, не меньше. Толстые, сложенные из бетонных блоков и усиленные металлическими листами. По поверхности стен слабо светились руны. Защитный контур, сделанный с помощью всё той же Системы.

Нас провели внутрь. У ворот дежурили двое охранников с автоматами и мечами на поясах. Они окинули нас оценивающими взглядами, и один из них заявил:

— Плата за вход. Тысяча опыта с носа.

Я отдал камень номиналом две тысячи, заплатив за себя и Софу. Охранник взял камень, повертел в руках, проверяя подлинность, и кивнул.

— Проходите. Оружие можно сдать вот здесь.

Один из охранников окинул Софу сальным взглядом, пока та складывала револьверы в специальных ящик для хранения. Его глаза нагло скользили по фигуре, задерживались на тех местах, где задерживаться не стоило.

Софа сжала рукоять револьвера и сквозь зубы, холодно и резко, сказала:

— Будешь так пялиться, отстрелю тебе... чего-нибудь.

Мужик не испугался, наоборот, он улыбнулся шире, оголяя жёлтые, неровные зубы. Но под взглядом Макара он быстро отвёл глаза и сделал вид, что занят проверкой.

Макар лишь хмыкнул на то, что мы даже не торговались и не возмущались, видимо, он привык к другим гостям, которые пытались сбить цену угрозами и дипломатией. Он перевёл тему, махнув рукой в сторону построек:

— Эта оплата за сутки пребывания, — пояснил он, указывая на здания. — А если хотите переночевать или помыться — оплата отдельная. Вот тут столовая, тут выпить можно, — он кивнул на приземистое здание с вывеской «Бар», — а вон там мастерская.

Он обернулся, показав на двухэтажное кирпичное здание с широкими воротами.

— А, и конечно, в госпитале тоже платно, — он ухмыльнулся широко, а в его глазах блеснул жадный хозяйский огонёк. — Денег же нет, а выживать надо. Верно?

Я молча кивнул, оценивая в целом обстановку.

Люди тут, как и везде, делились на мирных и боевых. Мирные сидели у домов, чинили одежду, готовили еду, торговали на маленьком рынке, развёрнутом прямо на площади. Боевые мужчины и женщины в броне, с оружием, они ходили по улицам, обсуждали что-то, спорили или смеялись. Оружие им позволялось носить с собой. Понятно тоже, доверия не было только чужакам. Всё, как и везде.

В целом люди были сыты и довольны. Я не видел голодных взглядов и не слышал жалоб на еду. Бойцы, стрелки и маги были хорошо снаряжены, оружие было качественным и ухоженным. Было видно, что распределение здесь равномерное и никого не оставляют в обиде.

— Ну как? Нравится? — Макар смело хлопнул меня по плечу, надеясь ударом руки пошатнуть мою стойку.

Рука у него была тяжёлой, но я остался на месте, даже не покачнувшись. Посмотрел на него и кивнул:

— Всё хорошо. Где тебя найти потом?

— Да вон там, видишь? — его рука вытянулась по направлению крепкого здания с надписью «Штаб», выведенной крупными буквами на вывеске из досок. — Там все старшие. Могу показать что да как. Возьму недорого.

— Обойдусь, — мой голос был спокойным, но я дал понять, что осмотримся мы сами, без провожатых.

— Ну как знаешь... — он хотел ещё раз хлопнуть меня по плечу, чтобы показать свою силу, но я шагнул к нему поближе, сократив дистанцию.

Он слегка отшатнулся, едва не упав. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с уважением. Я изобразил дружескую улыбку и хлопнул по плечу его сам. Он слегка пошатнулся, потер плечо, и в его взгляде появилось признание силы.

Я взял Софу за руку и направился к мастерским. Девушка потянула меня к душевым, и её голос стал чуть капризным и просящим:

— Ди-и-им, я вся... ой, то есть... давай ты меня покараулишь? Я боюсь идти туда одна...

Я взглянул ей в глаза. Что на неё нашло? Она так умело сражалась с теми анактонами и уверенно держалась в бою, и наверняка она сильнее большинства местных бойцов. А уж когда у неё будут патроны, так ей среди местных вообще равных не будет. Но страх оставался страхом.

Я вздохнул всей грудью и отправился вместе с ней к душевым.

Помыться я хотел и сам, а то за время этих всех приключений от меня чем только не пахло, и этот запах начинал меня раздражать. Заплатив на входе сотню опыта за нас двоих полной женщина с усталым лицом, мы хотели пройти внутрь. Тётка кивнула на двери, предлагая нам ещё за двести опыта мыло и мочалки.

Я ещё раз подумал, что забыл сделать своё мыло с травами, маслами и нужными добавками. Но выбора не было, поэтому я просто заплатил.

Довольная девушка ушла в женскую часть душевых, а я — в мужскую.

Народу тут было немного, всего несколько человек, не больше. Мужики мылись молча, не глядя друг на друга. Я сложил вещи в ящик, наспех вымылся, стараясь не тратить лишнего времени, и вышел.

В тамбуре было прохладно и неприятно пахло сыростью и хлоркой. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и закрыл глаза, прислушиваясь к звукам.

Через пару минут Интуиция вновь напомнила о себе лёгким, тревожным покалыванием в затылке. Как будто кто-то невидимый провёл холодным пальцем по позвоночнику, заставляя волоски на руках встать дыбом.

Я прислушался, приложив ухо к двери в женскую душеву. Внутри, сквозь шум воды, пробивались слабые смешки и тревожный голос Софы. Я не мог разобрать слов, но её страх исходил от неё волнами, даже сквозь бетонные стены.

— ...Нет! Я вас всех!.. — донёсся её резкий, напуганный голос, и с ним смешивались грубые мужские, с интонациями, от которых кровь стыла в жилах.

Один из них был наглым и слишком ласковым, похоже, этот голос принадлежал охраннику, который пялился на неё у входа. Я узнал его тембр и манеру растягивать слова на приторные нотки.

— Не бойся, иди к нам, — услышал я его голос, он звучал так, будто он уговаривал испуганного зверька выйти из норы.

Не дожидаясь развязки, когда ситуация выйдет из-под контроля и станет слишком поздно, я развернулся и с силой пнул дверь ногой. Удар пришёлся прямо в замок.

Дверь прогнулась внутрь с противным, визжащим скрежетом, сорвалась с петель и рухнула на кафельный пол, подняв облако пыли и известковой крошки. Я переступил через неё и пробежал по скользкому, мокрому полу.

Вода разлилась по кафелю тонким слоем, мда, убирали тут не часто. Мои ботинки скользили, грозя потерять сцепление, но я сохранил равновесие, распределив вес на широко расставленные ноги, и увидел то, что и представлял.

Трое мужиков. Тот самый охранник, стоял ближе всех, его руки были расправлены в стороны, он преграждал девушке путь к выходу. Один коренастый, с бритой головой, и тощий, с жидкими волосами, зачёсанными на лысину. Эти двое заходили с флангов, сужая кольцо.

Ссутулившись от страха, Софа прижалась спиной к холодному кафелю стены, отчаянно удерживая крохотное тонкое полотенце, едва прикрывающее её грудь. Её огромные, полные ужаса глаза метались между мужчинами, отчаянно выискивая путь к спасению... Ища меня.

Если тут и были другие женщины, они выбежали, оставив всё как есть. Я видел распахнутую дверь в женскую раздевалку, валяющиеся на полу мыло и мочалки, опрокинутую скамейку, явные следы паники.

— Че? — один из мужиков с бритой головой повернулся на звук. — Какого?..

Кровь прилила к моим вискам, пульсируя и стуча, пытаясь заглушить яростные мысли, которые роились в голове осиновым гнездом. Я оставил только злость, не позволил ей захлестнуть меня и потерять рассудок. Ясность мысли выручала и здесь, но больше, конечно, работал мой опыт тысяч боёв. Я знал, как использовать гнев, не становясь его рабом.

— Дима! — выкрикнула Софа, увидев меня.

Она чуть не выронила полотенце, от чего ткань скользнула, чуть не обнажив грудь, но она вовремя подхватила его, прижала, отчаянно пытаясь скрыться за этой бесполезной тканью. В её глазах плескался ужас и паника, руки дрожали от страха, и эту дрожь она не могла контролировать.

— Давайте быстрее! — тот наглый рявкнул своим друзьям, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к Софе, он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние.

В это время я уже бежал к ним в низкой стойке. Рюкзак я бросил у входа, зная, что сейчас важнее скорость и мобильность.

В руках я держал своё полотенце. Им я и буду драться. Случалось раньше, что драться приходилось на льду или другой скользкой поверхности, где нет твёрдой опоры. Я знал, как даже в таких условиях использовать любые подручные средства для защиты и нападения.

Один мужик занёс ногу для удара пяткой сверху. Его армейский ботинок взметнулся в воздух, целя мне в голову.

Я сместился в сторону, уходя с линии атаки, и зацепил его за лодыжку своим полотенцем. Ткань натянулась, обвила ногу, и я резко дёрнул.

Он потерял равновесие, замахал руками, пытаясь удержаться, но не смог, и рухнул на спину с глухим, смачным шлепком, ударившись головой об кафель.

Пока он падал, я выпрямился и зацепил за шею тощего. Полотенце обвило его горло, я рванул его на себя и, используя инерцию его собственного тела, сделал бросок через спину.

Он взлетел в воздух, перевернулся и врезался в стену с такой силой, что кафель треснул, а из его рта вырвался сдавленный, булькающий хрип.

Я не останавливался. Скользящий шаг, почти как на коньках, и тот самый наглый охранник уже поворачивался ко мне, реагируя на шум, но моя нога взметнулась вверх и в сторону, ломая ему колено. Хруст разнёсся по душевой, заглушая шум воды.

Он заорал, но я не дал ему договорить. Мой локоть врезался ему в шею, чуть ниже челюсти, перекрывая дыхание и сознание одновременно. Он рухнул, как мешок с говном, лицом вниз, я не стал смягчать его падение.

В этот момент летящий мужик сполз вниз, оставляя на треснутом кафеле кровавый след.

— Д-Ди... — из глаз Софы начали литься слёзы, они катились по щекам, смешиваясь с водой из душа, но я просто молча её прижал к себе.

Мои руки обвили её плечи, притягивая к себе, закрывая от всего мира. Она была мокрой, дрожащей, и я чувствовал, как её сердце колотится где-то у самого горла.

— Тише, — прошептал я, поглаживая её по спине. — Всё хорошо. Я рядом. Всё хорошо.

Я повторял это снова и снова монотонно, как молитву, пока она не успокоилась, а её плечи перестали вздрагивать. Она успокоилась довольно быстро, наконец поверив, что всё плохое позади. В этот момент мыслями я вернулся к Маше. Тогда, в первый день, она была в плену у гоблинов. Никому не пожелаешь того, что может пережить у них женщина. И я рад, что успел в этот раз.

— Пойдём, — сказал я, отстраняясь и оглядываясь на дверь. — Придётся уходить, а то скажут, что это мы виноваты.

— Они... — Софа шмыгнула носом, отстраняясь и уже не так яростно стараясь прикрыться. — Они сказали, что если мы останемся...

— Нет, Соф, — я положил руки на её щёки и заглянул ей в глаза. — Мы не останемся. Слышишь? Мы уходим прямо сейчас.

Она чуть приоткрыла рот, не отрывая от меня взгляда. Её губы дрожали, но она кивнула. Позади послышался хруст кафеля и тяжелые шаги. Пока утешал Софу, совсем забыл следить за обстановкой. Вот поэтому я и не люблю утешать людей! Я просто теряюсь!

— Ой батюшки! — вздохнула тетушка, которая принимала оплату на входе.

Она стояла в дверях душевой, прижимая руки к щекам, и с ужасом смотрела на лежащих мужчин и треснутый кафель, и сломанную дверь.

— Что ж вы... ох-ох-ох... — она запричитала, качая головой. — Я всё доложу!

Она гневно погрозила пальцем, глядя на лежащих мужчин, будто они были невинными жертвами, а не теми, кто пытался надругаться над девушкой.

Я огляделся, как бы показывая взглядом, что разрухи никакой нет, кроме выбитой двери. Всё остальное было цело — даже кафель, на котором валялись мужики, не пострадал. Ну почти, там чуток же всего.

— Так, стоп! — я поднял руку. — Они...

— Нет, я всё видела! — перебила меня тётушка, её голос стал визгливым и истеричным. — Я всё доложу! Вас посадят!

Она развернулась и, придерживая подол юбки, скрылась из виду, быстро перебирая короткими ногами.

Я посмотрел на слегка разочарованную Софу, которая стояла, кусая губу, и в её глазах читалась обречённость. Я тоже что-то такое почувствовал и просто кивнул на выход.

— Паршиво... — я вздохнул. — Пошли. Ты успела хотя бы помыться?

— Успела... — немного растерянно ответила она и тут же торопливо добавила, будто боялась, что я подумаю что-то не то: — Ой, Дима! А что делать?

Я отвернулся, не глядя, как она одевается, привычно закинул рюкзак на спину.

— Че делать, че делать... — я усмехнулся, вспоминая старую присказку. — Муравью...

— Что? — не поняла она, натягивая рубашку.

— Говорю, в темпе вальса и на выход.

На улице нас уже поджидал отряд охраны из десятка бойцов, выстроенных полукругом у выхода в душевые. У всех в руках самодельные арбалеты, а вот стрелы у них почему-то были простые, без кристаллических наконечников. У нас уже давно были кристаллические, усиленные алхимией, которые пробивали даже толстую шкуру монстров.

Макар стоял во главе. Он лениво затянулся и окинул нас скучающим, почти равнодушным взором.

— Эх... — он выпустил дым через нос и покачал головой. — Мы к вам добром, а вы...

Он повернулся к своим, коротко кивнул в нашу сторону едва заметно и приказал:

— Этого на допрос, а её ко мне в кабинет.

И только он повернулся, демонстративно показывая, что мы не представляем для него угрозы, отряд шагнул в нашу сторону. Арбалеты поднялись, нацеливаясь нам в грудь.

Из душевой вышли те трое бедолаг. Они шатались, держась за ушибленные места и поддерживали друг друга. Бритый мужик тёр затылок, тощий прижимал руку к груди, а охранник хромал, опираясь на товарища, и его лицо было перекошено от боли и злости.

Софа подняла свои маленькие кулачки, готовая атаковать даже без оружия. Она встала рядом со мной плечом к плечу.

— Мы уходим, а вы расступаетесь, — спокойно произнёс я, перенеся вес на левую ногу и скрестив руки на груди.

Губы Макара растягивались в кривой неприятной улыбке, да и холодные глаза отражали совсем не дружелюбие.

— Вы нарушили наш закон, — сказал он. — Можете этого слегка поломать...

Он сделал пару шагов назад, чтобы было лучше наблюдать за тем, что произойдёт. Его люди переглянулись, переступая с ноги на ногу.

Народ вокруг начал собираться, мирные жители выходили из домов, с интересом наблюдая за развитием событий. Женщины шептались, прикрывая рты ладонями, мужчины хмурились, сжимая кулаки. На нас, как на чужаков, они смотрели с враждебностью.

Несколько местных среди боевых команд тоже начали приближаться, готовясь помочь своим. Они выходили из толпы, вставали рядом с отрядом Макара, и их лица были серьёзными и решительными.

Вихор вдалеке сидел на корточках, обхватив голову руками. Он заходился в истеричном, надтреснутом хохоте, хотя по его лицу текли слёзы.

Я отступил на шаг. Встал перед Софой и закрыл её своим телом, готовый принять любой удар на себя. Упер взгляд в Макара, не мигая и не отводя глаз.

— Я тебя предупреждаю, — мой голос опустился до низкого, опасного шёпота.

Внутри, где-то у сердца, начал растекаться тот самый тягучий холодок, который появлялся, когда просыпалась моя вторая сущность. В голосе начал пробиваться клокочущий, гортанный рык, он рвался наружу, пугая даже меня самого.

— Лучше дай нам уйти.

Взгляды окружающих изменились. Люди смотрели на меня уже не так уверенно, кто-то попятился, кто-то опустил арбалет.

Я провёл языком по зубам и ощутил, что зубы слегка заострились, а клыки немного вытянулись. Не сильно заметно для постороннего, но наверняка мои глазёнки опять засветились мертвенно-зелёным светом, который я видел в отражении зеркал замка.

И как бы то ни было, я понимал: случайная стрела заденет Софу. Слишком много стрелков и слишком мало пространства для манёвра. Плевать на мои ранения, я их переживу. Но если ранят её...

Сверху начал накрапывать мерзкий, моросящий дождь, он заставлял опустить голову пониже и щурить глаза. Капли барабанили по шляпе Софы, стекали по её плечам и куртке.

Макар ответил мне суровым взглядом, переводя его на трёх неудачников, которые попытались напасть на Софу. Его лицо было непроницаемым, и он произнёс так, что чувствовался металл в каждой ноте:

— Ты пойдёшь в карцер. Её на допрос...

— Если тронешь её, — в моём голосе начал прорываться рык, который я уже не контролировал.

Когти, выросшие на пальцах, царапали ладони, и я чувствовал, как кровь сочится из ранок, капая на землю.

— Я распотрошу тебя и каждого, кто...

— Дима... — тихий голос Софы вернул мне немного рассудка. — Успокойся...

Её тёплая, мягкая рука легла на мою, она сжала мои пальцы, заставляя разжать кулаки. Мои руки сжимались и разжимались, и я чувствовал, как когти медленно, нехотя втягиваются обратно.

Софа заглянула мне в глаза, слабо улыбнулась, так что это тепло могло растопить даже самый толстый лёд.

— Всё хорошо... — сказала она. — Я просто... может, они просто защищаются...

Её голос и этот взгляд, эта россыпь золотых точек на бледной коже... всё это вернуло мне немного тепла. Я почувствовал, как оно растеклось у сердца, возвращая контроль и человечность.

Я тронул подвеску, вспоминая все её улыбки, какие видел. На фотографии, в посёлке, в бою, когда она стреляла, не заботясь о своей безопасности. Вспомнил звук её голоса, её смех, её «ой» и «ах», которые стали такими родными за эти месяцы.

Я вздохнул, чувствуя, как рык стихает, заменяясь моим привычным дыханием и голосом.

— Будь осторожна, Соф, — шепнул я ей почти беззвучно.

Она положила ладонь мне на грудь, где билось сердце, и улыбнулась. Улыбнулась так, что у меня защипало в глазах.

Меня увели в карцер.

Двое охранников взяли меня под локти и повели через весь посёлок. Люди расступались перед нами, не решаясь смотреть в мою сторону. Софу увели в другую сторону — я видел, как она обернулась, а её губы беззвучно прошептали: «Я справлюсь».

Мой рюкзак забрали и наверняка распотрошат его и вытащат всё, что я успел насобирать. На это плевать. Всё это можно восстановить и можно сделать заново.

Карцер оказался маленькой, тесной камерой метра два на два. Стены из бетонных блоков, пол земляной, пахнет сыростью и плесенью. В углу ржавое ведро, на стене одинокий ражвый крюк, на который, наверное, вешали одежду, ага.

Охрана заперла дверь на тяжелый засов и ушла, оставив меня в темноте.

Сидеть и ждать я просто так не собирался.

Я присел на корточки, осматривая камеру в тусклом свете, который просачивался через щель под дверью. Вот тут гвоздь выпирает, пусть ржавый, но мне хватит. А вот тут в углу доски слабые, они подгнили от сырости и почти не держались.

Гвоздь поддался с противным, скрипящим звуком. И я начал ослаблять механизм двери. Петель не было видно, но засов крепился к косяку двумя болтами, вот их-то и можно было открутить, если работать осторожно.

Я работал медленно, останавливаясь при каждом шорохе снаружи. Сегодня ночью мы выйдем. Я найду Софу, заберу её, и мы уйдём из этого проклятого места.

И плевать, если кто-то будет не согласен.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579