Про современных детей⁠⁠

Сижу дома, работаю за ноутбуком, пью уже четвертый чай, смотрю в окно - обычный двор, обычные голуби, обычная тоска. И тут на сцену выходит ОНО. Из подъезда, перемахивая через три ступеньки, вылетает пацан лет десяти-двенадцати - кепка набекрень, штаны пузырем, энергия из ушей фонтанирует. За ним, пыхтя как паровозы, бегут ещё двое таких же, видимо, его верные вассалы или, наоборот, оппоненты в дворовой баталии. Играют они то ли в догонялки, то ли в войнушку, то ли в реконструкцию Бородинского сражения на песке - не суть. Суть в том, что в какой-то момент главный шустрый, который, очевидно, считает себя стратегом и тактиком, спотыкается о собственную шнуровку, едва не впечатывается носом в чью-то припаркованную «Ладу», резко разворачивается к своим товарищам и - о чудо! - на всю длину нашего панельного дома, включая мусоропровод и подвалы, выдаёт с такой интонацией, будто дирижирует оркестром в Большом театре: «ДА ВЫ, БЛЯТЬ, ДОЛБОЁБЫ-Ы-Ы!!!»

Я замер. Чайник замер. Даже вороны на проводах замолчали. Но знаете что? Я отставил кружку, откинулся на спинку стула и минут десять сидел с блаженной улыбкой, потому что вдруг осознал: вот оно, счастье! Вот она, настоящая педагогика жизни. И я реально проникся глубочайшим, почти академическим уважением к этому юному дарованию. Во-первых, потому что это было максимально честно. Никакой тебе толерантной дипломатии с «вы не совсем правы, ребята» или «давайте обсудим вашу траекторию движения качели». Если соперник - долбоёб, то он должен об этом знать прямо здесь и сейчас, с точной интонационной маркировкой и попаданием в цель на все сто процентов. «Долбоёб» - это же не ругательство даже, это целая диспозиция: это и «ты выбрал неверную тактику обхода лужи», и «ты только что сломал мне комбо в нашей импровизированной игре», и «ты подставил всю нашу операцию». Раньше мы в девяностые в его возрасте орали жалкое «козёл» или «дурак» - неубедительно, стыдно, сахарно как-то. А эти ребята четко знают, кого как обозвать, и не размениваются по мелочам. Во-вторых, меня поразила полнейшая, абсолютная свобода от страха перед старшими. Я в его годы, если бы матерился во дворе громче шепота, то сначала бы тремя глазами оглядывался по сторонам: не сидит ли чья-то бабуля с веником на лавочке, не выглядывает ли участковый дядя Коля из соседнего окна, не несётся ли моя мама с ремнём с пятого этажа. А этот пацан орёт так, будто он здесь главный, будто он ректор по коммуникациям или министр двора. Уверенность в себе, которой нам, зажатым девяностыми детьми, можно только завидовать белой завистью. В-третьих, это же не просто мат, это высокое ораторское искусство! Он использует нецензурную лексику как музыкальный инструмент: с разной громкостью, с драматическими паузами, с ударением на нужный слог, с таким филигранным отчеканиванием согласных, что я прям вспомнил курс сценической речи по Станиславскому. Это вам не безграмотное «жы-шы пиши с ошибками», это филологический факультет имени Вениамина Ерофеева на асфальте, под открытым небом, с живым звуком и полным аншлагом. И знаете, сижу я, слушаю этот гениальный перформанс, который продолжается ещё минут пять, с включением новых действующих лиц и цветистых вариаций на тему, и думаю: пока на районе бегают вот такие эксперты по коммуникации, пока их голоса разносятся над панельными девятиэтажками, пока они никого не боятся и называют вещи своими именами - за будущее страны я абсолютно спокоен. Они ментально свободные люди. Они не засунуты в телефоны, они живые, они заводные, они знают, как донести мысль до оппонента кратко и ёмко, и при этом не наступают на те же грабли, на которые наступали мы. Снимаю перед ними шляпу, поколение. Молодцы, долбоёбы - в хорошем смысле этого слова. А в плохом смысле - тоже молодцы. Так держать, матросы, так держать.

P.S. Сам в детстве, конечно, тоже матерился. Но тихо, под одеялом, фонариком в рот, чтобы мама в соседней комнате не услышала. А эти - настоящие. И за это им отдельный респект и уважуха.