Мачо⁠⁠

Алешу Соломатина бросила девушка. Вообще-то по паспорту он был Алексеем, но в моменты особой уязвимости, когда его, например, хвалила мама или бросала девушка, он чувствовал себя Алешей. Вот и сейчас сидел он дома на диване и был стопроцентным Алешей.

Сначала он не понял и даже несколько растерялся – как это так, его бросила девушка. Опять. Сколько можно? Все же хорошо было – он ее любил, писал ей стихи, дарил цветы, платил за нее в ресторанах. Что еще нужно было-то? Но девушка попалась на редкость склочная, так и сказала ему:

- Знаешь, Леша, ты, конечно, парень неплохой, не пьешь, не бьешь меня, опять же, работаешь. Но какой-то уж больно хороший. Мне такого не надо. Я в этих отношениях скучаю. Не хватает в тебе, Леша, куража. А без куража разве ж это любовь – так, пассивное прозябание. Это сгодилось бы еще, если бы мы были одни на Земле и надо было бы продолжить род, но поскольку ничего такого вокруг не наблюдается – выходит, что у меня есть выбор. И в глазах общественности я не выгляжу безответственной. Так что выбираю не быть с тобой и не продолжать род по возможности. Давай останемся друзьями, если хочешь. Впрочем, ничего такого обещать не могу. Хорошего дня!

Сутки после расставания Алеша провел в совершеннейшем упадке духа и даже пробовал плакать, но дома была мама и расстраивать ее он не хотел. Можно было бы пойти в бар и как следует напиться, но алкоголь вреден для здоровья – на такие риски парень пойти не мог. Все-таки девушек вокруг вон сколько, а здоровье одно. И если и оно его бросит, тогда уж совсем жить станет некомфортно. А значит, с горем придется сотрудничать проверенным, но не сказать, что эффективным способом – слушать в наушниках грустные песни, просматривать фотографии любимого человека и перечитывать переписки, силясь найти в них признаки надвигающейся катастрофы. Но таковых не находилось – все было в порядке: на десяток его сообщений с бесконечным обожанием и идеально подобранными эмодзи приходилось одно ее спокойное, без заглавных букв и знаков препинания. Не говоря уже об эмодзи: такой роскошью распыляться любимая не торопилась, для этого требовался особый случай – день рождения, например, который у Алеши случался крайне редко – примерно один в год.

На шестой день, откровенно притомившись страдать и окончательно допустив, что девушка не шутку пошутила и вряд ли вернется, Алеша решил действовать более энергично. Он решительно зашел в их переписку, где за последние дни от нее не было ни единого ответа на его бесконечно трогательные, невероятно красивые и, что уж там, откровенно навязчивые сообщения, внимательно перечитал их и интуитивно убедился, что проблема не в них. Его послания были безупречно восхитительны – она их просто почему-то не читала. Надо было действовать иначе. Тогда он заказал доставку огромного букета цветов с таким же внушительным белым медведем и незамедлительно отправил любимой, украсив подарок запиской с одним-единственным безотказным словом «Скучаю…». Но и это почему-то не возымело успеха – девушка возвращаться не торопилась. Наконец, Алеша окончательно вышел из зоны неудобного комфорта и приехал по адресу ее прописки. Несколько часов просидел он под подъездом, ожидая ее появления, и наконец дождался – поздно вечером девушка возвращалась домой в компании высокого, крепкого и совершенно незнакомого ей парня. «Брат ее, что ли» - подумал страдалец, встал и направился им навстречу. Заметив его, любимая скривилась, что едва указывало на слабые предпосылки к возвращению, но Алеша был не из робких – он перегородил им путь, протянул букет некогда ее любимых цветов и почти твердо произнес:

- Катя, я тебя прощаю. Давай поужинаем.

На удивление, девушка не вцепилась жадно в цветы и не бросилась ему на шею, жадно покрывая поцелуями, она лишь умоляюще взглянула на спутника. Тогда «брат» взял букет, демонстративно выкинул его в сторону и как-то так убедительно сказал Алеше:

- Слышь ты, еще раз здесь появишься или напишешь ей, я тебе ногу сломаю, усек?

- А звонить можно? – на всякий случай уточнил Алеша.

- Попробуй! – усмехнулся «брат» и дал ему хорошую оплеуху, по-братски.

После чего, парочка, смеясь и болтая, проследовала в подъезд.

В этот вечер Алеша напился. Он купил целую бутылку пива и употребил ее сам. Всю. После такого вызова самому себе идти домой не хотелось. Хотелось ясности. Да что с ним не так, в конце концов? Чего им всем не хватает? Он шел по улицам и тщательно копался в своем прошлом и настоящем. Из прошлого, кстати, каруселью посыпались яркие моменты, когда девчонки гроздьями вешались на всяких кретинов-двоечников, грубых и наглых. А он, интеллигентный отличник, победитель олимпиады по информатике, всегда почему-то оказывался на обочине любых амурных приключений. Вопиющая несправедливость! Ладно еще, маленькие девочки-школьницы могли быть так глупы и недальновидны, но они же вроде как выросли. И сейчас, уже в его настоящем, эти взрослые девушки, при прочих равных, неизменно продолжали тяготеть к обществу таких же уже повзрослевших кретинов. Грубых и наглых. Вот, скажем, тот же Катин брат… хотя какой он там брат, видно же, что не похожи, но не суть – по манере общения, дурак дураком, а она его приобнимает, глазками стреляет, ценит его компанию. За что, почему так?

И по мере того, как Алеша шел по улицам и преисполнялся праведным гневом, в его тихой, приличной голове созрел дерзкий план. Ему вдруг показалось, что он точно знает – как и что делать. И хотя это виделось ему невероятно абсурдным, лишенным любых здравых доводов, он чувствовал, что попробовать должен. Хотя бы раз. Просто, чтобы уже было полное понимание.

Алеша зашел в первый попавшийся бар. Там творилась вакханалия. Молодежь изрядно чествовала вечер четверга, громко играла неприятная музыка, пахло потом, алкоголем, женским парфюмом и явными проблемами для таких как Алеша. Однако наш герой был целеустремленным. За барной стойкой было не так многолюдно – парочки, какие-то пацаны добивали «паровозик» из настоек и… сидела девушка с коктейлем цвета аквамарина. Незнакомка о чем-то оживленно переписывалась в телефоне, изредка потягивая нечто синее из трубочки. Казалось, жизнь бара ее не заботила. А вот Алешу девушка озаботила.

Он сел рядом и нарочно громко сказал бармену:

- Пива! Нефиля… - так часто говорил его приятель.

Сказал и покосился на девушку – оценила ли его разнузданность. Выяснилось, что девушка либо изрядно маскировала свой интерес, либо же ей было откровенно безразлично. А может, не расслышала.

- Какого? – поинтересовался бармен.

Алеша стушевался, но тут же взял себя в руки:

- На твой вкус! – и снова зырк на девушку. Ноль реакции.

Когда же ему подали бокал запотевшего нефильтрованного с плотной пеной, Алеша не без волнения подумал, что назад пути уже нет и надо бы развивать театр военных действий. Тогда он взял бокал, отхлебнул и картинно развернулся к девушке. Собрался с мыслями и сказал:

- Привет, малая.

Незнакомка не сразу даже сообразила, в чью сторону дует флюидный ветер, она отвлеклась от телефона и удивленно посмотрела на парня.

- Чего?

Алеша хотел тут же бросить бокал неоплаченного пива и убежать, но взял себя в руки:

- Я… я говорю здравствуйте.

- Ага… - ответила девушка, тут же утратив интерес к разговору.

- Тоже тут отдыхаешь? - как мог вольготно интересовался Алеша, не забывая отхлебывать – да что ж оно такое холодное – пивко и стараясь смотреть на девушку как бы сверху вниз.

Та еще раз нехотя отвлеклась от монитора, бегло скользнула по парню и ничего не ответила, продолжая пытливо смотреть ему в глаза.

И вновь Алеша захотел тут же все бросить к чертовой матери, сорваться с места и сейчас же бежать во весь опор неважно куда, лишь бы подальше отсюда – от этого шумного вонючего бара, от запотевшего нефиля и этой пугающей незнакомой девушки. Но сдержался недюжинным усилием покидающей воли… Девушка, между тем, смотрела, а он, совершенно не представляя, что это значит на языке быдлоганского знакомства и как должен реагировать мачо, начал едва заметно метаться взглядом от ее лица к бокалу пива, судорожно подыскивая слова. Тогда доселе вдумчивые глаза девушки осветились неким огоньком.

- Допустим, - ответила она, отложив телефон в сторону.

Потный от напряжения Алеша, наконец, почуял спасительное облегчение – дело принялось налаживаться. И тогда уже, в первый раз за вечер, он с наслаждением сделал глоток нефильтрованного. Но, расслабляться рано, надо дожимать.

- И че, как те, норм? Кайфуешь?

Девушка улыбнулась:

- Тебя как зовут-то?

- Але… Леха! Леха меня зовут, поняла? – как мог, старался он развивать успех. – А тебя?

- Сегодня я Алена, - промурчала девушка.

- В смысле, сегодня? – искренне не понял он. – А в другие дни?

Девушка закатила глаза:

- Да че ты такой скучный? Хочу вот быть Аленой, каприз дня.

- Я не скучный, - тут же болезненно отреагировал Леха. – Алена так Алена, ваще пофиг. У меня таких Ален знаешь сколько было?

- Догадываюсь, - снова понимающе улыбнулась девушка.

Но вот это «Сегодня я Алена» не давало покоя, это могло поставить под удар всю прозрачность эксперимента. Надо было тут же прояснить, незамедлительно. Он отхлебнул еще пива и попробовал придать голосу нужной бесшабашности:

- Слушай, Алена, а ты случайно не из этих… Снежан, Каролин… ну, в общем, - он выдохнул, - ты… не проститутка?

- Я нет, - ничуть не обидевшись, ответила девушка. – А ты?

- И я нет, - тут же вернулся вновь уверенный в себе Леха и залпом допил запотевшее.

Они повторили напитки. Алена на удивление легко шла на контакт, тяжелых пауз больше не было и бежать при каждом спорном поднятии ее брови уже не хотелось. Еще часа два парочка весело болтала, Лехе до жути нравилась его новая роль и то, как гладко стелится процесс соблазнения. Он давно использовал все грубоватые речевые обороты, каких вдоволь насмотрелся в фильмах и наслушался в компаниях и теперь говорил просто по принципу – чем хуже, тем лучше. В большинстве своем, парень просто нес околесицу, никак не фильтруя поток мыслей, и… его слушали, ему улыбались. Им любовались!

«Неужели так просто?» - с ужасом и восхищением думал он. «Неужели только так с ними и надо? Сколько времени потрачено напрасно. Хоть бы мама подсказала. Результат же налицо! Никогда в жизни такая, как Алена, не стала бы слушать Алешу, но как же смотрит в рот она простому мачо Лехе…».

С каждым новым бокалом он все громче и развязнее хвастался своими похождениями, успехами в спорте (коих, к слову, не было совсем), делился мнением по поводу тщетности бытия, которого он с лихвой «прохавал». Алена с интересом слушала, кивая в нужных моментах и поражаясь его брутальности, чем только распыляла его окрыленное темное эго. Иногда он позволял себе, едва заметно - но все же - касаться ее колена. Это был настоящий Лехин бенефис!

Когда же пришло время рассчитаться за заказанное, девушка скисла:

- Ой, что-то я не рассчитала…

- Пофиг, - на весь бар раскатилось безвозвратно хмельное Лехино снисхождение. – Ни в чем себе не отказывай, детка! Я мужчина, я мачо, могу себе позволить! – и он щедро оплатил счет, не забыв про чаевые.

Они вышли на улицу, было за полночь. Освещенная летняя улица с редкими прохожими приглашала к продолжению, но Леха с трудом стоял на ногах. Он был в ошеломительном восторге и от знакомства, и от Алены, и от себя самого – как ловко все прошло, как изящно, как толково, со знанием дела, он запудрил этой девчонке мозги. Он уже видел эти переписки, где одного его «Покажи себя» будет достаточно, чтобы девушка тут же одарила его томными нюдсами.

- Было весело, - сказала девушка. – Я домой!

Леха даже не понял, что сейчас донеслось. Что она там прокудахтала? Он не ослышался?

- В смысле домой? - развел он руками, обращаясь к невидимой публике. – Ты поедешь домой, когда я скажу.

Она взглянула на него со смущенной улыбкой:

- Ах да, чего это я? Прости, любимый.

- То-то же, - кивнул Леха, икнув. – Подошла!

И она подошла. Эта незнакомая очаровательная девушка и правда подошла по его прямому приказанию. «Да ладно?» - даже испугался Леха. Но и это еще не все… она вдруг подошла к нему совсем близко, резко прислонила к стене и стала покрывать поцелуями его щеки и шею:

- Ты такой дерзкий, такой импульсивный, ты настоящий самец. Мачо! Как я люблю таких мужчин, как я хочу тебя… Поехали к тебе! Сейчас же!

И при этом, при этом… эта возмутительная, эта вульгарная девица опустила руку чуть ниже его пояса и начала, начала… Как бы обрадовался такому повороту Леха, с какой страстью он отдался бы этому неукротимому, почти животному, порыву страсти и желания со стороны разгоряченной, соблазнительной молодой девушки, как бы он, он… Но Лехи тут не было! А вот Алеша моментально оробел, протрезвел, напрягся, сжался, сердце его бешено заколотилось, перед глазами поплыли круги. В его целомудренном мире никогда не вели себя так на первом свидании, его бледный опыт в общении с прекрасным полом исторически не был готов к столь стремительному развитию событий. Да еще и «Поехали к тебе»… куда поехали, если там мама… ждет его, небось. А он тут выпивши, да еще и на улице, при всех, а она прям наседает, ненормальная… И вместо должного, столь желанного возбуждения лишь тихий, панический ужас овладел Алешей, ему вдруг неумолимо захотелось домой, в понятное и спокойное пространство… и как он ни старался, будучи сейчас Лехой – хотя бы из вежливости, ну пожалуйста – продемонстрировать хоть какое-то свое ответное желание, липкий страх начисто блокировал любые физиологические реакции спонтанной радости. Он просто стоял и терпел.

Через пару минут Алена смилостивилась и прекратила экзекуцию, насмешливо посмотрела ему в глаза:

- Так я и думала. Знаешь что, мачо, это был потрясный вечер. И как хорошо, что не пришла подруга, я давно так не смеялась. Только всему есть предел. Клоуны хороши, пока идет выступление, но как только меркнет свет – всем спасибо. Никто не тащит клоуна в свою реальную жизнь. И да, ты оплатил мой счет не потому, что я топлю за халяву – ты оплатил компенсацию всего того грубого и неприятного, чем полны были твои россказни и в отношении меня, и моих коллег по гендеру. А теперь я домой. Провожать меня не надо.

Она еще раз окатила его насмешливым, слегка обжигающим взглядом и пошла по ночной улице.

- Ну и пожалуйста! – прокричал ей вслед Алеша. – Компенсацию ей оплатил… А мне кто оплатит?! Думаешь, так легко найти подходящие стихи, так просто приготовить красивый завтрак и отправить ей как пожелание доброго утра, а в ответ не получить ничего, даже примитивного смайлика? А сколько я ждал, когда она опаздывала минут на сорок, а сколько дарил цветов и слышал – ой, не те… Кто оплатит мне то время и надежды, когда она рассыпается в комплиментах, а потом блокирует мой номер… Я клоун? Да, клоун. Я смешу вас, когда стараюсь быть искренним, вы хохочете над моими стихами, вы ржете с подругами, когда обсуждаете мое фото на дне рождения мамы… Смейтесь! Ха-ха-ха, оборжаться как смешно. Вот я попробовал быть другим и тоже все прахом. Потому что вы сами не знаете, что вам нужно, разберитесь сначала со своими демонами, а потом осуждайте других… Рад, что понравилось мое выступление! Приходите еще, приводите подруг. Мой цирк работает круглосуточно.

Он сполз по стене, уткнувшись в колени.

Алена остановилась. Обернулась. Выдохнула и подошла.

- Ладно, прости. Что раскричался? – Она посмотрела на него повнимательнее. - Знаешь, а все-таки есть в тебе какая-то… придурь, но, погоди обижаться. Эта придурь хорошая, лайтовая. Большая редкость. Пожалуй, с тобой еще можно что-то сделать. Это будет даже интересно.

Она опустилась на корточки:

- Ну все, хорош дуться. Как тебя зовут-то, Леха?

- Алексей, - буркнул тот.

- А я Вика. Обменяемся номерами? Но предупреждаю – будешь забадывать, полетишь в бан.

- Как это забадывать…

- О, уже начинаешь, - рассмеялась девушка.

И когда через несколько минут они мчали по городу в такси – завезти парня домой и только – Алеша сидел на заднем сиденье, несмело держал теплую ладошку Вики и умиротворенно думал: «Работает метод. Только мачо им и подавай. Ничего не меняется…».