"Канал номер 19"- 1 часть⁠⁠

Глава 1. Мёртвый канал

Казахская ССР. Июнь 1959 года.

Последние дома города остались позади, и фары осветили дорожный знак: «Акмолинск». Красная диагональная полоса перечёркивала название города. За знаком дорога уходила в степь, где городские огни быстро терялись, уступая место темноте и ветру.

Андрей невольно посмотрел в зеркало заднего вида. Огни города постепенно тускнели во тьме.

Служебный ГАЗ-69 подпрыгивал на выбоинах. В кабине пахло бензином, пылью и нагретым металлом, ветер посвистывал в форточке, а над дорогой висела крупная бледная луна.

Время в дороге тянулось медленно. Где-то далеко мигал красный огонёк радиомачты, и станция была уже близко.

Через какое-то время из темноты показалась антенна. Она стояла над степью, как высокий металлический крест: четырёхгранная решётчатая мачта метров сорока высотой, с красным сигнальным фонарём наверху. От мачты уходили натянутые растяжки, при ветре они гудели.

Рядом стояло небольшое одноэтажное здание станции. Сквозь окна пробивался жёлтый свет.

Андрей остановил машину. Двигатель затих, и сразу стало слышно ветер и металлический звон растяжек антенны.

Он вышел из авто, поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Внутри было тепло, пахло пылью, нагретой изоляцией и крепким чаем.

За столом сидел дядя Кайрат. Ему было около шестидесяти: широкоплечий, седой, с густыми усами. Его знали все связисты области — человек надёжный, спокойный и такой, к кому обычно тянулись люди.

Увидев Андрея, он улыбнулся.

— Ну здравствуй, инженер.

— Здравствуйте, дядя Кайрат.

— Есть хочешь?

Он открыл полотенце, лежавшее на столе. Под ним оказалась целая горка свежих баурсаков, от которых шёл  вкусный запах теста.

— Жена испекла. Угощайся, Андрей.

Андрей взял один. Баурсак был мягкий, ещё чуть тёплый внутри.

— Спасибо.

— Чай сейчас налью.

Но Андрей уже смотрел на аппаратуру.

Вдоль стены стояли высокие серые стойки связи — массивные металлические шкафы с зелёными и красными лампочками на передних панелях. Стрелочные приборы медленно подрагивали, где-то внутри работали вентиляторы, время от времени щёлкали реле.

На подоконнике стоял приёмник «Воронеж», рядом лежал журнал дежурств. На другом столе находился контрольный пульт: микрофон, тумблеры, переключатели каналов и несколько круглых гнёзд для наушников.

Андрей подошёл ближе. За аппаратурой следили хорошо.

— Где наушники?

— Вот в том-то и дело, — вздохнул дядя Кайрат.

— Потеряли? — Андрей улыбнулся, зная, что здесь это почти невозможно.

— Обижаешь, Андрей, — тоже улыбнулся дядя Кайрат и всплеснул руками. — Отдали наушники в мастерскую на пропайку, а назад так и не вернулись.

Он посмотрел на пустые гнёзда на пульте.

— Пять пар ушло. Пять! Теперь без них сидим. Ты уж, если в управление поедешь, напомни там своим. Может, хоть после тебя пошевелятся.

Андрей понимающе кивнул.

— Всё понятно. Узнаю. Что ещё у вас случилось?

Улыбка на лице дяди Кайрата исчезла. Он посмотрел на стойку в дальнем углу помещения — туда, где находился резервный канал, который уже много лет считался отключённым.

Потом негромко сказал:

— Андрей... там странное творится. Он ожил.

— Кто?

— Девятнадцатый канал.

Андрей усмехнулся.

— Дядя Кайрат, они же давно не работают.

— Вот поэтому я тебя и вызвал.

— По приоритетности ты же знаешь, Андрей, — начал дядя Кайрат, указывая на стойку аппаратуры. — Сначала должен сработать первый канал. Если он недоступен, система переключается на второй, потом на третий и так далее.

Он поднялся со стула и подошёл к приборной панели.

— А тут что получается? Сработал девятнадцатый.

Андрей нахмурился.

— Все остальные проверяли?

— Все восемнадцать. Лично прошёлся. Все работают, отклонения в норме.

Дядя Кайрат постучал пальцем по стрелочному прибору.

— Может, военные что-то гоняют. Испытания какие-нибудь. Сейчас ведь по степям строят такое, о чём нам потом последним говорят.

Он вздохнул.

— Наушники бы были — послушал бы. Но все пары сейчас на ремонте. Так что доложить наверх я всё равно был обязан.

Андрей внимательно смотрел на аппаратуру. Лампочки горели ровно, стрелки приборов держались в пределах нормы. Ничего, за что можно было бы сразу зацепиться.

— Всё правильно, дядя Кайрат. Всё правильно.

— Вот и я так думаю.

— А когда эфир появился?

— Вчера ночью.

— А сейчас?

— Сейчас тишина. Как видишь.

Андрей посмотрел на приборы и откусил баурсак. Некоторое время в помещении слышно было только гудение оборудования.

Дядя Кайрат сделал глоток чая и вдруг как-то неловко заёрзал на стуле.

— Андрей...

— Что такое?

— Хотел тебя попросить.

— Просите.

Дядя Кайрат улыбнулся.

— Родственник ко мне приехал. Давно не виделись. Уже лет семь, наверное.

Он смущённо развёл руками.

— А сменщик мой подвёл. На рыбалку умотал. Обещал вернуться к вечеру, да не приехал. Ты же завтра всё равно обратно в город поедешь. Не отпустишь меня сегодня? До утра.

Андрей улыбнулся.

— Да конечно, дядя Кайрат.

Лицо старого связиста сразу просветлело.

— Вот спасибо!

Он хлопнул ладонью по столу.

— А то неудобно перед человеком.

Потом вдруг вспомнил:

— ГАЗик можно взять?

— Берите.

— А то пешком далековато. Километра два всё-таки.

— Берите, без проблем.

— Рахмет, Андрей!

Андрей смущённо махнул рукой.

— Да ладно. Сейчас только вещи из машины заберу.

Они вместе вышли на улицу. Ночной воздух стал ещё холоднее, накрапывал дождь, а ветер тихо гудел в растяжках антенны.

Андрей открыл дверь ГАЗа, забрал сумку с вещами, потом немного подумал и достал старый металлический чемоданчик с инструментами. Тот уже несколько месяцев катался в машине без дела.

— Зачем он тебе?

— Не знаю. Пусть будет.

Через несколько минут ГАЗ исчез в темноте. Красные задние фонари ещё немного покачались на ухабах и пропали за низкой складкой степи.

Станция осталась одна — вместе с Андреем.

Он вернулся внутрь, снова обошёл аппаратуру, проверил питание и коммутацию, посмотрел журналы. Ничего необычного. Все каналы работали штатно, сигналов аварии не было.

На резервном девятнадцатом канале стрелка прибора неподвижно лежала возле нуля, будто никакого сигнала там и не было вовсе.

Андрей поставил чемоданчик на стол и открыл замки. Внутри лежали отвёртки, пассатижи, мотки проводов и какие-то давно списанные детали.

Он начал разбирать содержимое. Половину инструментов давно следовало выбросить, некоторые были сломаны ещё несколько лет назад, но никто так и не взялся за этот чемодан по-настоящему.

На самом дне Андрей обнаружил старые наушники — вернее, то, что от них осталось. Один динамик сохранился полностью, второй отсутствовал, и от него остался лишь обрывок провода. Зато штекер для входа выглядел целым.

Андрей несколько секунд крутил находку в руках, потом положил наушники рядом с аппаратурой, налил себе чаю, поел баурсаков и устроился на старом продавленном диване возле стены.

Тепло, мерное гудение аппаратуры и длинная дорога сделали своё дело. Глаза начали закрываться.

И Андрей уже уснул, когда в дальнем углу помещения едва заметно дрогнула стрелка прибора девятнадцатого канала.

Он перевернулся на другой бок и вдруг открыл глаза.

Что-то изменилось.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: разбудила его не тревога и не громкий звук. Из дальнего угла помещения доносилось быстрое металлическое постукивание.

Андрей поднял голову и сразу увидел прибор девятнадцатого канала. Стрелка ходила ходуном: резко отклонялась вправо, возвращалась назад и снова вздрагивала.

Сон исчез сразу.

Андрей вскочил с дивана, подбежал к стойке, ещё раз проверил коммутацию, пощёлкал тумблерами, проверил соседние каналы и посмотрел на контрольные приборы.

Ошибки быть не могло.

Девятнадцатый канал был занят. По нему действительно проходил сигнал — слабый, нестабильный, но реальный.

Он перевёл взгляд на пустое гнездо для наушников и вспомнил про находку из чемодана. Старые разбитые наушники всё ещё лежали на столе.

Он быстро схватил их — точнее, то, что от них осталось.

Андрей осторожно вставил штекер в разъём и покрутил его. В динамике раздалось шипение, потом сухой треск.

Он прижал единственный динамик к уху рукой.

Сквозь помехи послышался голос — мужской, очень далёкий, будто звук шёл не по линии, а через толщу земли. Часть слов исчезала в шуме, часть разваливалась в треске эфира.

Шипение.

Потом голос произнёс:

— ...четырнадцатое июня...

Помехи.

Андрей резко потянулся к столу, схватил лежавшую рядом пачку папирос «Беломорканал» и начал искать ручку. Под рукой её не оказалось, и он лихорадочно шарил взглядом по столу, пока наконец не заметил её возле журнала дежурств.

Быстро написал на пачке:

14 июня

В этот момент динамик выскользнул из пальцев и упал на пол.

Андрей выругался, наклонился, поднял его и снова прижал к уху. Но успел услышать только одно слово — странное, чужое, будто оборванное посередине.

— ...ниемаста...

И снова шипение.

Потом эфир пропал.

Андрей ещё несколько секунд сидел неподвижно и слушал.

Ничего.

Он проверил приборы. Стрелка девятнадцатого канала вернулась к нулю. Сигнал исчез.

Андрей положил наушник на стол, постоял возле стойки радиоаппаратуры, потом медленно вернулся к дивану, сел, закурил папиросу и посмотрел на пачку «Беломорканала».

На картоне неровным почерком было написано:

14 июня ниемаста

Он несколько раз перечитал запись. Слово ничего ему не говорило. Не русский язык, не казахский, не английский. Да и звучало как-то странно.

Сегодня было 12 июня 1959 года.

За окнами станции ветер качал растяжки антенны.

Глава 2. Канал, которого нет

На следующий день Андрей вернулся в Акмолинск.

УАЗ привычно катился по улицам города, а мысли всё ещё оставались там, в степи, на одинокой станции связи.

В управлении областной междугородной связи день уже давно был в разгаре: по коридорам ходили инженеры и техники, где-то звонили телефоны, стучали пишущие машинки, а из открытого окна доносился шум города.

Андрей вошёл в свой кабинет, повесил куртку и сел за стол.

Перед глазами снова возникла надпись на пачке папирос:

14 июня ниемаста

Он покрутил карандаш в руках.

Что-то во всей этой истории не давало ему покоя, и прежде всего — девятнадцатый канал.

Почему он появился?

Почему работал?

Андрей поднялся из-за стола, подошёл к шкафу с технической документацией и начал искать схемы организации связи по областным станциям.

Через несколько минут он нашёл нужную папку.

Станция была на месте, все данные совпадали: схемы, чертежи, таблицы, перечень оборудования, описание резервирования.

Первый канал.

Второй.

Третий.

И так далее, до восемнадцатого.

А дальше — ничего.

Ни одной строчки, ни одного упоминания девятнадцатого канала.

Андрей перелистал документы ещё раз.

Потом ещё раз.

Ничего.

В бумагах этот канал просто отсутствовал.

— Странно...

После этого он направился в архив.

Старый архив располагался в полуподвальном помещении, где пахло пылью, старой бумагой и сырой штукатуркой.

Стеллажи уходили в глубину длинных комнат, папки лежали плотными рядами, а некоторые документы были старше самого Андрея.

Он долго искал нужную станцию и наконец нашёл несколько архивных дел.

Начал просматривать — и снова увидел то же самое.

Первый канал.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

...

Восемнадцатый.

Дальше пусто.

Никакого девятнадцатого.

Андрей откинулся на спинку стула.

— Что за чертовщина...

Может, документы утеряны?

Или кто-то забрал их для работы?

Он подошёл к журналам выдачи и проверил записи за прошлый год, потом за два года, потом за пять лет.

Документы по этой станции никто не брал.

Ни один человек.

Под роспись не выдавалось ничего.

Уставший и раздражённый Андрей вернулся в свой кабинет.

Перед ним лежала схема организации связи какого-то объекта, но он смотрел сквозь неё.

Мысли снова уходили к станции, к стрелке прибора и к странному слову на пачке папирос.

Дверь кабинета открылась.

На пороге появился начальник — Руслан Магомедович, высокий мужчина в очках, с густыми тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад.

Он всегда выглядел так, будто только что вышел с серьёзного совещания и уже опаздывает на следующее.

Увидев Андрея, начальник улыбнулся.

— Андрюха, ты чего такой мрачный?

Он подошёл ближе и протянул руку.

— Женишься, что ли?

Руслан Магомедович громко рассмеялся.

Андрей тоже улыбнулся и пожал ему руку.

— Да вроде нет.

— Ну тогда что случилось?

— Думаю.

Руслан Магомедович всплеснул руками.

— Ты с ума сошёл! Срочно бросай это дело.

Он уселся на край стола.

— Пусть слон думает, у него голова большая.

Андрей улыбнулся.

— Что там за переполох дядя Кайрат устроил? Ездил на станцию?

— Ездил.

— И что?

— Кто-то выходил в эфир на резервном канале.

— Ну и что там было?

— Наушников у них не оказалось, все на ремонте. У меня нашлось что-то похожее, подключил, послушал.

— И?

— Речь какая-то непонятная.

Руслан Магомедович пожал плечами.

— Радиолюбители, наверное. Нашли частоту и развлекаются. Что тут удивительного? Сами когда-то такими были.

Он усмехнулся.

— А дядя Кайрат твой любит тревогу поднять раньше времени. Как он там вообще?

— Нормально. Привет передавал, баурсаками угощал.

Руслан Магомедович тут же оживился.

— А где они?

— Не довёз. Очень вкусные были.

Начальник шутливо махнул рукой.

— Эх ты...

Потом он неожиданно сменил тему.

— Кстати, на областной фестиваль молодёжи пойдёшь?

— Даже не знаю. А где он будет?

— В парке железнодорожников, в воскресенье. Оркестр будет, танцы, концерт. Говорят, даже артисты из Алма-Аты приедут.

Андрей пожал плечами.

— Наверное, пойду.

— И барышню свою возьми.

— Обязательно.

Руслан Магомедович довольно кивнул, поднялся со стола и вышел.

Андрей остался в кабинете один.

Он снова посмотрел в окно, но мысли всё равно возвращались к девятнадцатому каналу, которого не было ни в схемах, ни в архивах, ни в журналах выдачи.

Глава 3. Вечер с Ларисой

На следующий день Андрей зашёл за Ларисой.

Она ждала его возле своего дома. Светлые волосы были собраны в аккуратную причёску, а голубое платье подчёркивало её стройную фигуру.

Увидев Андрея, Лариса улыбнулась, и ему сразу стало легче, будто мысли о девятнадцатом канале хотя бы на время отступили.

— Здравствуйте, товарищ инженер, — шутливо сказала она.

— Здравствуйте, товарищ Лариса.

— Опять серьёзный такой.

— Работа.

— Ну конечно.

Они неспешно пошли по улицам Акмолинска.

Город жил своим обычным днём: по тротуарам спешили люди, где-то из открытого окна доносилась музыка, а мимо проехал грузовик и поднял лёгкое облако пыли.

Они долго гуляли, смеялись и подшучивали друг над другом, потом купили мороженое и сели на деревянную лавочку возле сквера.

Лариса рассказывала какую-то смешную историю с работы, Андрей слушал и улыбался, но время от времени его взгляд становился отсутствующим.

Он смотрел куда-то вдаль, словно снова видел не улицу перед собой, а стойку связи, стрелочный прибор и пустое гнездо для наушников.

Лариса заметила это не сразу, а когда заметила, легонько толкнула его плечом.

— Андрей.

— А?

— Ты чего?

Он вздрогнул.

— Да так...

— Что значит «да так»?

— По работе мысли.

Лариса прищурилась.

— Какие ещё мысли по работе, когда я рядом?

Она попыталась изобразить строгий взгляд.

— А?

Андрей тут же поднял руки вверх, сделал испуганное лицо и даже выпучил глаза.

— Всё-всё! Сдаюсь!

Лариса не выдержала и рассмеялась.

— Вот так-то лучше.

— Есть, товарищ командир.

Некоторое время они молча ели мороженое и наблюдали за прохожими.

Потом Лариса спросила:

— Завтра пойдём на фестиваль молодёжи?

— В парк?

— Да.

— Пойдём. Мне уже начальство дало прямое указание явиться со своей девушкой.

Лариса рассмеялась.

— Ну раз начальство сказало, надо выполнять.

— Конечно надо.

— А если не выполните?

— Боюсь даже представить последствия.

Лариса снова засмеялась.

Андрей наклонился и поцеловал её.

Она слегка смутилась и оглянулась по сторонам.

— Люди же смотрят.

— Пусть смотрят.

Постепенно приближался вечер. Солнце медленно опускалось к горизонту, багряные лучи ложились на стены домов и окрашивали улицы мягким золотистым светом.

Тени вытягивались, воздух становился прохладнее.

Они шли по улице, держась за руки, и никуда не спешили.

Лариса что-то рассказывала, увлечённо размахивая рукой, а Андрей слушал её вполуха и улыбался, потому что рядом с ней ему было хорошо.

Очень хорошо.

Но где-то внутри всё равно оставалось беспокойство.

Девятнадцатый канал.

Странный голос.

Дата на пачке папирос.

И это непонятное слово:

«Ниемаста».

Он ещё не знал, что совсем скоро эта загадка начнёт менять всю его жизнь.