Его призвали в первые дни войны, он вернулся… спустя 6 лет. В 1946 году.
Когда уходил, дома осталась беременная жена и старший сын двух лет.
Это был мой прадед по материнской линии, бабушка родилась в 1941 году.
Каждый мой визит уже во взрослом возрасте к Бабушке, она пересказывала историю его возвращения, свою историю.
«Мать сказала, что отец идёт! Я испугалась… мне же только 5 лет было, а тут отец - что-то далекое, странное, незнакомое. Кто он? Спряталась за печку и притаилась… тут в дверь зашёл ОН. Большой, статный, сильный, ГЕРОЙ! Обнял мать, бабушку, взял Лёньку (сынка) на ручки, поцеловал. Я сижу…боюсь и радуюсь одновременно, даже дышать страшно.
Тут этот Богатырь расплывается в улыбке и начинает меня искать, будто не видит, и приговаривать: «Где же моя Манечка, где моя девочка, где принцесса?! Чтож это она не выходит? Мать, куда Маню дела! (Топнув большим кирзовым сапогом). Или не рада она мне?..» потом заглянул за печь, а я там сижу, взял меня на руки и давай к потолку подбрасывать…»
Вот так моя бабушка познакомилась со своим отцом… Всегда он был для неё особенным!
Жизнь после войны продолжалась, много чего было: и хорошего, и плохого. Совхозы поднимали, послевоенный голод пережили. Детей растили.
Родились ещё 7 братьев и сестёр.
Прадед был видный, бригадир! Конечно же, нехватка мужчин в деревнях, да и сам он думаю любил на лево заглянуть. Ушёл он в общем из семьи. Правда, когда младшая дочь школу заканчивала, а моя бабушка уж и подавно была замужем и своих детей имела.
Не простили ему предательства и измену его дети. Обижались очень… Только бабушка с ним немного общалась.
Помню каждое день его рождения звонила ему: «Здравствуй, Борис Павлович! Это Маня, дочка твоя, помнишь ещё?!» Обижалась и любила одновременно, конечно, за мать было обидно. Оставил на старости лет, бросил. Но звонила. Была потребность. И на похороны только она и её дети, внуки пришли. Для других детей он был предатель, халуй (чтобы это не значило…)
Для бабушки ОТЕЦ имел сакральное значение. Даже после инсульта, её парализовало, год лежала неподвижно. Ничего не могла попросить, объяснить свои желания, потребности. Всё понимала, но говорить не могла, мычала. И неосознанно, при попытке выговорить что-то, в очередной раз четко и звучно кричала: «Борис Пачыл!»
