Напоминаю, что давным-давно, в конце прошлого века, довелось мне работать на одном сверхсекретном предприятии художником в одном сильно сплочённом женском коллективе. Заправляли всем немцы, а мы расписывали разные фигурки, рождественские вертепы, ангелов, верблюдов, крылья и прочую нечисть. Работа отнимала у нас только глаза и руки, мозги и языки в процессе не участвовали. Их использовали для других надобностей. Болтали, одним словом. Женщины любили рассказывать, как они рожали. Тут ничего добавить не могу, потому что одновременно я надевала наушники. Благодаря чему долго сохраняла веру в человечество. Ну и другие темы обсуждались.
Было это незадолго до 23 февраля. Мысли крутились в голове только об одном - что подарить любимым мужчинам. Напомню, в те далёкие 90е, в магазинах было шаром покати, а наши финансы пели романсы. Праздник был не за горами, любимые мужчины с нетерпением ожидали подарков, тяжёлая ответственность придавила нас своим грузом к стульям. Возможно, поэтому к нашему разговору с интересом прислушивался весь коллектив. Негромкими голосами, чтоб не вмешалась мастер и не приказала работать, мы, Леночка, Лёля и я, обсуждали достоинства и недостатки тех или иных товаров.
Я, как истинный Козерог, не искала сложных путей и предложила носки. Или рубашку.
–Духи, - предложила Леночка. - То есть воду туалетную.
– Дороговато, - протянула Лёля. - Если их много, разоришься.
– Откуда столько мужчин? - удивилась я.
– Когда любишь, не считаешь, - назидательно поведала Леночка, а Лёля загадочно улыбнулась.
– Одному духи, остальным что-нибудь подешевле, - сказала Леночка.
– Дезодорант. Или пенку для бритья, - внесла предложение Лёля. - Хорошую, импортную.
– У моего брата уже есть, - сообщила я. - Такая, с мисочкой и кисточкой. Он её в миску выдавливает, кисточкой взбивает и наносит. А у отца электрическая.
– А есть ещё во флакончике, - вмешалась Леночка. - Пшикаешь прямо на морду, руками размазываешь и бреешься. И всё. Только руки пачкаются.
– Так можно же кисточкой!
– Может быть, крем для обуви, всякому нужен, - протянула я. - Есть такой, не в баночках, а в тюбиках, а на конце губка. Баночный крем пачкает руки, они потом грязные, не отмываются никак, а если губкой мазать, руки не пачкаются. Удобно.
– Как же чистые, если ты ими крем размазываешь?
– Так руками же мажут. Тряпочкой. И руки грязные всё равно.
– Да-да, обычно тряпочкой, но там губка.
– Кисточкой! Ты ею мажешь, а не руками!
– Всё равно руки пачкать придётся!
– Ботинки? Кремом для бритья?!
Наступившее молчание сменил безудержный смех. Весь цех валялся по полу. Готовые ангелы укоризненно смотрели на нас со стеллажей. Мы давились, икая, глотая слова:
– Про крем для бритья речь шла!
– Да нет же, про крем для обуви!
Цех рыдал. Из коридора к нам заглядывали озабоченные и всполошенные лица. Даже вмешательство мастера и угроза появления директора не могло нас успокоить. История эта надолго запомнилась цеху, и в любое время невинные слова "крем для бритья" надолго парализовывали работу.
