Бывший футболист, а ныне колумнист ESPN Мэтт Бауэн рассказывает, через что приходится проходить ветеранам в НФЛ, которых отчисляют из команд на старте межсезонья.
В это время года начинают раздаваться телефонные звонки. Ну, вы знаете, такие звонки, на которые ни один ветеран в НФЛ не хочет отвечать. Пусть перейдут в голосовую почту? Я так делал. Потом разберемся, как-то так. Но стоит только увидеть код города в номере звонящего, как понимаешь: черт, по мне вопрос решили.
Эти звонки из офиса главного тренера на базе клуба всегда одни и те же. Он говорит, как много ты значил для команды, как он был рад поработать с тобой. Знаете, такие ужимки и прыжки. И я его не виню. Но все в итоге сводится к одному: Время вышло, приятель. Ты уволен.
Сейчас подобную игру с ветеранами мы наблюдаем в прямом эфире на примере гарда «Нью-Орлеана» Джари Эванса и сэйфти «Теннесси» Майкла Гриффина. Эти парни – настоящие профи, отыгравшие в лиге немало хороших футбольных лет. А теперь они безработные.
Большинство ветеранов догадываются об этом еще по ходу сезона. Может, со временем стало слишком много травм, упала продуктивность и игровое время, или молодой наглый волк пытается занять твое место. В чем бы ни была причина, масса игроков встречает межсезонье, понимая, что следующими отчислить могут их.
Но даже если игроки понимают, что их ожидает, как было в моем случае с «Вашингтоном» и «Баффало», все равно эта новость больно жалит.
Джо Гиббс позвонил мне, когда я только что приземлился в Лас-Вегасе – я в буквально смысле еще находился на трапе самолета. Я отправил его звонок в голосовую почту и перезвонил тренеру Зала славы уже пропустив пару пива. Я знал, что меня уволят. Что изменит лишний час?
Когда позвонили «Биллс», мы с женой обедали у моей бабушки в Тампе, Флорида. Курочка на гриле, овощи. Пир горой. Ответить на звонок главного тренера Дика Джаурона я тоже не мог. Нет уж, так поступить с бабушкой я не мог. Фиг с ним. Потом разберемся. У тренера и так найдется, кому еще позвонить.
Как только проходит первый шок после увольнения, все начинает меняться. И очень быстро. Твоя амуниция, содержимое твоего шкафчика в раздевалке? Уже сложено в коробку, через две недели ляжет у порога твоего дома. Для простых людей в мире НФЛ не предназначено прощаний или какой-либо такой чепухи.
Только коробки. И подвешенное состояние.
Агенту позвонить? Конечно. Все так делают. Но эта не та лига, где работу можно найти на каждом углу. А таким «путешественникам», как я – парень на четвертом десятке лет с восстановленным правым коленом и целым арсеналом пережитых травм – лучше побыстрее избавиться от иллюзий, будто бы при открытии рынка свободных агентов тебя будут ждать с распростертыми объятиями.
Игроки, которых отчисляют сейчас, не будут фигурировать в списке самых приоритетных свободных агентов, о которых мы будем говорить весь следующий месяц. Этим парням платят. Свободные агенты второго и третьего сорта ждут и надеются, что им обломится какое-нибудь крохотное предложение.
Так что, пока агент пытается рекламировать твои навыки там и сям по всей лиге, ты просто паришь в неопределенности. И жизнь ведь не останавливается, когда тебя увольняют.
У тебя свой дом? Лучше позвонить риэлтору, вне зависимости от ситуации на рынке жилья. Даже если ты снимаешь жилье недалеко от базы, надо начинать паковать вещи и искать какой-нибудь временный вариант. Слушай, если тебя подпишут, то тебе какое-то время придется жить в гостинице в новом городе. Женат? Если твоя жена работает, что ж, тогда и ей пора задуматься о смене места работы.
Когда меня отчислили из «Редскинс», моя жена преподавала естественные науки в школе в северной Вирджинии. Это случилось в середине третьего квартала. Что нам делать? Стоит ли ей довести год? Я не знал ответа. Тогда все было в новинку.
Решая такие вопросы, игроки обязаны продолжать тренировки. Никто ведь не подпишет парня, который не в форме? Но без дома в НФЛ, где есть настоящий спортзал, специалисты по физподготовке, оздоровительный центр, ты сам по себе.
Но стоит только увидеть код города в номере звонящего, как понимаешь: черт, по мне вопрос решили.
Некоторые парни переезжают поближе к тренировочным базам во Флориде или Аризоне. Другие возвращаются в город, где они ходили в колледж, и занимаются там. Я? Я ходил в местный спортзал в пригороде Вашингтона. Такие залы и близко не похожи на те, с какими имеют дело профессиональные спортсмены, если мы говорим про оборудование и атмосферу.
Ни платформ для жима штанги, ни тренажеров. Только мамашки на минивэнах и качки, разгуливающие туда-сюда с протеиновыми коктейлями. Я был похож на клоуна, на какого-то чудака, когда брал вес на грудь с виса и пытался соорудить платформу из всего, что только мог найти.
И я ненавидел все это. Куда подевалось ощущение профессионализма в тренажерном зале? Твои одноклубники, звуки их работы? Я обожал эти вещи и очень скучал по ним.
Бег, тренировка на скорость, закаливание, упражнения для дифенсив-бэков… Я не собирался заниматься всем этим там же, где люди коллективно крутят педали на тренажере. Поэтому я взял и поехал в местный парк в Ошберне, Вирджиния.
Надел спортивки, бутсы и попытался найти хоть какой-то участок газона без дырок и отверстий (не хотел травмировать колено). И вот там я выполнял беговые упражнения, пока детишки развлекались на качелях. Они все смотрели на меня как на сумасшедшего. Правда, сейчас я думаю, что мне стоило попросить кого-нибудь из них побросать мяч, чтобы мои упражнения выглядели более реалистичными.
Но во время моих самодельных тренировок, я все ждал звонка от своего агента. Дай мне уже хоть что-нибудь, что угодно. Я на все готов. Должна быть хоть одна команда, которая захочет пригласить меня на просмотр.
Наконец, мой агент сказал, что есть интерес от «Окленд Рэйдерс». Калифорния? Почему нет? Но был подвох. Понимаете, на дворе стоял 2005 год, тогда всем еще заправлял Эл Дэвис. И если ты хотел играть у Эла, то надо было уметь быстро бегать. Насколько быстро? 40 ярдов за 4.5 секунды, где-то так, сказал мне мой агент.
Я забеспокоился. 40 ярдов я не бегал со времен съезда скаутов. Что, если я пробегу за 4.6?
Так что я пошел обратно в парк и стал еще больше тренироваться. Не было никого, кто мог бы засекать мое время, а детишкам с качелей я не мог доверять столь важные цифры на часах, так что я просто бегал. Каждый день. Ходил в зал, строил из себя клоуна, а затем шел в парк для того, чтобы поработать над скоростью. И меня это начало выжигать психологически. Я потерял себя.
К счастью, раздался еще один звонок. Это были «Биллс». Я был знаком кое с кем из тренерского штаба, и для них не нужно было бежать 40 ярдов. Только просмотр и двухлетний контракт. Я вылетел в среду, к выходным вернулся, выпил шампанского с женой на радостях и в воскресенье покатил на север, чтобы приступить к тренировкам в межсезонье.
Позже мы продали дом, а моя жена бросила работу учителя в конце третьего квартала и приехала ко мне в Нью-Йорк. Новый город, новая команда, новое приключение. И определенное облегчение. Больше никаких парков и местных спортзалов. Пора возвращаться на базу профи.
Ох уж эта жизнь «путешественника», да? Так-то оно так, но не надо забывать и о человеческой стороне дела, когда говорите о тех парнях, которые сейчас принимают звонки. Я знаю, что им хорошо платят. Но для этих игроков дело не только в наличности. Правда. Они хотят еще пожить своей мечтой прежде, чем НФЛ выкинет их через черный ход.
Был последний звонок, тот, что я получил через год после приглашения в «Биллс». Закрывайте занавески, выключайте свет. Концерт окончен.
Было больно. И до сих пор болит. Как и большинство футболистов в этой игре, я рассчитывал, что конец будет получше. И все было точно так же. Смотришь на телефон, видишь, откуда звонок, и издаешь глубокий тяжелый вздох.
