Представьте себе ситуацию. Вы берете самый мощный современный суперкомпьютер, заряжаете его передовыми алгоритмами, которые за секунды щелкают банковские шифры, и натравливаете на книжку, написанную в XVI веке обычным гусиным пером. Компьютер пыхтит, перегревает процессоры, выдает ошибку и уходит в бесконечный цикл.

Звучит как сценарий дешевого фантастического триллера, но это реальность. Называется этот кошмар криптографов «Книгой Сойги» (Aldaraia sive Soyga).

Ее считали утерянной больше четырехсот лет. О ней шептались в закрытых оккультных орденах, ее искали коллекционеры, а историки были уверены, что книга сгорела во время бесконечных европейских войн. Но в 1994 году британский исследователь Дебора Харкнесс случайно откопала сразу две копии манускрипта в архивах Британской библиотеки и Бодлианской библиотеки в Оксфорде.

И вот тут у ученых окончательно отвисла челюсть.

Алхимик, ангелы и сорок тысяч букв

Чтобы понять весь масштаб катастрофы, нужно познакомиться с первым владельцем книги. Знакомьтесь: Джон Ди. Придворный астролог королевы Елизаветы I, величайший математик своего времени, картограф и по совместительству… алхимик. Человек, который искренне пытался скрестить науку с чистой магией.

Джон Ди был одержим «Книгой Сойги». На 200 страницах этого манускрипта записан странный латинский текст, который внезапно обрывается и переходит в гигантские таблицы. 36 таблиц, забитых сорока тысячами случайных букв.

Ди понимал, что это шифр. Он положил жизнь на то, чтобы его взломать, но так и не смог. Дошло до того, что астролог с помощью своего компаньона-медиума Эдварда Келли устроил спиритический сеанс и, если верить его личным дневникам, вызвал архангела Уриила.

Джон спросил у духа: «Что это за книга и как ее прочесть?». На что архангел якобы ответил: «Эта книга была продиктована Адаму в раю. Ее код совершенен, а тот, кто расшифрует эти таблицы, сойдет с ума или умрет ровно через два с половиной года».

Ди намек понял и шифрование забросил. А вскоре книга и вовсе бесследно исчезла.

Зубодробительный ребус для XXI века

Когда манускрипт нашли в девяностых, ученые лишь посмеялись над средневековыми суевериями. Ну какое проклятие? Какая магия? У нас есть компьютеры, высшая математика и частотный анализ. Сейчас взломаем за пару часов.

Но смех быстро прекратился. Первую часть книги — философские рассуждения на латыни — перевели легко. А вот на таблицах споткнулись все. Буквы внутри сетки казались абсолютным хаосом. Там не было привычных закономерностей, за которые мог бы зацепиться классический криптоанализ.

Лишь спустя годы математик Джеймс Ридс смог совершить первый прорыв. Он понял, что таблицы заполнялись не вручную «от балды». Существовал жесткий математический алгоритм. Каждая следующая буква в ячейке зависела от двух факторов: от буквы над ней и от хитрого уравнения, завязанного на кодовое слово для этой конкретной таблицы. По сути, средневековый алхимик создал прообраз современного модульного шифрования, который мы сегодня используем в блокчейне и защите банковских карт.

Почему суперкомпьютеры ломают зубы?

Казалось бы, если алгоритм понятен, в чем проблема? Напиши код, запусти перебор и читай текст. Но тут криптографы уперлись в глухую стену.

Во-первых, Джон Ди (или реальный автор книги) использовал метод «одноразового блокнота» с изменяемым шагом сдвига. Чтобы расшифровать хотя бы одну таблицу, нужно знать точное ключевое слово. А их 36 штук, и все они разные. Малейшая ошибка в одной букве ключа превращает весь итоговый текст в бессмыслицу.

Во-вторых, современные попытки взломать «Книгу Сойги» методом грубой силы (Brute Force) наталкиваются на нехватку вычислительной мощности. Количество возможных комбинаций и перестановок в этих таблицах превышает число атомов в известной нам Вселенной. Даже современные квантовые симуляторы выдают терабайты вариантов, но определить, какой из них является «осмысленным» текстом, технически невозможно. Манускрипт защищен математической броней, опередившей свое время на 500 лет.

Что зашифровано в этих таблицах? Секреты алхимии? Координаты неизвестных земель? Или просто средневековый троллинг невероятного уровня, созданный ради шутки над будущими поколениями? Мы не знаем до сих пор.

От автора: Самое жуткое в этой истории — судьба людей, которые пытались взломать код. Тот самый математик Джеймс Ридс, который подобрался к разгадке алгоритма ближе всех и расшифровал кодовые слова для первых двух таблиц, внезапно скончался в 2013 году. С момента его главного прорыва до дня смерти прошло… почти ровно два с половиной года. Совпадение? Скорее всего. Но проверять как-то не хочется.

Тогда инженеры предложили летательный аппарат размером с насекомое. Он должен был подлететь к окну, не вызвав подозрений, и передать звук оператору. Так появился Insectothopter — механическая стрекоза с машущими крыльями и лазерным управлением.

Прототип действительно научили летать. При длине всего несколько сантиметров он преодолевал около 200 метров, однако реальная улица оказалась для него гораздо сложнее лаборатории. Проект остановил обычный боковой ветер — живая стрекоза компенсирует такие порывы почти мгновенно.

Зачем понадобилось летающее насекомое

Самолёты-разведчики и спутники позволяли фотографировать крупные объекты, но для записи разговора требовалось подобраться значительно ближе. Даже чувствительный микрофон бесполезен, если его невозможно установить рядом с нужным помещением.

Автор: Public Domain Источник: en.wikipedia.org

К началу 1970-х электронные компоненты уже позволяли создать компактный акустический датчик, но средства его доставки оставались крупными. Небольшой самолёт нуждался в свободном пространстве, а вертолётная модель привлекала внимание шумом и вращающимися лопастями.

Аппарат в форме насекомого мог перелететь через ограждение, приблизиться к открытому окну или затеряться среди растений. Сходство с живым существом требовалось не ради эффектного эксперимента, а для маскировки.

Почему выбрали стрекозу

Сначала носитель планировали замаскировать под шмеля. Его округлое тело давало больше места для оборудования, но характер полёта создавал проблему. Шмели часто зависают, резко меняют направление и приближаются к людям. Механическая копия, движущаяся по ровной траектории, могла выглядеть неестественно. Кроме того, насекомое с жалом скорее попытались бы прогнать.

Один из участников проекта, интересовавшийся энтомологией, предложил стрекозу. Её вытянутый корпус лучше подходил для размещения деталей, а прямолинейные участки полёта было проще воспроизвести механически. Стрекозы широко распространены и не воспринимаются как угроза, а с расстояния небольшие отличия модели были бы малозаметны.

Название Insectothopter образовали из английских слов, обозначающих насекомое и махолёт. Аппарат повторял размеры, силуэт и движение крыльев стрекозы.

Как был устроен Insectothopter

Длина корпуса составляла около шести сантиметров, размах крыльев — примерно девять сантиметров. Стартовая масса прототипа составляла всего около одного грамма. Внутри этого объёма нужно было разместить привод, запас энергии, механизм управления и акустическое оборудование.

Современных литий-полимерных аккумуляторов, лёгких контроллеров и миниатюрных датчиков ещё не существовало. Электромотор вместе с батареей и редуктором мог оказаться тяжелее всего аппарата, поэтому разработчики выбрали другую силовую установку.

Крылья приводил в движение миниатюрный струйный осциллятор. Поток газа внутри него попеременно направлялся по разным каналам, создавая колебания. Благодаря этому вращающийся двигатель и сложная передача не требовались: давление газа заставляло крылья двигаться вверх и вниз.

Для питания осциллятора использовали небольшой запас химического топлива. Образующийся газ приводил в движение крылья, а его остаток выходил через заднее сопло и создавал дополнительную тягу. Получилась комбинация махолёта и крошечного реактивного аппарата.

Детали изготавливались почти с часовой точностью. Каждый элемент приходилось облегчать: дополнительное крепление или провод могли нарушить равновесие и лишить модель возможности подняться в воздух.

При этом Insectothopter лишь внешне воспроизводил полёт стрекозы. Настоящее насекомое управляет четырьмя крыльями раздельно, меняя угол и скорость каждого из них. У механической копии крылья были связаны общим приводом и выполняли заданные движения. В спокойном воздухе этого хватало, но возможностей для быстрой коррекции почти не оставалось.

Лазер вместо радиоуправления

Обычная радиосистема не укладывалась в допустимую массу. Вместо неё разработчики решили использовать лазерный луч, направленный на биметаллический элемент в хвостовой части аппарата.

Биметаллическая пластина состоит из двух соединённых металлов, которые при нагревании расширяются по-разному. Под действием лазера она изгибалась и воздействовала на механизм управления, позволяя оператору корректировать траекторию.

Та же оптическая линия предназначалась для передачи сигнала от акустического датчика. Подобная схема позволяла обойтись без тяжёлого радиопередатчика, но требовала постоянной прямой видимости. Оператор должен был удерживать узкий луч на движущемся объекте длиной несколько сантиметров.

Неизвестно, проходили ли лазерное управление и аппаратура прослушивания полноценные совместные испытания. Летающий прототип был построен и проверен, однако до готового разведывательного комплекса проект не дошёл.

Испытания и боковой ветер

В спокойных условиях результаты выглядели многообещающе. Insectothopter мог пролететь около 200 метров за 60 секунд. Этого хватило бы, чтобы пересечь двор или приблизиться к соседнему зданию. Благодаря малым размерам и движущимся крыльям с расстояния его можно было принять за крупное насекомое.

Проблемы начались за пределами контролируемой среды. Воздух рядом со зданиями, деревьями и нагретыми поверхностями постоянно движется. Даже в ясный день возникают слабые порывы и завихрения, почти незаметные для человека.

Для аппарата массой около одного грамма такой ветер становился серьёзной силой. Бокового потока скоростью примерно восемь километров в час было достаточно, чтобы стрекоза сбилась с курса. Запаса мощности и возможностей управления не хватало, чтобы быстро вернуться на заданную траекторию.

Живое насекомое постоянно определяет положение тела и за доли секунды меняет движение отдельных крыльев. У прототипа не было гироскопов, акселерометров и бортового компьютера. Его полёт зависел от внешнего лазера и сравнительно простого механизма.

Эта разница оказалась важнее внешнего сходства. Инженеры смогли повторить размеры стрекозы и заставить крылья двигаться, но воспроизвести её реакцию на окружающую среду техника того времени не позволяла.

Почему проект остановили

Увеличение мощности не решало проблему. Более сильному приводу потребовалось бы дополнительное топливо, а значит, выросла бы масса. Установка системы стабилизации также требовала датчиков, электроники и источника питания. После таких доработок аппарат перестал бы соответствовать размерам насекомого.

Механическая стрекоза должна была не только добраться до цели, но и удержаться рядом с ней, передать качественный звук и не выдать себя. Для посадки или закрепления понадобились бы дополнительные механизмы, которым внутри корпуса уже не оставалось места.

Одной минуты полёта хватало для демонстрации, но не для надёжной операции. Любое отклонение сокращало и без того небольшой запас времени. Зависимость от спокойной погоды лишала аппарат практического смысла, поэтому Insectothopter не использовали в реальных разведывательных операциях.

Тем не менее эксперимент показал, что летательный аппарат размером с крупное насекомое можно построить даже с использованием технологий начала 1970-х годов. Неудача заключалась не в самом полёте, а в невозможности точно управлять им в реальных условиях.

Возвращение машущих аппаратов

За последующие десятилетия электроника сильно уменьшилась. Современные гироскопы, акселерометры и контроллеры весят доли грамма и могут непрерывно корректировать положение аппарата. Легче стали аккумуляторы, электромоторы, камеры и системы радиоуправления.

Однако миниатюризация по-прежнему связана с жёсткими ограничениями. Чем меньше летательный аппарат, тем сильнее на него воздействует неспокойный воздух и тем меньший запас энергии помещается на борту. Поэтому многие современные махолёты имеют размеры не насекомого, а небольшой птицы: внутри такого корпуса проще разместить привод и электронику.

Принцип их работы можно увидеть на примере радиоуправляемой бионической птицы. Вращение электромотора через механическую передачу превращается во взмахи, крылья одновременно создают подъёмную силу и тягу, а хвост помогает менять направление. Такая конструкция намного современнее Insectothopter, но решает ту же задачу — пытается воспроизвести полёт живого существа при помощи ограниченного набора механических деталей.

Проект ЦРУ опередил возможности тогдашних систем управления. Инженеры сумели создать летающий аппарат нужного размера, но ещё не располагали лёгкими датчиками и вычислителями, способными заменить органы чувств и быстрые реакции настоящей стрекозы.

Представьте себе ситуацию. Вы берете самый мощный современный суперкомпьютер, заряжаете его передовыми алгоритмами, которые за секунды щелкают банковские шифры, и натравливаете на книжку, написанную в XVI веке обычным гусиным пером. Компьютер пыхтит, перегревает процессоры, выдает ошибку и уходит в бесконечный цикл.

Звучит как сценарий дешевого фантастического триллера, но это реальность. Называется этот кошмар криптографов «Книгой Сойги» (Aldaraia sive Soyga).

Ее считали утерянной больше четырехсот лет. О ней шептались в закрытых оккультных орденах, ее искали коллекционеры, а историки были уверены, что книга сгорела во время бесконечных европейских войн. Но в 1994 году британский исследователь Дебора Харкнесс случайно откопала сразу две копии манускрипта в архивах Британской библиотеки и Бодлианской библиотеки в Оксфорде.

И вот тут у ученых окончательно отвисла челюсть.

Алхимик, ангелы и сорок тысяч букв

Чтобы понять весь масштаб катастрофы, нужно познакомиться с первым владельцем книги. Знакомьтесь: Джон Ди. Придворный астролог королевы Елизаветы I, величайший математик своего времени, картограф и по совместительству… алхимик. Человек, который искренне пытался скрестить науку с чистой магией.

Джон Ди был одержим «Книгой Сойги». На 200 страницах этого манускрипта записан странный латинский текст, который внезапно обрывается и переходит в гигантские таблицы. 36 таблиц, забитых сорока тысячами случайных букв.

Ди понимал, что это шифр. Он положил жизнь на то, чтобы его взломать, но так и не смог. Дошло до того, что астролог с помощью своего компаньона-медиума Эдварда Келли устроил спиритический сеанс и, если верить его личным дневникам, вызвал архангела Уриила.

Джон спросил у духа: «Что это за книга и как ее прочесть?». На что архангел якобы ответил: «Эта книга была продиктована Адаму в раю. Ее код совершенен, а тот, кто расшифрует эти таблицы, сойдет с ума или умрет ровно через два с половиной года».

Ди намек понял и шифрование забросил. А вскоре книга и вовсе бесследно исчезла.

Зубодробительный ребус для XXI века

Когда манускрипт нашли в девяностых, ученые лишь посмеялись над средневековыми суевериями. Ну какое проклятие? Какая магия? У нас есть компьютеры, высшая математика и частотный анализ. Сейчас взломаем за пару часов.

Но смех быстро прекратился. Первую часть книги — философские рассуждения на латыни — перевели легко. А вот на таблицах споткнулись все. Буквы внутри сетки казались абсолютным хаосом. Там не было привычных закономерностей, за которые мог бы зацепиться классический криптоанализ.

Лишь спустя годы математик Джеймс Ридс смог совершить первый прорыв. Он понял, что таблицы заполнялись не вручную «от балды». Существовал жесткий математический алгоритм. Каждая следующая буква в ячейке зависела от двух факторов: от буквы над ней и от хитрого уравнения, завязанного на кодовое слово для этой конкретной таблицы. По сути, средневековый алхимик создал прообраз современного модульного шифрования, который мы сегодня используем в блокчейне и защите банковских карт.

Почему суперкомпьютеры ломают зубы?

Казалось бы, если алгоритм понятен, в чем проблема? Напиши код, запусти перебор и читай текст. Но тут криптографы уперлись в глухую стену.

Во-первых, Джон Ди (или реальный автор книги) использовал метод «одноразового блокнота» с изменяемым шагом сдвига. Чтобы расшифровать хотя бы одну таблицу, нужно знать точное ключевое слово. А их 36 штук, и все они разные. Малейшая ошибка в одной букве ключа превращает весь итоговый текст в бессмыслицу.

Во-вторых, современные попытки взломать «Книгу Сойги» методом грубой силы (Brute Force) наталкиваются на нехватку вычислительной мощности. Количество возможных комбинаций и перестановок в этих таблицах превышает число атомов в известной нам Вселенной. Даже современные квантовые симуляторы выдают терабайты вариантов, но определить, какой из них является «осмысленным» текстом, технически невозможно. Манускрипт защищен математической броней, опередившей свое время на 500 лет.

Что зашифровано в этих таблицах? Секреты алхимии? Координаты неизвестных земель? Или просто средневековый троллинг невероятного уровня, созданный ради шутки над будущими поколениями? Мы не знаем до сих пор.

От автора: Самое жуткое в этой истории — судьба людей, которые пытались взломать код. Тот самый математик Джеймс Ридс, который подобрался к разгадке алгоритма ближе всех и расшифровал кодовые слова для первых двух таблиц, внезапно скончался в 2013 году. С момента его главного прорыва до дня смерти прошло… почти ровно два с половиной года. Совпадение? Скорее всего. Но проверять как-то не хочется.

А это обыкновенный слепыш, и как таковых глаз у него нет, да они ему и не нужны. Слепыши живут в восточноевропейских степях, а если ещё точнее – то прямо под ними. Это сверху открытые пространства, солнце и свежий ветер, а в мире слепыша всегда царит непроглядный мрак и смотреть там ровным счётом не на что. Важнее слышать. А ещё важнее – нюхать.

Если, узнав о том, как живёт слепыш, вы сразу представили себе крота, то отбросьте эту мысль. Слепыш далеко не крот: во-первых, он грызун, а не насекомоядное животное (ну это вы, наверное, сразу смекнули, увидев огромные резцы), а во-вторых, по сравнению с кротом, слепыш – здоровенный. Масса среднего крота составляет около 100 граммов, слепыши же наедают тушки до 700 граммов и более и вырастают в длину до 32 см.

Существенный зверь, в общем, однако видок у него, конечно, несколько гротескный – но это на наш с вами взгляд. А на взгляд самого слепыша, он идеален. Идеален, чтобы копать.

Жизнь этого безглазого землекопа протекает в бесконечном лабиринте туннелей, которые без устали копает вся слепышиная семья – нет, не лапами, а теми впечатляющими и выдающимися зубами. Если вы думаете, что зубами копать не слишком эффективно, то вот вам немножко цифр: за ночь животина способна прорыть 2 метра нового хода, а с начала весны до конца осени один слепыш может соорудить систему тоннелей общей протяженностью до 500 метров.

Такой результат возможен благодаря невероятно удобному устройству пасти. Губы слепыша плотно смыкаются позади огромных резцов, поэтому земля не попадает ему в рот. Зверь отгрызает грунт, откидывает его под себя, а затем разворачивается и широкой, уплощенной головой выталкивает собранную кучу на поверхность через временные отнорки, которые в дальнейшем сровняются с поверхностью земли и скроются с глаз. Нечего к слепышам в дом заглядывать.

Подземное королевство этих покорителей недр имеет довольно сложное устройство: в верхнем ярусе на глубине 20-25 см от поверхности земли располагаются столовые. Столовые – это не постоянные помещения, а возникающие вокруг корневищ, клубней, луковиц и корнеплодов расширения, куда приходят отобедать, пока главное блюдо не закончится. Как только оно закончилось, старую столовую забрасывают и прокапываются, а точнее, прогрызаются к новой.

Постоянные же жилые помещения слепышей находятся намного глубже – метра этак на три ниже столовых. На этом ярусе располагаются спальни и кладовые, соединённые многочисленными ходами. Кладовых слепышам требуется много, ведь в спячку они не впадают и на зиму приходится запасать довольно много провизии – не менее 10 кг на семью. Что касается количества спален, то их много не нужно, ведь слепыши не фанаты жизни в обществе – и это ещё мягко сказано. Точнее будет сказать, что они совершенно нетерпимы к сородичам, исключая самых близких.

Самые близкие – эта малая семейная группа из самца и 1-2 самок, которые проводят вместе всю жизнь, а для грызунов слепыши живут не так уж и мало – от 4 до 9 лет. Если самок в семейной группе две, то потомство они приносят по очереди: в один год матерью становится первая жена, а на следующий год – вторая. Детки в количестве 2-3 экземпляров появляются на свет к началу весны, а уже к концу – становятся достаточно самостоятельными, чтобы покинуть отчий дом.

Любопытно, что юные самки уходят раньше и преимущественно по поверхности, а молодые самцы задерживаются с родителями порой на целый год и отселяются, не выходя из родной норы и просто прогрызая себе ход куда-нибудь в сторону на несколько десятков или даже сотен метров. Стеснительные, что ли?

Ещё больше интересного о живой природе на канале ЗУБ: записки учителя биологии: в Телеграм | в Макс

Шла к концу Первая Мировая и у немцев все шло плохо.И когда пришла пора капитулировать, а точнее вести переговоры и сдаче - то мощный Германский Флот Открытого Моря потребовали передать «на хранение» союзникам.
К концу ноября 1918 все 74 германских корабля встали на якорь в Скапа-Флоу - естественной защищённой гавани на Оркнейских островах в Шотландии.

Британцы сразу указали немцам на их место - потребовав, чтоб флаги были спущены (несмотря на то, что война еще не кончилась), запретив сход на берег, радиосвязь и жестко урезав продовольственный паек.
Мяса не хватало настолько что на одном из эсминцев матросы даже построили самодельную пружинную пушку, чтобы стрелять чаек себе на еду.

Моральный дух тоже упал - экипажи перестали подчиняться и адмирал был вынужден перенести штаб на легкий крейсер Эмден, опасаясь бунта.
В Париже же в рамках Версальского Договора, шло обсуждение судьбы Немецкого Флота. Страна получившая эти корабли могла стать серьезной проблемой тогдашней Морской Владычицы -Англии.

И мало кто думал о моряках оставшихся на кораблях, а это стоило бы сделать!
Командующий флотом адмирал Рейтер уже тогда задумал уничтожение флота в случае его передачи союзникам и начал действовать.
Я намерен потопить корабли только в том случае, если враг попытается захватить их без согласия нашего правительства. Если же наше правительство согласится на мирных условиях передать корабли - тогда они будут переданы, к вечному позору тех, кто поставил нас в такое положение». (С)

Ненадежные члены экипажей были отправлены в Германию, а оставшиеся начали в глубокой тайне готовить корабли к затоплению - заваривали двери водонепроницаемых переборок, снимали рукоятки с кранов откачки воды и выкидывали за борт инструменты для работы аварийных комплектов.

Вообще британцы даже вырабатывали план по захвату кораблей, но обстоятельства сложились против:

1. Подписание Версальского договора было назначено на полдень 21 июня 1919 года, но было перенесено на 23 июня.
2. Английский адмирал Фримантл узнал об этом из газет, а вот немецкого адмирала не проинформировали вовсе…
3. Дополнительные 2 дня адмирал Фримантл решил потратить на отработку учений торпедных катеров и увел в море основную часть конвойного флота.

Немец Рейтер не знал о продлении срока вообще. Когда утром 21 июня он увидел, как британская охранная эскадра покидает Скапа-Флоу, он решил, что это связано с истечением исходного, приближающегося срока перемирия - и что британцы сейчас вернутся, чтобы захватить его корабли.

В 11:20 со своего флагмана «Эмде» передал на все корабли заранее условленный флажный сигнал: «Параграф одиннадцать сегодняшней даты».
Это была невинно звучащая команда, замаскированная под студенческий питейный жаргон 19 века («параграф одиннадцать» означал «продолжай пить») – и британские сигнальщики лишь пожали плечами.

Получив сигнал, экипажи открыли кингстоны, торпедные аппараты и иллюминаторы, чтобы затопить свои суда - и одновременно подняли имперские военно-морские флаги, которые им запрещали поднимать всё время интернирования.

Сам Рейтер позже вспоминал: «Какое зрелище! Перед нами „Großer Kurfürst“ резко вздыбился в воздух. Оба якорных канатных троса с громким звоном разорвались; он тяжело упал на левый борт и перевернулся. Красное покрытие его днища широко блестело над синим морем».

Когда небольшой британский отряд, оставленный охранять рейд, понял, что происходит, то попытался спасти хотя бы часть кораблей - буксировал тонущие суда на мелководье и сажал их на мель.

Британцы в отчаянии открывали огонь из мелкокалиберных орудий и пулеметов по безоружным командам кораблей, стремясь заставить их вернуться на корабль и прекратить затопление. Белые флаги игнорировались.

Когда через несколько часов Скапа-Флоу ворвалась эскадра во главе с адмиралом Фримантлом -все уже было кончено. На дно отправились 52 корабля, а еще 22 (из них 18 -«дешевые» эсминцы) стояли на мели, затопленные водой.

Англичане застрелили 9 и ранили еще 16 немецких моряков -они считаются последними жертвами Первой Мировой войны. Последний из них - Куно Эверсберг, был застрелен уже после согласования мирного договора, при конвоировании в туалет - отдельная мрачная деталь этой истории.

Ирония же в том что формально корабли были утоплены во время войны! Ведь перемирие истекало только в 13:00, а Рейтер начал топить в 11:20. Юридически он просто воспользовался лазейкой…
Для фон Ройтера и немецких националистов этот акт стал восстановлением чести флота, и по возвращении из плена в 1920 году его встретили как героя.

Однако политические последствия для Германии оказались тяжелыми. Союзники расценили затопление как грубое нарушение условий перемирия, и стоимость потерянных кораблей была включена в сумму репараций, что еще больше ухудшило финансовое положение страны.

Что касается самих кораблей - то в 1920-х годах британский инженер Эрнест Кокс начал грандиозную операцию по их подъему. Используя инновационные методы с применением сжатого воздуха, он за 20 лет поднял 33 корабля, включая линейные крейсера и линкоры, сдавая их на металлолом.

Несколько самых глубоко лежащих кораблей, таких как линкоры «Маркграф» и «Кёниг», так и остались лежать на дне Скапа-Флоу. Сегодня эти затонувшие корабли стали популярным местом для дайвинга и, что интересно, являются ценным источником так называемой низкофоновой стали. Такую сталь, которая была произведена до ядерных испытаний, была защищена водой и не успела насытиться радиацией, используют в дорогих научных приборах.

Есть версия, что такие куски использовали даже в сборке аппаратов, отправленных к дальним планетам. Так что не исключено, что частичка германского дредноута сейчас бороздит просторы Галактики, выполняя приказы из совсем другой эпохи…

That's all, folks!
Желающие поддержать меня -подписывайтесь на канал Телеграм или присоединяйтесь к моим путешествиям на яхтах!

Вот приглашение в путешествие в ТГ или ВК!
Или на сайте Loveyacht.ru (я сумел сам сделать сайт, да))
12-19 сентября 2026.

Осталось 2 места (1 каюта)

Вот маршрут

Читайте мои оставшиеся 180 постов в сериях постов:
1. Про паруса и парусные суда
2. Про Остров Сокровищ
3. Морская техника

В следующий раз расскажу почему этот флот был так политически важен!

Издательство: Научно-популярный синдикат «ТОР новости»

Если посмотреть на историческое и природное наследие планеты через призму нашей междисциплинарной гипотезы, то древние погребальные культы человечества и естественные механизмы дикой природы предстают как единый, глобальный инженерный регламент по обращению с энергией. Согласно фундаментальным законам биомагнетизма, любой живой организм при жизни генерирует собственное биомагнитное поле, а его биологические ткани обладают строгой магнитной восприимчивостью. Наша жизнь на поверхности Земли — это точка идеального баланса, физическая граница разделения сред. Мы находимся ровно посередине огромного планетарного реактора, формируя плотность и условный «вес» своего собственного сознания.

В момент остановки биологических часов включается Первый закон термодинамики: накопленная системой энергия не может исчезнуть, она обязана трансформироваться. Происходит декомпозиция единой системы на биологический балласт и остаточный электромагнитный код сознания. И для переработки этого колоссального массива биосферных данных Матрица использует три технологических лагеря, разделяя векторы плотности: куда улетает легкое и где оседает тяжелое.

Лагерь 1: Высокотемпературная аннигиляция (Огонь — антропогенная кремация и лесные пожары)

Инженерный механизм в человеческой культуре: Предки (славяне, скандинавы, Индия) сжигали тела на колоссальных открытых кострах (кроды). Высокотемпературная плазма (выше 900 °C) вызывает мгновенный термолиз внутриклеточной воды, полностью разрушая коэрцитивную силу поля и обнуляя спиновую память водородных связей. Квантовые нити-якоря аннигилируют, и очищенный от земных привязок софт мощным тепловым импульсом уносится в верхние слои атмосферы.

Инженерный механизм в дикой природе: Лесные пожары, провоцируемые сухими грозами, работают как планетарный протокол экстренной очистки софта биосферы. Если на определенном участке суши скапливается тяжелый низкочастотный шлам (массовый падеж животных, эпидемии), Матрица бьет туда молнией, мгновенно обнуляя волновые каркасы биологических носителей и форматируя локальную геомагнитную сетку.

Лагерь 2: Геоэлектрическое экранирование и барическая консервация (Земля — захоронения и донный океанический тупик)

Когда биологический носитель отключается, его тяжелая материальная подложка уходит вниз, подчиняясь законам химии и гравитации.

Инженерный механизм в культуре и природе: При захоронении в грунт влажная почва, насыщенная солями, гасит волновые флуктуации каркаса за счет скин-эффекта. Но глобальный круговорот материи идет глубже. Веками осадки и грунтовые воды смывают органические остатки биосферы в Мировой океан — главный планетарный накопитель тяжелой органики.

Океанический тупик: Осадочный материал оседает на самом океаническом дне. В кромешной тьме, под диким давлением многокилометровой водной толщи (барическая консервация), миллиарды примитивных донных анаэробных бактерий веками перерабатывают эти остатки. В процессе анаэробной деструкции органика превращается в тяжелые приземленные газы — метан и сероводород. Эта материальная подложка намертво привязывается к гидросфере и литосфере планеты, замыкаясь в бесконечной земной ловушке нижних слоев биосферы. Она служит тяжелым заземляющим противовесом для легких энергетических кодов.

Лагерь 3: Атмосферная сепарация и энтропия (Воздух — Башни молчания и микро-биота насекомых)

Инженерный механизм в человеческой культуре: Древние персы (зороастрийцы) оставляли тела на вершинах каменных Башен молчания (дахма) на открытом воздухе. Жесткая солнечная радиация (ультрафиолет) работает как естественный деполяризатор, а постоянный поток аэроионов (ветер) осуществляет постепенный, плавный сдув статического потенциала с каркаса, исключая появление эффекта молекулярного магнетизма среды.

Инженерный механизм для микро-носителей (Насекомые): Миллиарды насекомых обладают микроскопическим волновым потенциалом. В открытой атмосфере под действием дневного ультрафиолета и ветра их волновые каркасы размагничиваются практически мгновенно, выполняя роль распределенной, самоочищающейся сетевой шины планетарного процессора, которая не оставляет застойных геопатогенных ловушек.

Освободившийся электромагнитный код сознания за жизнь накапливает как легкие, так и тяжелые импульсы, поэтому его плотность изначально смешанная. Энергия не может исчезнуть — она зависает на нашем уровне, проходя обязательную жесткую фильтрацию и квантовый карантин...