anna.history

Я не договорила

По рождении ребенка бабка перевязывает ему пупок льном или нитками. Если долго не выходит послед, родильнице пихают в рот ее косы (если косы коротки — то пальцы), чтобы она подавилась, что будто бы содействует скорейшему выхождению последа. Когда послед выйдет, бабка купает младенца и обмывает родильницу, при этом бабка иногда «расправляет» головку младенцу, придавая ей руками более округленную форму. Поправляют и носик младенца, если он, например, приплюснутый.

Если младенец родится обмершим, дуют ему по три раза на темя, между лопатками и на подошвы ног, шлепают по задку или откачивают, как утопленника. У богатых бабка пребывает иногда дня по три, по четыре после родов, кормясь за их столом. А у бедных ребенок уже с первого дня совсем предоставляется матери и ее уходу. Попадает в грязную люльку, где подстилкой ему служит материнская старая грязная понева. Более опрятные матери подкладывают в люльку соломку, которую меняют через день или два. Это, однако, бывает реже: «Хорошо, и на поневе полежит, не лучше других. Небось другие не подохли — выросли».

Когда молока у матери не хватает или когда оставляют ребенка одного, дают ему соску. Мать, сестра или бабка нажуют или картошки, или черного хлеба, или баранку, выплюнут в реденькую тряпку, завяжут ниткой — и соска готова. Иногда одна и та же тряпица долго употребляется, не прополаскиваясь, причем приобретает противный кислый запах. Матери на третий и на четвертый день после родов встают и принимаются за домашнюю работу, иногда даже за тяжелую — вроде замешивания хлебов и сажания их в печь. Иногда даже на другой день после родов родильница уже затапливает печь сама.

При таких условиях бабе, конечно, долго «не можется», и уход за ребенком самый плохой: он преет в грязной люльке, в мокрой пеленке, надрывается от голодного крику, пупок у него пухнет и болит — «грызь» (грыжа), как говорят бабы. Родильница, разумеется, питается все время обычной крестьянской пишей. Иногда у нее является фантазия «огурчиков зелененьких» или «яблочков» бы поесть. Фантазию эту родные иногда удовлетворяют. Надо сказать, что «суседи» в таких случаях оказываются довольно добродушными и уделяют родильнице от своих огурцов или яблок, если у родильницы в доме таковых не оказывается. Был один случай что родильница (в селе Мураевне) так объелась огурцами, принесенными ей соседкой на второй день после родов, что вскоре умерла.

Крестят ребенка обыкновенно на следующий (иногда на третий) день после того, как он родился. Наиболее часто встречающиеся мужские и женские имена: Иван, Василий, Михаил, Алексей; Марья, Анна, Авдотья, Акулина, Татьяна. Большею частью священник дает имена по своему усмотрению. Богатых чаще спрашивают, как желают назвать, чем бедных. За крестины платят попу пятьдесят копеек и ржаной хлеб. Ржаной хлеб от родильницы, а пятьдесят копеек платит кум. Кума дает «ризки» родильнице, аршина два дешевого ситцу и рубашку ребеночку. К богатым идут охотно крестить, а к бедным неохотно, потому что «у них угощение плохое». Дело в том, что после крестин (происходящих обыкновенно после обедни) делается «крестильный» обед для кумовей: выставляется водка (по достатку), огурцы с квасом, каша, «пирог». У богатых кроме того — щи, лапша, блинцы и даже курица. Отца во время этого обеда кормят круто посоленной кашей, приговаривая: «Каково солоно было матери родить тебе сына (или дочь) — такова и тебе будет эта каша».

Крестят обыкновенно около одиннадцати-двенадцати часов. После этого по зову родителей новорожденного (домохозяев собственно) кум и кума, а также мать и отец родильницы, ее сестры, а иногда брат идут на крестильный обед. Водку подают сразу. Средний крестьянин, в зависимости от урожая, ставит водки от одной бутылки до целой четверти и даже больше (больше, если случайно окажутся лишние деньги, которые можно на это «пропить», а сам хозяин любит выпить). Подносят хозяева сначала куму и куме, а затем и другим гостям. Поднося, говорят «с крестником», а кум и кума «с внучком», если домохозяева — дед и бабка новорожденному; или «с сыном», если домохозяева отец и мать его. Пожеланий никаких не высказывается. Только одна бабка, принося кашу говорит, обращаясь к кумовьям, «зацепим кашу на ложки, а крестнику вашему на ножки». Гости кладут на тарелку медные и мелкие серебряные деньги на зубок родильнице. Собственно, кладут деньги только кумовья, да иногда отец родильницы расщедрится и положит какую-нибудь монету на тарелку.

Бабка тоже ставит (подавая хлеб и «пирог») свое блюдечко на стол, и ей кладут копейки, семитки и редко кто пятак. Сидят за столом часов до двух-трех. Когда водки много — напиваются. Говорят о своих делах, об уборке, урожае или севе, рассказывают деревенские сплетни о соседях и т. п. Родильница тут же, в глубине на лавке (крестины обыкновенно происходят на следующий после родов день). Шутят. Новорожденный кричит. Когда ребенок очень кричит: «Ну ты, коровушка, что же ты свои… спрятала!» Сестры родильницы иногда встают из-за стола и подходят к ней, чтобы спеленать ребенка. Когда уходят гости, их провожают «с поклонами» отец новорожденного, домохозяева — старики и бабка. Бабка остается у домохозяев, так как в круг ее обязанностей входит помочь справить крестильный обед. Она помогает и убирать после него.

Песен на крестильном обеде не принято петь.

Когда, окончив свои обязанности, бабка уходит излому, ей устраивают проводы. Родильница подает тазик с водой, в которую опущен хмель. Сначала бабка моет руки, затем родильница, причем опускает в воду десять копеек — плату бабке. (Омовение делается «на легкость родильнице».) Этот обряд называется также «серебрением бабки». Затем бабку угощают водкой, дают ей полагаемые ей хлеб и пирог и прощаются с ней.

Бабка иногда призывается и для лечения младенцев. Чаще всего лечит «грызь» и «крик откликает». Для лечения «грызи» бабка берет овсяное «дерьмо» лошади, прожимает его сквозь тряпку, смешивает с молоком матери и поит этим ребенка. Крик нападает от сглазу, и его бабка «откликает» по трем зорям — двум вечерним и одной утренней. Для этого она ходит с младенцем в поле, становится против зари и говорит, поклонившись в сторону зари: «Господи, благослови. Вечерняя заря зарница, красная девица, вечерняя, утренняя, денная, ночная, полуденная, полуночная, часовая, минутная, возьми Иванов крик, а ему дай сон — здоровье. Аминь».

Заговор повторяется трижды. За заговор или за лечение бабка получает один-два или один-четыре хлеба. Понос «на детях» лечат церковным вином, которого покупают в церкви на пять копеек. Дают его больному ребенку по капле.

Мать идет в поле на работу дней через пять — семь после родов, ребенка либо берет с собой, или, если поле близко и можно прибежать накормить ребенка, оставляет его на попечение «старухи» или старшей сестры (о том, как нянчат сестры, см. дальше). Если мать берет ребенка в поле, то либо просто кладет его в какой-нибудь тряпке на межу, где его «караулит» сестренка или братишка лет пяти — семи, либо, если захватила с собой в телегу люльку, кладет его в люльку, привязанную к верху поднятым оглоблям телеги. Ребенку до году дается и жвачка: мать, бабка или сестра разжуют картофелину или кусок хлеба и из своего рта перекладывают пальцем эту жвачку в рот ребенка.

Прежде, в крепостные времена, ходили в поле через три дня после родов, а теперь обыкновенно через пять — семь дней. От тяжелой работы непосредственно вслед за родами у редкой бабы не бывает в большей или меньшей степени опущения матки. Иногда такие опущения матки («золотника») принимают очень тяжелую форму, а в легкой, по мнению бабки, это даже «совсем» ничего. Бывают опущения матки даже у девушек (очень молоденьких) от непосильной работы: «живот сорвала». Пьют от этого «киндербальзам — подъемные капли».

Бабка правит живот, накидывая на него «махотку», то есть горшок глиняный. Положит бабу на спину, помажет ей живот гущей, опрокинет на него горшок и под ним быстро зажжет охлопок «прядева». Живот вследствие этого втягивает в горшок. Чем горшок меньше, тем лучше. Считается, что после этого матка вправляется на свое место, и живот перестает болеть («накидывать махотку», «править живот» — плата за это один-два хлеба, немного муки или крупы). Или же бабка парит родильнице горячим веником живот; распарив, бабка его «поднимает» руками несколько раз, чтобы вправить на место золотник.

«Живот» бабка еще так «правит»: помылит руки, вправит выпавшую матку на свое место, затем вдвинет во влагалище очищенную картошку, а живот (низ его) крепко перевяжет платком. Иная баба целый месяц ходит к бабке, и та повторяет ей эту операцию, пока получится облегчение. Правят живот и так: поставят женщину головой вниз, и бабка при помощи мужа больной встряхивает ее несколько раз за ноги, «чтобы живот поднялся». После этого живот опять-таки перебинтовывается. По мнению бабок, нет ни одной женщины, у которой не было бы испорченного живота. Одна бабка говорила, что это страдание развивается у некоторых женщин особенно сильно вследствие пьянства мужей: «Иной напьется пьян, да всю ночь и лежит на жене, не выпущает ее из-под себя. А ей-то бедной больно ведь, иная кричит просто, а он ее отдует, бока намнет — ну и должна его слушаться. А каково под пьяным, да под тяжелым лежать… — у иной бабы все наружу выйдет — ни стать, ни сесть ей». Многие бабы мне рассказывали, как они мучились таким образом, и, несмотря на это, носят и родят детей."

Это и правда, и в то же время не совсем. Понятие "крестовый поход" очень тесно связан с понятием "паломничество". Уже с X века мы встречаем движение паломников, и, честно говоря, каждому добропорядочному христианину было очень желательно отправиться в какую-либо паломническую поездку.

Самым лучшим и самым главным в жизни паломническим маршрутом был, конечно, путь на Иерусалим, поэтому средневековые рыцари фактически отправлялись вот в такие духовные поездки, а если и по пути захватывали территории - то это было бонусом, скажем так :)

Но есть вопрос - почему, а главное зачем и для чего были организованы походы крестоносцев? Ответ, как всегда, лежит в основе общественно-политических движений той эпохи.

Обязательно стоит отметить, что к XI веку рыцарство как таковое стало приносить определенные неудобства с введением правила майората - когда все наследовал старший сын, а остальные...остальные ни с чем. Можно было бы пойти в монастырь - такой путь действительно существовал, ну или тебе предоставляли лошадь, оружие и езжай куда глаза глядят.

А глаза глядели ко двору какого-нибудь знатного феодала, чтобы в буквальном смысле служить ему за еду. И так появилась целая категория рыцарей-министериалов. И это было действительно удобно, поскольку сеньор тебя не только кормил, но и вооружал и порой помогал продвигаться по карьерной лестнице, если так можно выразиться. Это с одной стороны.

С другой стороны - появлялись и группы рыцарей-разбойников (раубриттеров) , этакий коллектив младших сыновей, которые, фактически не умея ничего с рождения, кроме овладения военными навыками, просто занимались грабежами и представляли собой серьезную проблему. Повлиять на их бесчинства могла не сила какого-то феодала, ни сила даже короля, а что-то над всем этим - это, конечно же, власть Папы римского.

Каким образом? С помощью происходящей Клюнийской реформы, которая в том числе предписывала рукополагать рыцарей в церкви, освящать их оружие и вообще придавать их действиям сакральный смысл, назначать покровителей из числа святых. Более того, вся Европа постепенно переходит под единые религиозные знамена благодаря реформе, сопротивление выказывает лишь Англия, где король по-прежнему изъявлял желание оставаться и главой церкви. И тогда был объявлен некий прообраз крестового похода против английских еретиков,  и в идеологическом и в финансовом смысле тоже. Большой поход числом в 6000 воинов закончился окончательной победой Клюнийской реформы.

И теперь вся эта масса идеологически единых, замотивированных и очень нуждающихся в деньгах буквально "била копытом", чтобы отправиться куда-то дальше. И путь до Иерусалима был уже хорошо знаком, только сначала в качестве паломников, а уж потом обрушились военной мощью.

1739 г. ознаменовался указом Анны Иоановны, в связи с обеспокоенностью по поводу забежавшей в дворец бешеной собаки.

В 1780 и 1783 гг. вышло два издания книги "Нынешний способ лечения с наставлением, как можно простому народу лечиться от угрызения бешеной собаки и уязвления змеи"

В 1854 г. в Санкт-Петербурге бешеный волк искусал 38 человек. Множились различные "рецепты" для выздоровления, из серии использования бани и других народных методов.

Буквально мировую известность приобрел случай укусов бешеной волчицы 20-ти человек в Смоленске. Луи Пастер, создатель вакцины, узнав об этом случае, отправил срочную телеграмму, чтобы больных привезли к нему в Париж. Из-за волокиты и денежных вопросов поездка задержалась, в результате чего трех человек спасти не удалось, но 17 выжили. Позднее Пастер спас семь человек из  Орловской губернии, так же укушенных волком.

В 1888 году открывается Институт Пастера, а российское правительство пожаловало 40000 золотых рублей на поддержку этого начинания. После смерти великого ученого его место занимает наш соотечественник Илья Мечников, не менее прославленный исследователь. Постепенно начинают работу пастеровские станции и в России, а борьба с бешенством продолжается и до сих пор.

Источники: Из истории борьбы с бешенством - Горелова Л.В./Регулярные выпуски «РМЖ» №10, 2020

«Зоологический журнал» РАН, 2019, No4, с.437–452