100 лет назад, 17 апреля 1926 года, родился будущий молодогвардеец Анатолий Лопухов на руднике Лотиково Славяносербского района Ворошиловградской области. Отец Владимир Иванович – уроженец города Мичуринск Тамбовской области, мать Полина Дмитриевна – уроженка Орловской области село Близна.
В 1933 году семья Лопуховых переехала в посёлок Краснодон, где Анатолий пошёл учиться в школу № 25. В 1936 году отец получил назначение и перевод на работу в город Краснодон директором районного клуба имени Ленина. Учёбу Анатолий продолжил в школе № 1 имени М. Горького. Он был одним из лучших учеников школы, активно участвовал в общественной жизни, избирался председателем ученического комитета. В 1941 году закончил 7 класс на «отлично», в этом же году вступил в комсомол.
А.В.Лопухов (справа), А.Г.Никитенко (стоит в центре) — директор музея «Молодая гвардия» с представителями съемочной группы фильма «по следам фильма «Молодая гвардия», г. Краснодар, 1988 год.
В школьные годы Анатолий дружил с Владимиром Куликовым, Леонидом Дадышевым, Семёном Остапенко. С большим увлечением занимался в авиамодельном кружке, посещал танцевальный кружок при клубе имени Ленина. Хорошо исполнял русские, белорусские, украинские народные танцы. Выступал на вечерах в школе и в клубе, был непревзойдённым чтецом стихов и сатирических рассказов. Анатолий мечтал стать офицером, мечта его сбылась. Любил литературу о военных, героях гражданской войны, о лётчиках-испытателях. Его кумиром был Валерий Чкалов.
В 1941 году Анатолий был принят в ряды Ленинского комсомола. Получая комсомольский билет, он сказал: «…Буду честно служить родной Отчизне». В этом же году отец Анатолия ушёл на фронт и через несколько месяцев погиб в бою под городом Витебск в Белоруссии. Анатолий очень тяжело перенёс известие о гибели отца.
К концу 1941 года фронт приближался к Донбассу. Семья Лопуховых эвакуировалась в посёлок Сидорск Михайловского района Сталинградской области. А в марте 1942 года они возвратились в Краснодон, Анатолий продолжил учёбу в школе № 1 имени М. Горького. Общительный по характеру он дружит со многими ребятами, особенно крепкая дружба сложилась с Олегом Кошевым и Ваней Земнуховым.В период оккупации Анатолий вступил в подпольную организацию «Молодая гвардия» и становится активным её участником. Вместе со своими боевыми товарищами писал и распространял листовки, собирал оружие, поджигал скирды хлеба, принимал участие в разгроме вражеских автомашин. Являлся активным участником художественной самодеятельности в клубе имени Горького.
Когда начались аресты подпольщиков, Анатолию удалось уйти из города к родственникам в село Лотиково. Он смог перейти линию фронта и добровольно вступил в ряды Красной Армии. Лопухов принимал участие в освобождении Донбасса и его городов: Снежное, Чистяково, Енакиево, Донецк. В одном из боёв был тяжело ранен и долгое время находился на лечении в госпиталях. За этот бой был удостоен правительственной награды – ордена Красной Звезды.
Оставшиеся в живых молодогвардейцы: А. В. Лопухов (верхний ряд, слева), Г. М. Арутюнянц (верхний ряд, справа), Н. М. Иванова (нижний ряд, слева) с Е. Н. Кошевой — матерью молодогвардейца Олега Кошевого, 1946 год
После лечения Анатолию Лопухову предоставили отпуск – он вернулся в Краснодон. Здесь принял активное участие в создании первой экспозиции музея «Молодая гвардия», который располагался в домике Олега Кошевого. Эта работа Анатолия очень увлекала, вместе с родителями молодогвардейцев собирал материал о своих боевых друзьях и их боевых подвигах. Анатолий Лопухов стал первым директором музея. Экспозиция была открыта 1 мая 1944 года.
В сентябре 1944 года Анатолий поступил учиться в Ленинградское техническое училище зенитной артиллерии. За время учёбы проявил себя как хороший организатор, избирался членом комсомольского бюро. По окончании учёбы в числе лучших выпускников был оставлен в училище, его назначили командиром взвода и секретарём бюро ВЛКСМ, затем – начальником политотдела училища по работе среди комсомольцев.
В 1955 году капитан Лопухов поступил в Московскую военно-политическую академию имени В.И. Ленина. Весь академический курс он освоил на «отлично» и был назначен на должность начальника политотдела соединения.
Младший лейтенант Лопухов А. В. (В центре) среди товарищей. Г. Ленинград, 1948 г.
Лопухов служил в городах Тбилиси, Норильске, занимал должность начальника политотдела в одной из частей города Днепропетровска. Жители этих городов неоднократно избирали Анатолия Владимировича депутатом городских Советов.
Анатолий Лопухов был удостоен многих правительственных наград. За боевую деятельность в рядах «Молодой гвардии» ему вручили медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, за участие в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками на фронте – орден Красной Звезды, медали «За отвагу», «За победу над Германией». За патриотическое воспитание молодёжи и его безупречную службу в рядах Советской Армии неоднократно отмечался грамотами и юбилейными медалями.
5 октября 1990 года после продолжительной тяжёлой болезни умер Анатолий Лопухов. Похоронен на городском кладбище в городе Краснодоне.
Есть один прямо интересный, но малоизвестный эпизод, о котором недавно узнали и решили поделиться с читателями. На фотографии молодой старлей попирает рейхстагского льва в Берлине.
Это будущий доктор философских наук Эвальд Васильевич Ильенков. Из Берлина он привез один единственный трофей. Ниже напишем какой.
Так вот спустя много лет доктор Ильенков проводил консультации для советских физиков, которые готовили систему жизнеобеспечения на Луне и позвали его помочь обобщить все то, что они напридумывали. Да, они так завернули, что понадобился доктор философских наук:)
Так вот Ильенков их проконсультировал и часть обобщений, как и большинство своих работ, написал с помощью того самого трофея из Берлина. С собой из побежденной Германии он привез печатную машинку "Мерседес" из БУНКЕРА ГИТЛЕРА.
Так техническое средство служившее абсолютному злу, несущему смерть, начало служить тому, чьи мысли и устремления были направлены на созидание процветания планеты и на построение системы жизнеобеспечения за пределами Земли.
Выводов не будет, но выбор трофея Ильенковым необычный. Он мог бы взять любой трофей, но взял печатную машинку, с помощью которой написал свои лучшие тексты.
Его работы, кстати, до сих пор изучаются частью научного сообщества в России, Японии, США, Германии и Канаде.
Если вам понравилась заметка и вы хотите видеть в ленте больше таких материалов, просьба поставить палец вверх и подписаться.
Владимир Тихонович Куликов родился 14 февраля 1927 года в поселке Изварино Краснодонского района в семье железнодорожника. По словам отца, Володя с раннего детства был очень любознательным, живым ребенком. В 1934 году он поступил в первый класс средней школы № 1 имени А. М. Горького. Учился хорошо, с большим желанием. Мог часами просиживать над книгами, увлекался фотоделом, с удовольствием занимался конструированием. Неплохо рисовал, красочно и остроумно оформлял стенные газеты. В течение нескольких лет был членом школьной редколлегии. Мечтал летать, читал специальную литературу, чертил схемы скоростей, делал рисунки различных типов самолетов.
В 1941 году Володя Куликов закончил семь классов. В первые дни войны вместе со своими школьными товарищами уезжает в Беловодский район на уборку урожая. Но по-прежнему его не покидает заветная мечта стать летчиком. 1 июля 1942 года он пишет заявление в летную школу, но Володя не прошел по возрасту.
Желание бороться с врагом приводит его в ряды комсомольского подполья. По заданию штаба Куликов пишет и распространяет листовки. Некоторые из них он красочно оформляет. Одна из листовок, на которой нарисованы красная звезда, советский флаг и надпись "Долой фашизм!" экспонируется в музее "Молодая гвардия". Участвовал во многих боевых действиях молодогвардейцев: вместе с товарищами громил вражеские автомашины, готовился к 25-й годовщине Великого Октября. Об одной операции, в которой он принимал участие, рассказывал Р. П. Юркин: "Нас послали на шахту № 22, где находился склад с боеприпасами, за патронами и гранатами. На шахту пришли после обеда. Сняли полицейского, охранявшего склад. Перед вечером, "получив" боеприпасы, направились домой".
Мужество и смелость проявлял Владимир Куликов, выполняя боевые задания, делом доказал, что он достоин звания члена Ленинского комсомола. На одном из заседаний штаба его приняли в ряды ВЛКСМ. Зачитывалось его заявление. Все поручения он обязывался и впредь выполнять честно и добросовестно. Секретарь подпольной комсомольской организации Олег Кошевой вручил ему временное комсомольское удостоверение.
4 января 1943 года в 12 часов ночи полицейские ворвались в дом Куликовых и арестовали Володю. Мужественно вел себя на допросах юноша. После жестоких пыток палачи сбросили его в шурф шахты № 5. Похоронен в братской могиле героев на центральной площади города Краснодона.
Владимир Тихонович Куликов посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени и медалью "Партизану Отечественной войны" 1-й степени.
Советские воины рассматривают брошенный при отступлении японский флаг
Фамилии советских военнопленных, которых японские спецслужбы в годы Второй мировой войны под пытками не смогли заставить работать против СССР и в 1945 году отправили на смерть в специальный отряд 731-й Квантунской армии, где на них испытывали бактериологическое оружие, опубликованы в документах, впервые рассекреченных ФСБ России.
20 августа 1945 года завершилась Маньчжурская стратегическая наступательная операция Красной армии. В Маньчжурии были сосредоточены основные японские объекты по разработке бактериологического оружия. Таким образом, освободив Маньчжурию, советские войска спасли мир от новой катастрофы - бактериологической войны, которую планировала Япония.
Среди архивных материалов, включая трофейные, с которыми ознакомилось РИА Новости, – протоколы допросов начальника концлагеря "Хогоин" Иосио Иидзимы и его заместителя, руководителя информационно-следственного отделения концлагеря Кендзи Ямагиси, допросы проводились в 1948-1949 годах в ходе подготовки к Хабаровскому процессу.
"Приют" для обреченных
В 1930-1945 годах в плену у японцев, прежде всего в Маньчжурии, по разным причинам оказались несколько тысяч советских граждан. В их числе красноармейцы, считавшиеся пропавшими без вести в ходе боев на озере Хасан в 1938 году и реке Халхин-Гол в 1939 году. Многих людей японцы выкрадывали на территории СССР и затем насильно вывозили к себе. Многих советских граждан, оказавшихся в Маньчжурии, поместили в концлагерь "Хогоин" ("Приют") в районе Харбина. Узников "Хогоина" отправляли на опыты в отряд 731, которым командовал генерал-лейтенант Сиро Исии. Отряд 731 располагался на окраине Харбина недалеко от лагеря "Хогоин".
На допросе в июне 1948 года Иидзима рассказал, что работал начальником лагеря "Хогоин" с февраля 1945 года до капитуляции Квантунской армии в августе 1945 года. Лагерь находился в ведении Харбинской японской военной миссии (ЯВМ). Японские военные миссии — разведывательные органы, создававшиеся для работы по основным районам Дальнего Востока СССР. Харбинская ЯВМ была руководящим органом для всех других военных миссий и их отделений.
По словам Иидзимы, лагерь "Хогоин" был рассчитан на 150 человек, в нем содержались "одни лишь русские люди, исключительно мужчины". В числе них, в частности, были случайно приземлившиеся на территории Маньчжурии советские летчики, гражданские советские лица, захваченные японцами на границе.
Как показал на допросе в январе 1948 года заместитель начальника концлагеря "Хогоин" Кендзи Ямагиси, "основной оперативной целевой установкой этого лагеря являлась обработка попавших в этот лагерь советских военнослужащих в японском направлении и получении от них максимума известных им данных о структуре, мощи, боеготовности и дислокации частей Советской Армии, экономическом и политическом положении Советского Союза". Также предполагалось получить ряд других разведданных.
На допросах к советским гражданам применялись всевозможные пытки, рассказывал Иидзима.
"Непокорные нашим японским интересам советские военнослужащие, содержавшиеся в лагере "Хогоин", физически нами истреблялись, причем такое истребление осуществлялось в 731-м химическом диверсионном отряде, в котором над обреченными к смерти советскими людьми предварительно производились различные опыты в целях испытания действия новых химических отравляющих веществ и бактериологических средств", - говорил Ямагиси.
"Мне (было) известно от руководства Харбинской ЯВМ, что 731-й отряд штаба Квантунской армии занимался изучением действия смертоносных бактерий на организм человека, которому для производства опытов нужны были живые люди", - заявлял на допросе Иидзима.
"Всего мною в 731-й отряд из лагеря "Хогоин" на верную смерть было отправлено за несколько раз около 40 человек", - сказал он.
Имена отправленных на смерть
Ямагиси на допросе в октябре 1949 года вспомнил нескольких советских граждан, переданных из "Хогоина" на гибель в отряд 731.
"Солдат Советской Армии Демченко, который в категорической форме отказался давать какие-либо сведения о Советском Союзе. С моего разрешения к нему применялись меры физического воздействия, его следователи подвергали пытке, подвешивая его за руки, за ноги к балке. Демченко все же показания не давал. Тогда я решил его физически уничтожить и с этой целью отправил его в 731-й отряд", - говорил Ямагиси.
"За проводимую антияпонскую агитацию я отправил в отряд Исии в июле или начале августа 1945 года офицера Советской Армии Игнатова. Помимо названных, за попытку убежать из лагеря "Хогоин" на физическое уничтожение в 731-й отряд были направлены советские граждане Канев, Перебоев и Романченко", - добавил Ямагиси.
По его словам, одному из лагерников, советскому офицеру Кузеванову в середине 1945 года удалось сбежать.
"Но он был вскоре же пойман и доставлен в лагерь "Хогоин", а впоследствии с моего согласия был отправлен на физическое уничтожение в отряд Исии", - рассказывал Ямагиси.
Иидзима и Ямагиси рассказали о процедуре отправки советских граждан в отряд 731.
По словам Иидзимы, информационно-следственное отделение лагеря, которым руководил Ямагиси, "на каждого нарушителя лагерного режима составляло документ, на котором я ставил свою фамильную печать".
"После этого я лично выезжал в Харбин в ЯВМ, докладывая материал начальнику ЯВМ Акикуса, и только после утверждения в ЯВМ мой заместитель Ямагиси лично организовывал отправку нарушителей в 731 отряд", - говорил Иидзима.
Ямагиси, по его словам, давал приказания направлять людей в 731-й отряд без их личных вещей. "Вещи же направлялись в 4-й отдел Харбинской ЯВМ... А данный отдел вещи, особенно военное обмундирование, использовал для нужд миссии. В этой одежде засылались японские разведчики на территорию Советского Союза", - рассказывал Ямагиси.
Двадцать седьмого сентября 1940 года в Берлине был подписан Тройственный пакт, который закрепил формирование ядра агрессивных государств. Токио выступил союзником Берлина. Заключение 13 апреля 1941 года в Москве договора о взаимном нейтралитете СССР и Японии позволило на некоторое время обезопасить восточные границы Советского Союза, но не изменило общей расстановки сил.
В годы войны Япония оставалась союзником гитлеровской Германии и не отказалась от плана войны против СССР. Всеми своими действиями она целенаправленно нарушала достигнутые с СССР договоренности о нейтралитете, разрабатывая план военных действий и совершая регулярные диверсии в отношении СССР.
Готовясь к войне против Союза и других государств, японские правящие круги и национальные спецслужбы возлагали большие надежды на применение в боевых условиях бактериологического оружия, проводя при этом его разработку, испытания и совершенствование. Оно рассматривалось японскими милитаристами как средство, способное сыграть чуть ли не решающую роль в борьбе с войсками противника. Разработка бактериологического оружия и его испытания, в том числе над живыми людьми, велись спецотрядами 731 и 100 Квантунской армии.
В отрядах 731 и 100 велись опыты по заражению людей бактериями чумы, сибирской язвы, холеры, тифа и другими микробами. Большинство зараженных умирали в страшных муках. Те, кто выздоравливал, подвергались повторным опытам и, в конце концов, тоже умерщвлялись. У живых людей вырезали внутренние органы, чтобы посмотреть, как инфекция распространяется по организму. Японские военные проводили и другие бесчеловечные эксперименты над людьми, неизбежно приводившие к их смерти.
По воспоминаниям сотрудников отряда 731, всего за время его существования в стенах лабораторий погибли около 3 тысяч человек, над которыми проводились жестокие опыты. По другим оценкам, число погибших достигает 10 тысяч человек.
Восьмого августа 1945 года СССР, имея неоспоримые доказательства подготовки Японией бактериологического оружия и принимая во внимание союзнический тандем Японии и Германии, объявил войну Японии. На следующий день началась Дальневосточная компания советских войск, включавшая три операции: Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную.
Вступление Советского Союза в войну и разгром Квантунской группировки определили безоговорочную капитуляцию Японии. 15 августа император Хирохито в обращении к японской нации объявил о капитуляции, и 16 августа главнокомандующий Квантунской армии Отодзо Ямада приказал своим войскам сдаться.
Второго сентября 1945 года правительство Японии подписало Акт о капитуляции, что ознаменовало собой окончание Второй мировой войны.
Последней точкой в завершении Второй мировой войны стал Хабаровский процесс. 25-30 декабря 1949 года в Хабаровске военный трибунал Приморского военного округа рассмотрел дело по обвинению японских военных в подготовке и применении бактериологического оружия. Главный фигурант процесса, Ямада тогда получил 25 лет лагерей – высшую меру наказания в СССР в то время.
Иидзима и Ямагиси в октябре 1948 года были осуждены Военным трибуналом войск МВД Дальневосточного военного округа также к 25 годам лагерей.
Сиро Исии избежал наказания. В 1945 году его укрыли американцы, впоследствии он работал как в Японии, так и в США. Умер в 1959 году в Японии.
Весной 1943 года было создано знаменитое Войско Польское, которое прошло рука об руку с советскими войсками от Могилёвщины до Берлина. К концу войны оно насчитывало уже порядка 400 тысяч бойцов. Лучшие воины Войска Польского участвовали в Параде Победы в Москве. Кроме того, немало поляков воевало в западных областях СССР в составе партизанских формирований.
Надо отметить, что Советское правительство награждало поляков как служивших в РККА, так и военнослужащих Войска Польского, наравне со всеми остальными военнослужащими, и на груди многих поляков сверкали тогда советские ордена и медали. Не менее десяти поляков стали Героями Советского Союза (включая граждан СССР польского происхождения). Вот лишь только те из них, кто служил в Войске Польском:
Владислав Казимирович Высоцкий – заместитель командира пехотного батальона в 1-й Польской пехотной дивизии Войска Польского, геройски погиб 12 октября 1943 года в боях за освобождение посёлка Ленино Могилёвской области.
Анеля Тадеушевна Кживонь – стрелок женской роты автоматчиков женского пехотного батальона 1-й Польской пехотной дивизии Войска Польского, погибла в боях за освобождение Смоленщины 12 октября 1943 года, пытаясь спасти из горящей машины документы и раненых товарищей (в Смоленском областном музее даже был стенд, посвящённый этой героической женщине – единственной женщине-иностранке, получившей звание Героя Советского Союза).
Станислав Гилярович Поплавский – командующий 1-й армией Войска Польского, которая во многом способствовала успешными действиям советских частей при форсировании Одера и штурме Берлина.
Юлиуш Хибнер - отличился в первом бою Польской дивизии 12 октября 1943 года в районе села Ленино (Горецкий район Могилёвской области, Белоруссия). В критический момент боя заменил погибшего командира батальона и, несмотря на два полученных тяжёлых ранения, руководил действиями батальона. Считался погибшим и был представлен к званию Героя Советского Союза посмертно. В декабре 1943 года после излечения вернулся в дивизию, где продолжал воевать до Победы.
Поляком был и знаменитый Маршал Константин Константинович Рокоссовский, командовавший рядом фронтов в годы Великой Отечественной войны и ставший дважды Героем Советского Союза. В НВП он не служил - что не помешало ему стать маршалом и Министром Обороны ПНР.
Многие этнические поляки воевали и в рядах РККА, демонстрируя чудеса героизма наравне с людьми других национальностей. Например, активным деятелем Смоленского комитета ветеранов войны много лет был подполковник в отставке Людвиг Викторович Барановский, поляк по национальности, кавалер четырёх советских орденов.
Клавдия Петровна Ковалева родилась 15 апреля 1925 г. в селе Новоалександровка Краснодонского района Ворошиловградской (ныне Луганской) области. В семье было трое детей, Клава — старшая.
Росла девочка в семье, где долг и честь были превыше всего. Примером во всем для нее был горячо любимый отец. С малых лет Петр Васильевич прививал своим детям навыки к труду, уважение к людям, честность и справедливость. Он много читал, приучал к этому дочь.
Учиться Клава начала в 1933 г. в Новоалександровской школе. В 1935 г. Ковалевы переезжают в город Краснодон, где она продолжала учебу в начальной школе, затем в средней школе. Она играла в струнном оркестре, не прочь была потанцевать, а то и сыграть одну из ролей в драмкружке.
Накануне Великой Отечественной войны Клава окончила 8 классов. Не завершив учебы в девятом классе, Клава устроилась работать телефонисткой в пожарной охране № 1 Краснодона. Работала хорошо, была дисциплинированной и исполнительной.
Накануне оккупации Краснодона, 16 июля 1942 г., Клава с отцом эвакуировались вглубь страны. Но при переправе через Дон, в силу сильной бомбардировки, она потеряла отца (Петр Васильевич так и не вернулся домой) и попала в окружение немецких войск.
2 августа Клава вернулась в Новоалександровку, так как ее мама Ефросинья Александровна с детьми переехала из Краснодона.
Когда вражеская авиация бомбила станции Верхне-Дуванную и Изварино, туда выезжала и Клава. Маленькая, быстрая, с сильными руками, она была повсюду: и там, где нужно было тушить горящие вагоны и склады, и там, где нужно было оказать медицинскую помощь. По заданию штаба организации она распространяла листовки, создала боевую группу в Новоалександровке.
Двоюродная сестра Клавы Надежда Михайловна Крючеткова рассказывала: «В Новоалександровке стали говорить о подпольщиках, появились листовки. Я догадывалась, что Клава имеет отношение к этим листовкам, и однажды спросила: «Не страшно тебе?» Она обняла меня крепко за плечи и сказала: «Не волнуйся, милая сестричка за меня, не волнуйся. Наши скоро придут».
Клаву арестовали 5 января 1943 г. Вот что вспоминала Ефросинья Александровна: «В тот день, помню, она места себе не находила. Видно, знала уже, что Ваню (Земнухова – НП) и других ребят арестовали.
— Мама, сил нет, как душа болит. Давай достанем мое платье, туфли. Пойду к Наде схожу, повеселюсь.
А одежда у нас была на огороде закопана. Делать нечего, беру лопату, иду на огород. Она за мной.
Принарядилась моя доченька, ушла к Наде Крючетковой, она через дорогу жила. И часу не минуло, вваливаются полицаи:
— Где дочка?
И как только у меня язык повернулся сказать где. Надя потом вспоминала:
— Они приходят, а Клава как раз поет песню про Катюшу. Голос у нее был — заслушаешься. Так и увели ее по снегу, по морозу — в туфельках.
Прихожу в город, а у полиции собрались все краснодонские матери. Передала Клаве узелок, а саму ее так и не увидела — забор высокий, окна закрыты. Знай полицаи туда-сюда шастают, орут на нас:
— Уходите от ворот, покуда целы. А то повесим вместе с вашими сталинскими щенками!
Смотрим, идет старичок. Он у них то ли сторожем, то ли конюхом работал. Мы к нему:
— Ну как они там? Что эти ироды с ними делают?
Старичок отвечает, а у самого слезы на глазах:
— Бьют, проклятые барбосы, так бьют — кровью подтекают наши дети».
Из тюрьмы Клаве удалось передать записку: «Дорогая мамочка! Если папа будет жив, то пусть отомстит Приходько Роману и Буханову Порфиру под лозунгом: «Кровь — за кровь, жизнь — за жизнь». Домой не вернусь. Сожгите дневник».
16 января Клава Ковалева была сброшена в шахту живьем. Из шурфа зловещей ямы была извлечена опухшей, отрезана правая грудь, ступни ног были сожжены, отрезана левая рука, голова завязана платком, на теле видны следы побоев. Найдена в десяти метрах от ствола, между вагонетками.
Фотографию, которая опубликована ниже, предоставил(а) Пикабушником(цей) @interruptw
Записка:«Если папа будет жив, то пусть отомстит Приходько Роману И Буканову Порфиру по лозунгу: Кровь За кровь, жизнь за жизнь. Домой не вернусь. Спрячьте дневник. С приветом Клава»
…Клавдия Петровна Ковалева посмертно награждена медалью «Партизану Отечественной войны» первой степени.
В 1941 году танки Т-34 и КВ-1 были вооружены одинаковой по мощности 76-мм пушкой, и у многих это вызывает удивление. Казалось бы, логично, танк должен иметь вооружение, соответствующее своему классу и весу. КВ-1 принадлежит к более «старшему» классу и весит больше, чем Т-34, поэтому и орудие у него должно быть мощнее? Давайте разберемся.
На первый взгляд, реально странно. КВ выглядит явно «недовооруженным» и вообще люди задаются вопросом, зачем-де тяжелый танк с вооружением среднего. Надо было ставить 85-мм, а то и вообще 107-мм пушку, и тогда КВ просто стал бы супероружием. Реально стал бы? Едва ли.
Всё дело в том, что танки делаются не для красоты, не для соответствия своим классам, а для того, чтобы задачи на поле боя решать. Какие такие задачи в 1941 году не позволяет решать 76-мм пушка? Ладно еще короткая Ф-32, но примерно с октября 1941 в производстве уже «длинная» пушка с баллистикой, аналогичной Ф-34. Для разрушения большинства легких полевых сооружений выстрела прямой наводкой из 76-мм танковой пушки будет достаточно. Даже усиленные сооружения зачастую могут выдержать только одно попадание. Ну так танк может добавить второе. А чтобы немцы успели понаделать где-то таких тяжелых сооружений, чтоб надежно держали 76-мм пушку, надо чтобы они где-то надолго встали, а до этого еще не скоро дойдет.
Чтоб было понятно, какой эффект от попадания в землю 76-мм ОФС, поставленного на фугасное действие (то есть на взрыв после заглубления в преграду) - это далеко не слабый снаряд (хотя в некоторых источниках пишут про воронку 0,5х1 м, что тоже не так мало)
Да и то, если посмотреть анализ немецкой полевой обороны первого периода войны, то нельзя сказать, что они имели склонность строить какие-то очень уж мощные сооружения (а полевое сооружение, которое не берется 76-мм пушкой, это вообще довольно мощное). В основном наши отмечают противопульные и противоосколочные сооружения, и лишь в порядке исключения – сооружения усиленного типа, способные выдержать одно попадание 76-мм пушки. Нет, разумеется, такие сооружения существовали, и при установлении позиционного фронта их могло стать больше. Ну так в ответ на это частям нужно было придавать САУ с более мощными орудиями – но надо ли это более мощное орудие иметь на каждом танке? Зачем? Основные цели он и так поражает. И основных целей на поле боя намного больше.
Второй важной стороной будет способность поражать танки противника. Вернее, это будет первой – важнейшей – стороной, как показал опыт ВМВ, в том числе опыт применения танков ИС и САУ ИСУ с мощными 122-мм и 152-мм орудиями, о чем явно говорят и указания по применению, и отчеты о боях. Так вот, даже короткая 76-мм пушка при наличии бронебойного снаряда пробивает лобовую броню практически любого немецкого танка первого года войны, а уж «длинная» ЗиС-5 (аналог Ф-34) делает это вообще практически с километра (на испытаниях стреляли с 800-900 метров, дальше не стали), причем еще и не строго в 90 градусов (пробили лоб тройки 30+30 с 900 м с углом встречи 70 градусов и 50 мм лоб четверки с 800 метров с таким же углом встречи). И это едва ли предел – советские специалисты в одном из исследований оценочно давали предельную дистанцию пробития 50 мм лба САУ StuG III (показавшей на испытаниях высокое качество брони) в 1100 м, причем под углом 15 градусов.
Собственно, на тот период это очень даже приличные дистанции. Иное дело, что иногда могло не хватать 76-мм бронебойных снарядов (в смысле, не быть самих снарядов в наличии), но я не уверен, что с 85-мм бронебоями будет лучше. В способности осколочного 85-мм снаряда проламывать 50 мм броню я не уверен (вот 40 мм он проламывает), а 30 мм борта немецких танков разрушались и от попадания 76-мм ОФС. Но вот на размер боекомплекта установка более мощной пушки очень сильно повлияет. А в условиях первого периода войны, когда еще не в полной мере налажена логистика и крайне тяжелое положение на фронте в целом, возможность возить в себе много снарядов дорогого стоит – черт его знает, когда будет пополнение.
Да, нам известно, что у танков ИС-2 была мощная пушка и всего 28 снарядов. Ну так у них и положение в боевом порядке было другое, и ситуация на фронте, и уровень возможностей армии. Они, как бы, в бой пошли в 1944-м году, действовали в основном в наступлениях, и положение их было – позади боевых порядков. Они должны были поражать наиболее важные цели, (например, тяжелые танки и САУ противника), поддерживая наступающие впереди них средние танки или пехоту. Следовательно, и расход снарядов у них должен быть меньше, и подвоз будет обеспечен вернее (как потому что они находятся позади боевых порядков, так и потому что организация и взаимодействие в РККА к 1944 году выросли, плюс ситуация для РККА более простая в сравнении с 1941 годом). КВ же запросто могут идти в контратаки впереди построения (по крайней мере, такой способ применялся в первом периоде войны), причем в ситуации, когда оборона РККА уже в тяжелом положении, как нередко было в первый год войны. Еще и не было массовых Студебеккеров, которые могут подвозить боеприпасы по бездорожью.
Но и это не самый главный недостаток. Я даже не буду касаться большей сложности выпуска 85-мм и 107-мм орудий, это в данном случае менее важно. А что же важно? Вес. Какая главная техническая проблема КВ-1 имелась в первый год войны? Недостаточная мощность вооружения? Едва ли. А вот избыточный вес, из-за которого очень страдала надежность и так не первоклассных агрегатов – вот что было реально колоссальной проблемой. И как вы думаете, какое влияние окажет на этот вопрос установка заведомо более тяжелой пушки? Это даже если не говорить о потенциальной необходимости увеличить под это дело размер башни и подвижной бронировки. Будет ли вообще КВ с этим всем добром ездить? Если в реальности он и так настолько плохо ездил, что с него начали броню даже «снимать».
Броню! То, что его и выделяло в первую очередь! То, что делало его таким грозным противником для немецких танков и ПТ артиллерии. Вот насколько важно было облегчить КВ. И тут предлагается поставить на него более мощную пушку, которая толком ничего ему не даст из реальных преимуществ. Зачем? Да, разумеется, вообще в целом ставить более мощные пушки – правильно. Но гнаться за этим чисто ради того, чтоб танк соответствовал каким-то там видениям прекрасного в комментах – неправильно. Да, советское руководство создавало проекты сильно вооруженных вариантов КВ. Но в реалиях 1941 года на мой взгляд, очевидно, что синица в руке лучше – танк с 76-мм пушкой может выполнять большинство задач на поле боя. Для того, чего он не может, можно придать КВ-2 или, позже, СУ-122. Не обязательно всё делать в рамках одной боевой машины.
Причем поскольку мощные укрепления не маневрируют и обычно не возникают внезапно глубоко в тылу у противника (так как строит он их всё же ближе к линии обороны), здесь не нужна какая-то безумная подвижность и надежность для машин класса КВ-2. Это не контратаки во фланг танковым дивизиям и не маневренное сражение с резервами в глубине обороны - маневренное сражение с мощными ДОТ и ДЗОТ можно представить себе разве что в воспаленном при горячке мозгу. К заблаговременно подготовленной линии обороны и средства прорыва стараются организовать заблаговременно, без метаний туда-сюда. Уж пройти 50 км даже КВ-2 смогут, а СУ-122/СУ-152 и подавно.
Танки КВ с 76-мм пушкой ЗиС-5 - видно более длинный, чем у раннего орудия, ствол
Иначе ситуация сложилась в 1943 году. Во второй половине 1942 постепенно начали появляться немецкие боевые машины с 80 мм лобовой броней. Эту броню 76-мм пушка уже практически не пробивала до внедрения в 1943 новых снарядов. Ну так и массовыми эти танки стали уже в 1943. Равно как и Тигры. Да, формально они появились в середине 1942, даже пошли в бой в единичных экземплярах. Но в сколь бы то ни было неединичных – только в 1943-м. Тогда СССР их захватил, провел испытания весной 1943, и принял решение об усилении вооружения танков, поэтому уже осенью 1943 в производстве были танки с 85-мм пушками.
Да, конечно, хотелось бы раньше, уже к Курской дуге. Но делать во время очень тяжелой войны и ставить в производство усиленные танки сильно заранее, пока имеющиеся пробивают практически всё, что нужно, не всегда оправдано. По довольно простой причине: потому, что существуют проблемы с выпуском и надежностью. Их бы сперва решить – организовать реально массовый выпуск и достаточное качество (а значит и надежность) продукции. С этим были проблемы в 1942 году. И смена орудия вместе с увеличением веса оказали бы тут исключительно негативный эффект. А и без него было плохо.
Высказываемая порой идея, что появление танков Тигр во второй половине 1942 якобы сделала танки КВ сразу устаревшими на мой взгляд вообще смешна. Те ничтожные количества Тигров, что имелись и применялись на фронтах ВОВ в 1942-м году, просто ни на что не могли повлиять. Даже количество Pz.IV и StuG III с 80 мм лобовым бронированием еще не было очень большим, как и количество длинноствольных 75-мм пушек. Это всё станет проблемой в 1943-м году – вот тогда можно будет сказать, что по параметрам бронезащиты и вооружения КВ устарел, да и то – с точки зрения борьбы с бронецелями. Полевые укрепления едва ли вдруг стали все усиленного типа, способными сдержать более одного попадания 76-мм снаряда.
Вопрос принятия решения о вооружении танка – сложный. Он намного больше зависит от того, какие задачи этот танк призван решать, какие цели на поле боя встретит, какое место в боевом построении занимает, и как вообще организованы действия армии. А от чувства прекрасного и восприятия соответствия мощности орудия броне танка он зависит в намного меньшей степени. Этот вопрос тоже нельзя сбрасывать со счетов, конструкторы и заказчик – тоже люди, и тоже могут руководствоваться такими вот абстрактными размышлениями. Но всё же реальностью они руководствуются в намного большей степени.
Так выглядит укрепление усиленного типа, способное выдержать одно попадание 76-мм снаряда. Такие укрепления в полевой обороне Вермахта в первый год войны были редкостью. Обратите внимание на двойную стенку из бревен с засыпкой землей промежутка в один метр между ними и обсыпкой снаружи, а также перекрытие в шесть накатов бревен по 25-30 см с обсыпкой в полметра земли сверху - удержать даже 76-мм снаряд не так-то просто
76-мм орудие КВ пусть и не было мощнее, чем аналогичная пушка Т-34, но всё же до 1943 года вполне позволяло решать задачи на поле боя и поражать подавляющее большинство целей, обеспечивая при этом достаточный размер боекомплекта. Как только руководство РККА поняло, что требуется усиление вооружения танка, оно приложило максимум усилий к этому, и в очень короткий срок эту ситуацию изменило. Да, случилась неприятная задержка, но при попытке зачем-то ставить 85-мм пушку на КВ аж в 42-м или даже в 41-м году, с моей точки зрения получилось бы только хуже. Для реальных бойцов РККА, разумеется, а для фанатов табличек ТТХ было б очень красиво. Но воюют не таблички.
https://vk.com/logicofwar. Мой авторский паблик по истории и военному делу. В нем вы найдете эту и многие другие мои статьи.
Подпишись на сообщество Катехизис Катарсиса, чтобы не пропустить новые интересные посты авторов Cat.Cat! Также читайте нас на других ресурсах: Телеграм↩ – новости, заметки и розыгрыши книг. ВК↩ –наша Родина.
Те, кто читал роман Фадеева "Молодая гвардия", возможно, даже вспомнят сестер Иванихиных. Очень жаль, но ни одной общей фотографии у них нет. Их вообще совсем немного, у Тони всего две. Хотя фото Лили те, кто читает очерки о героях Молодой гвардии на этом канале , уже могли ее видеть - вместе с Ангелиной Самошиной.
А это старшая сестра Лили , Тоня.
Антонина Иванихина
Девочки были средними детьми в большой семье Иванихиных. Из воспоминаний их младшей сестры Любы:
Наш отец родился в Краснодоне. Он с 1900 года рождения, Александр Иванович. Мать, Ольга Дмитриевна с 1895 года рождения. Отец был из казаков, мать работала поваром в колхозе "Пятилетка", отец работал там же конюхом. Потом отец работал в "Донбассэнерго" и тоже конюхом. В семье было восемь детей.
Тоня родилась в 1923 году, а Лиля - в 1925. Девочки с детства дружили, несмотря на разницу характеров - активная жизнерадостная Тоня и скромная тихая Лиля.
«С детства росла быстрой девчонкой, любила драться с мальчишками и никому не уступала»
- так вспоминали о Тоне ее близкие.
А вот что написала о Лиле их с Тоней младшая сестра Вера:
«Она с детства очень любила читать и свое свободное время проводила за книгой. Хотя сколько там было свободного времени! Работал на производстве один отец, его небольшого заработка не хватало. Семья в основном кормилась с огорода, с домашнего хозяйства, которые обрабатывала и обихаживала мама с детьми. Лиле, как и Тоне, и старшим детям, приходилось и копать, и поливать, и корову доить, и вязать, да еще с нами, младшими, возиться».
Лиля Иванихина
А ещё Лиля мечтала стать учительницей. Вот как об этом увлечении дочери говорила мама, Ольга Дмитриевна:
Соберет, бывало, малышей, рассадит их, начинает уроки задавать".
Лиля помогала неуспевающим ученикам, много времени отдавала работе с детьми, на протяжении трех лет была вожатой в младших классах.
Училась Лиля в Первомайской школе №6, вместе с многими другими будущими членами Молодой гвардии. Вот они на фотографии - Лиля Иванихина, Ангелина Самошина, Нина Герасимова, Майя Пегливанова.
Лилия Иванихина - в первом ряду вторая слева, Ангелина Самошина - в первом ряду пятая слева,Нина Герасимова - в первом ряду седьмая слева, Майя Пегливанова - второй ряд, пятая слева.
Еще до войны девушки стали комсомолками - в 1939 году вступила в комсомол Тоня, а осенью 1940 - Лиля.
Тоня с детства мечтала стать врачом. Если дома кто-то болел, ухаживала за больным и делала это как настоящая сиделка. Поэтому после окончания семи классов Первомайской школы у нее не было сомнений, что делать дальше. Она стала слушательницей школы медицинских сестер.
Вот как вспоминает о ней преподаватель М. Г. Емельянцева:
"Тося Иванихина - веселая, жизнерадостная девушка. Небольшого роста, худенькая, веснушчатая, она носила коротко подстриженные волосы. Добрая, отзывчивая, обладала большим юмором и остроумием".
Иванихина Антонина (2-й ряд снизу, 2-я справа) среди учащихся 1 курса двухгодичной школы медицинских сестер город Краснодон. 25 июня 1939 год.
В июне 1940 года Тоня окончила школу медсестер и поступила на работу медицинской сестрой в городскую больницу Краснодона. Краснодонцы вспоминали, что Тоня всегда чутко относилась к больным, для каждого умела найти ласковое слово.
В апреле 1941 года Антонина была направлена в Ивано-Франковскую (тогда Станиславскую) область в город Надворная, где стала работать в хирургическом отделении городской больницы.
А дальше началась война. Во время войны Лиля, которой в мае исполнилось 16 лет, продолжала учиться в школе. Вместе с другими учениками собирала хлеб на полях совхоза "Первомайский", ухаживала за ранеными в госпитале, который размещался в здании родной школы, которую она закончила летом 1942.
Судьба Тони в первый год войны оказалась куда тяжелее, чем у сестры. Как медик она в первый же день войны была призвана в действующую армию.
Вспоминает подруга Тони, Любовь Максимцева, с которой Тоня подружилась еще в школе медсестер и вместе с которой уехала на Западную Украину:
В первые же дни мы были мобилизованы в армию, получили военную форму - сержанта медицинской службы. Вместе с войсками отступали на восток. Были стычки с фашистами, Тоню как-то брали на передовую, перевязывать раненых. Начальник санчасти был ею доволен.
Вот и пригодилось умение Тони бинтовать, как бинтовала она кукол в таком далеком теперь детстве. На фотографии ниже не Тоня, а другая санинструктор - во время страшного летнего отступления было не до фотосъемок...
Во время отступления я, Тоня и еще две девушки из Полтавской области, которые вместе с нами работали в Надворной и были призваны в армию, очень сдружились, держались вместе. Дошли до Киевской области. Километрах в 20 от Звенигородки Черкасской области попали в окружение. Прятались в хлебах, они в тот год были очень высокими. Кругом горело. То тут, то там попадались брошенные машины. В одной из них мы (нас по-прежнему было четверо) нашли одежду. Переоделись. Пробрались в село Терновку. Но там были немцы, нас арестовали и с большой группой арестованных погнали к Звенигородке, поместили в лагерь.
Похоже было, для лагеря использовали двор бывшего хлебозавода. Лагерь временный, обнесен плетнем, охранялся полицейскими. В нем были только женщины, человек 50: жены командиров, медработники и др. Нам разрешили стирать бинты, перевязывать раненых.
"Она (Тоня) удивила меня. Сначала при обыске спрятала в укромное место нашу маленькую книжечку с текстом советских песен. Потом, уже в лагере, мы все поражались ее неуемной жажде жизни, оптимизму, вере в избавление от фашистского ига. Для каждого умела найти ласковое слово.
Женщины – военнослужащие РККА, взятые в плен
Что ждало девушек в лагере, я думаю, объяснять не надо.
Из Звенигородки перегнали в Белую Церковь. В центре лагеря размещался какой-то подвал. Там находились люди, к которым оккупанты особенно плохо относились. Наверное, коммунисты или евреи. Об этом узнала Тоня. К лагерному забору часто подходили женщины - жительницы города, бросали заключенным хлеб. Тоня соберет, бывало, несколько кусков и, когда не видят часовые, бросает в подвал обреченным. Тоня была небольшого роста, необыкновенно смелая, решительная. Она никогда не боялась и, если нужно, шла на риск. Рядом, через проволоку; находились советские военнопленные - мужчины. Мы перекликались с ними. Тоня спрашивала своих земляков. Нашелся человек из Краснодона. Он и помог нам бежать. Это было в сентябре 1941 года.
Двигались по направлению к линии фронта, сумели переправиться через Днепр, добрали до Славянска, повернули на Красный луч, но пересечь линию фронта не смогли и решено было попытаться добраться до дома.
Но дома уже хозяйничали фрицы. Вот как вспоминала о возвращении дочери мама Тони и Лили, Ольга Дмитриевна:
Пришла очень замученная, прошли они, когда убегали, 70 верст. Все одежда Тони была из мелких, мелких заплаток. Тоня рассказала, что у них были ножницы и они перерезали проволоку и прибежали к яру. Оттуда добежали они до колхоза, но в колхозе был голод, есть было нечего. Тогда бригадир взял у лесника лошадь и отвёз девушек в глухую деревню. Там их обогрели, одели и накормили. Но тут выяснилось, что всех девушек забирают в Германию...
Во время окружения Тоне пришлось уничтожить свои документы, и дома она продолжала скрываться от оккупантов, уходя из дома, чтоб выменять какие-то вещи на еду.
А Лиле грозил угон в Германию (прим. автора - это не просто слова, я знаю, как боялась этого старшая сестра моей мамы, которой было всего 17, как пряталась в погребе, им повезло, что немцы были в их деревне меньше месяца).
Фашистские агитки с призывом На работу в Германию
Агитационный плакат
Лиля знала, что вероятнее всего попадет в списки молодежи, которую в лучшем случае заставят работать по месту жительства, в худшем - отправят на работу в Германию. На помощь многим своим бывшим воспитанникам пришел их учитель Иван Арсентьевич Шкреба, и сам вынужденный работать в период оккупации. В числе других он помог Нине Герасимовой, Ангелине Самошиной, Лилии Иванихиной, устроив их преподавателями немецкого языка в близлежащих хуторах и селах. Лиля оказалась в хуторе Великий Суходол. Раиса Самохина впоследствии вспоминала:
"Когда хутор заняли немцы, в нашу школу была направлена молодая учительница немецкого языка. Она постоянно тянулась к молодежи. Хуторяне под ее руководством собирались несколько раз на вечеринки, где Лилия вела даже политическую агитацию. Когда на хуторе появились листовки, я догадалась, чьих рук это дело...".
Лилия с Ангелиной Самошиной
К этому моменту Лиля и Тоня уже стали участницами Молодой гвардии. К ним домой часто приходили две Нины - Герасимова и Минаева. Все вместе они работали над тестом листовок - до того как у молодогвардейцев появился радиоприемник, это было непросто, ведь никакой информации о том, что происходит на фронте не было. Решение было найдено следующим образом - девушки приносили листовки-обращения на немецком языке, разбрасываемые нашими самолётами для немецких солдат. Подруги переводили (часто со словарем) текст с немецкого. Потом эти листовки Лиля относила к Ульяне Громовой, где собирались командиры пятёрок и троек - Пегливанова, Бондарёва, Самошина. Там листовки размножали, и после расклеивали по всему Краснодону.
Тоня на поле боя
В то время когда Лиля ходила к Громовой держала связь с поселковой группой Толи Попова. Тоня держала связь с Краснодонской группой, бывая у Кошевого и Земнухова. Таким образом они служили одним из связующих звеньев Краснодонской группы с Первомайской. По заданию штаба Антонина и Лилия, как и другие молодогвардейцы распространяли листовки, собирали медикаменты и оружие - оно было необходимо, так как молодогвардейцы планировали поднять в городе восстание при подходе Красной Армии.
Но 1 января 1943 года начались аресты. Из воспоминание Любы Иванихиной:
Вечером как-то Лиля, разговаривая с родителями, сказала: "Никогда я на немцев работать не буду". Отец отвечает: "Заставили же Любу работать" "А я не буду" - все-равно настаивает Лиля. Отец говорит: "Ну, шлепнут". Она: "Ну и пусть шлёпают". Мы так поговорили, легли спать, а в десятом часу - полиция. Сразу забрали Лилию. Нина (самая старшая из сестер - прим. автора) предложила Тоне уйти из дому, взять вещи и идти менять. За это, дескать, ничего не будет. Тоня ответила, что она никуда не пойдёт. Я, говорит, буду там, где Лиля.
Утром мы понесли передачу, пришли домой, а Тоню тоже забрали.
Что пришлось перенести девушкам в тюрьме - просто невозможно представить. Тоня осталась верна себе - до последнего дня, когда озверевший начальник полиции при свидетелях выжег ей глаза, она ухаживала за за ослабевшими после пыток товарищами, стараясь хоть как-то облегчить их страдания. Лиля, судя по записке родителям, находилась в другой камере.
«Не плачьте, наши мамы… мы держимся бодро».
Эти слова были подписаны Майей Пегливановой, Александрой Дубровиной и Лилией Иванихиной.
16 января Тоня и Лиля Иванихины были живыми сброшены в шурф шахты номер 5. А меньше чем через месяц Краснодон был освобожден советскими войсками.
Вспоминает Вера Ткаченко (Иванихина) . В 1943м ей было 10 лет.
14 февраля с утра еще ехали на машинах остатки отступающих немцев и удирали на подводах полицаи. А в обед подъехали три наших всадника - разведка. Мы плакали от радости, обнимали их, рассказывая свое горе и пережитый страх. А к вечеру в город вступили части Советской Армии. Через два дня после освобождения Краснодона начали из шахты доставать молодогвардейцев по одному... И только по одежде родные узнавали своих детей.
На десятый день, 27 февраля, из шурфа, достали моих сестер Тоню и Лилю.
Вряд ли кто-то станет спорить, что самое страшное для человека горе - это пережить смерть своих детей. И такое горе выпало на долю Ольги Дмитриевны. Трудно даже представить, сколько горя выпала на долю этой невероятно мужественной женщины.
А еще через несколько дней пришла похоронка на сына Бориса, ушедшего в армию в 1940 году и с первых дней войны находившегося на фронте. Отец не выдержал такого горя, слег, а в ноябре 1943 умер. Но и это был еще не конец ... Шурф шахты номер 5 продолжал собирать свою страшную жатву. Больше чем через год, в апреле 1944 года от туберкулеза умерла старшая дочь Иванихиных - Нина. Она, будучи, как и Тоня, медиком, в феврале 1943 года участвовала в опознании тел, извлеченных из шурфа и подготовке к похоронам.
Эти девочки ушли в страшных страданиях, чтобы жили мы, не забывайте, какой ценой досталась эта Победа.
