Самый жесткий замес сейчас происходит на юге Франции. К северу от Марселя горит больше 250 гектаров земли. Гари столько, что пилотам гражданских самолетов приходится успокаивать пассажиров перед посадкой - за бортом сплошная пелена

Огонь уже прорвался на окраины Марселя. В соцсетях полно видео, как горят отдаленные портовые доки, склады и лодки в маринах. Пожарные из последних сил защищают промзону с горючей химией.

Поезда между Марселем, Бордо и Авиньоном полностью встали.

Жара уже унесла жизни более 1000 человек по всей стране, больницы переполнены.

Огонь из Франции перекинулся через границу и атаковал испанскую провинцию Жирона (Каталония). Там пожар уже признали «кризисом шестого поколения» - это когда огонь настолько мощный, что сам создает ветер и управляет погодой.

Власти включили систему экстренных оповещений и приказали 45 000 жителей запереться дома и заделать щели. Еще 10 000 человек из опасных зон пришлось срочно вывозить (среди них 150 детей из летнего лагеря).

Полиция уже поймала виновника торжества. Им оказался местный работяга, который решил в сорокаградусную жару попилить металл болгаркой у обочины дороги. Искры полетели на сухую траву, и привет - минус 2 300 гектаров уникального природного парка Гаваррес.

Обычные пожарные не справляются, штормовой ветер Трамонтана раздувает пламя с бешеной скоростью. В Жирону экстренно ввели батальоны военных со спецтехникой. Огонь прет в сторону популярных пляжей Коста-Брава.

В первой половине июля 2026 года синоптики прогнозируют возвращение в Европу экстремального «теплового купола», пик которого ожидается с 9 по 14 июля. На юге Испании и Франции столбики термометров снова взлетят до +41°C…+43°C, а аномальный зной накроет даже Германию и Великобританию (в Лондоне до +31°C). Метеослужбы предупреждают, что раскаленный воздух в сочетании со штормовыми ветрами критически усугубит лесные пожары на иссушенной засухой почве, а на границах погодного фронта возможны внезапные разрушительные грозы с градом.

Людей много. Семьи с колясками, влюблённые пары, стайки подростков с самокатами, пенсионеры с палками для скандинавской ходьбы. У всех одинаковые лица - расслабленные, счастливые. Дети бегают по дорожкам, смеются, показывают пальцами на уток. Уток тут - не счесть. Они плавают у самого берега, выпрашивают хлеб, которого им вроде бы нельзя, но всё равно дают. Чайки - белые, шумные, наглые - то и дело пикируют к воде, выхватывая крошки. Иногда они устраивают воздушные бои с воронами, и тогда всё небо наполняется криком, похожим на спор о том, кому достанется корочка.

Пляжей здесь нет. Это заметно: берег обрывистый, местами заросший камышом, купаться негде. И городской парк закрыт на ремонт - за высоким забором виднеется техника, слышен гул. Кто-то вздыхает: «Вот бы всё открыли», - и идёт дальше. Но это не портит настроения. Набережная сама по себе - парк. Просто без аттракционов, зато с живой водой, настоящими деревьями и видом, от которого захватывает дух.

Я сижу на скамейке, смотрю на Клязьму, и мне кажется, что я в маленьком раю. Не в том, который обещают после жизни, а в том, который случается здесь и сейчас. Он не идеален: нет пляжа, закрыт парк, на набережной иногда бывает тесно. Но в этом и есть его прелесть. Люди пришли не за сервисом. Они пришли за тишиной, за воздухом, за ощущением, что лето всё-таки существует, что вода течёт, трава зеленеет, а дети смеются.

В такие моменты перестаёшь думать о бытовых проблемах. Очереди на АЗС, цены на продукты, новости - всё остаётся где-то там, за зелёными массивами. Здесь - только июль, Клязьма и бесконечное небо над Аструмом.

Пока есть такие места, пока люди гуляют по набережным и кормят уток, страна не умерла. Она живёт. Может быть, в этом и есть наше спасение - не в прорывных стройках или новых заводах, а в том, чтобы вовремя заметить, как красиво падают солнечные лучи на воду, и разделить эту красоту с теми, кто рядом.

Я обязательно вернусь сюда в августе. Посмотрю, как открывают парк, как достраивают что-то рядом с Аструмом. Но главное - я запомню этот июльский день, когда никто никуда не торопился, а Клязьма просто текла и улыбалась нам своими отражениями и мутной водой.