Воспоминания в моей голове. Новое время. Часть 15
Лаборатория «Расплав»
Лаборатория, куда мы попали вместо стандартных курсов по выбору, с первого взгляда поражала воображение. Воздух здесь был буквально пропитан наукой — не абстрактной, а самой что ни на есть осязаемой. Главными тут были громоздкие установки, предназначенные для измерения свойств металлов при высоких температурах. Для постороннего глаза это было нагромождение невероятных устройств: где-то журчала вода в системах охлаждения, трансформаторы гудели низким, мощным гудением, а вакуумные насосы издавали тихий, деловой рокот. Повсюду стояли компьютеры, опутанные паутиной проводов. По стенам стояли сейфы, украшенные тревожными знаками радиации, шкафы с книгами, стол для подготовки образцов был завален напильниками, молотками и прочими инструментами. А в углу, словно устройство для пыток, были намертво прикручены к полу огромные, внушительные тиски. В первый день мы просто ходили с раскрытыми ртами, пытаясь осмыслить это технологическое буйство. Но постепенно аспиранты и преподаватели, работавшие здесь, стали приоткрывать нам завесу тайны. Они объясняли принципы работы установок, сложные математические модели и физические параметры, которые позволяли проводить измерения. Это была совсем другая наука — не та, что на лекциях, последовательная и стройная. Здесь нужно было выуживать куски знаний из самых разных тем и собирать их воедино, как сложный пазл, чтобы получить что-то совершенно новое. Это было невероятно увлекательно. Больше всего меня впечатлила установка для измерения вязкости. Работала она так: расплавленный металл в жаростойком тигле, подвешенном на длинной вольфрамовой нити, раскалялся до нужной температуры. Затем под действием магнитного поля его заставляли совершать вращательные колебания вокруг своей оси. Это снимала камера, и потом, путем сложных математических вычислений, из видеозаписи извлекали значение вязкости. Метод был не нов, но требовал усердной доработки, ведь обработка результатов отнимала уйму времени. Как раз когда мы пришли, на этой установке начинали измерять вязкость расплавов меди и алюминия. Главный сказал, что мы можем присоединиться к работе, а набранный материал использовать для дипломного проекта. Возражений не было. Особенно когда выяснилось, что те, кто пишет диплом на кафедре, вместо госэкзамена будут просто рассказывать о своих исследованиях на предзащите, а не тянуть билеты. Мотивации было более чем достаточно. Так мы и приступили к делу, окунувшись в захватывающий мир расплавленных металлов и точных расчетов.
Столовка физфак
Студенческая пища проста и непритязательна. Обычные студенты едят всё, что попадается под руку, особенно если это съедобно и не слишком разорительно для кошелька. На нашем факультете притаилась маленькая столовая. Там торговали какой-то незамысловатой выпечкой, котлетами с макаронами или гречей, ну и чаем, конечно. Очень скромное, камерное заведение. И вот к нам повадились ходить на обед девицы с матфака. В их соседнем здании, видите ли, и народу — яблоку негде упасть, и от туалета рядом с буфетом порой тянуло неаппетитными ароматами. А у нас — чистота, уют и относительная тишина. В принципе, гостям мы были рады, если бы не одно «но»: стоило одной такой математической особе занять очередь, как к ней тут же пристраивались ещё три-четыре подруги. А переменка-то не бесконечна... Голодные физики мрачнели с каждой минутой. Лично я поначалу обходил сие заведение стороной. Кончались пары — и сразу домой, где уже можно пообедать. Но на старших курсах график стал плотнее, да и аппетит разыгрывался не на шутку — пришлось вливаться в ряды постоянных посетителей. Впрочем, столовая была для того, чтобы просто утолить голод. Если же душа требовала пиршества, то прямо через дорогу манила огнями пиццерия «Фридей». Там было изобилие разной пиццы и потрясающий печёный картофель под волшебным соусом гриль... А если добавить к нему хрустящую куриную голень — наступала настоящая роскошь. Ходили мы туда нечасто. Во-первых, вечные очереди, во-вторых — лень было переходить дорогу. Да и по карману такие пиршества били ощутимо. Ну и для здоровья, конечно, сомнительное удовольствие. В общем, не голодали мы в те годы, но и изысков в наших студенческих трапезах не наблюдалось. А о нашей столовой долгое время ходила среди студентов стихотворная поговорка, этакое народное творчество: «Две небольших котлетки-гриль, И засохший старый сыр. Всё на булке с тараканом — Только так. Столовка физфак».
Морковка
Уже и не припомню, на каком это было курсе — то ли на втором, то ли на третьем. Но вышло так, что в начале сентября нам объявили: нужно помочь местному хозяйству урожай моркови собрать. Раньше, как водилось, все ездили «на картошку» — и студенты, и заводские работники. Потом эта традиция как-то сошла на нет. А теперь вот — морковка. Пообещали, что утром нас заберут на автобусе, а к вечеру — доставят обратно. Делать нечего, пришлось собираться. Я раздобыл резиновые сапоги и такие же перчатки, захватил с собой еды — и на следующее утро уже сидел в автобусе вместе с одногруппниками. Ехали минут сорок. Едва рассвело, как мы уже стояли на краю поля. Поле было не сказать чтобы огромное — на другом его конце уже копошились солдаты. Мы скинули рюкзаки в одну кучу и принялись за дело. Трактор с хитрым культиватором ловко поддевал морковь, а наша задача была — обрывать ботву и кидать корнеплоды в деревянные ящики. Работа спорилась, нам повезло с погодой — дождя не было. Мы двигались ряд за рядом, и морковка одна за другой перекочёвывала из земли в ящики. Но вот пришло время обеда. Мы пошли к месту, где оставили вещи, раскрыли рюкзаки — а там пусто. Кто унес нашу еду, было понятно без слов — солдаты с того конца поля. Но делать было нечего. Мы, конечно, расстроились, а вокруг — ни магазина, ни киоска, одни поля. Вторую половину дня мы работали уже совсем не так бодро, как утром. Настроение упало, да и голод давал о себе знать. Обратную дорогу в автобусе мы ехали молча. Не было ни сил, ни желания говорить. Больше нас в поля не вывозили — да, честно говоря, никто больше и не предлагал.
