Если верно утверждение, что Женщина способна растворяться в большой и чистой Любви, тогда любовь это река и женщина в ней вся. Это мужчине надо любовь линейкой мерить, логикой осмысливать сомневаться, строить и разрушать, тараном переть если надо, растворяться в ней не умеет, а поэмы про Любовь, а осознать ее только поэт способен, потому что в поэте творчество. А у творчества женский облик.

И вот Женщина. Она не сомневается если любовь чувствует. Просто верит и все.

Вот, в его руках Река как в берегах будет чувствовать себя той самой любовью

Но вот повторно в эту реку войти к ней нельзя. Я добавил солнце мое, что женщина прежде чем шагнуть в эту реку ищет доверие, сочувствие, когда убеждается в этом ей больше ничего не нужно. Там связано с нарушением доверия. Это вроде чести, приятель, когда честность закрепляется честью.

Это как раз таки мужчинам должно быть понятно что такое честь. Это вроде нерушимого договора.

Читаю книгу про исторических пиратов Карибского моря, но история не про пиратов.

Охотники совершили вылазку за дикими зверями вглубь леса на одном острове. Хозяин за какую-то мелкую провинность избил своего слугу до полусмерти, ибо был жестоким человеком (слуга — то же самое что и раб, но только белый). Хозяин подумал, что слуга отдал Богу душу и оставил его лежать на земле. В итоге все охотники ушли восвояси.

Этот слуга спустя пару дней пришел в себя: голодный, холодный, до дома идти очень далеко, но главная проблема — у него ничего с собой не было, даже ножа.

Спустя время он увидел дикую собаку, которая охотилась за дикими свиньями. Он тяжелым трудом подружился с ней и приручил, собака начала делиться с ним своей едой. Да, пришлось есть сырое мясо, чтобы выжить.

Если аутостимуляция первого и второго уровней использует безусловно положительные впечатления, то на третьем уровне стимулируется условно приятное - нарушение равновесия, которое можно восстановить, или неприятности, с которыми можно совладать. Такая аутостимуляция проявляется в игровых отношениях с жизнью. И. Хейзинга (1992) при исследовании игрового элемента культуры приходит к выводу, что игра - это нечто большее, чем культурное явление, и, возможно, является одной из базальных основ психической жизни.

Младенцы счастливы, когда их подбрасывают на руках, малыши любят, когда "замирает дух" на качелях, им нравятся страшные сказки, игры в разбойников; позже их тянет в высоту, в глубину, в темноту, перебежать дорогу перед машиной, даже идти по улице им веселее, балансируя между тротуаром и проезжей частью. Маугли называл это все более захватывающее к подростковому возрасту удовольствие "дергать смерть за усы". В зрелом возрасте потребность в таких впечатлениях толкает нас на поиск приключений, на часто необъяснимые с точки здравого смысла поступки.