— Они повсюду! — донёсся сзади взволнованный вопль Шаррит. — Нас теснят! Нужно… что-то!

Ильсири обернулась назад. Глазам её предстало знаковое зрелище:

Шаррит, сцепившись сразу с четырьмя стражниками, обороняла восточную часть прохода. Удары мечей летели в неё почти непрестанно, но что удивительно — даже при таком раскладе эльфийка пробовала атаковать — и ей удавалось. У ног её уже лежали несколько дёргающихся трупов, не считая тех, чтобы были в отдалении, по которым уже двигалась орда защитников замка. Порой за раз она парировала по три удара, просто подныривала и била в сочленения доспехов. Так же и сейчас — один из гвардейцев поскользнулся на горе вывалившихся внутренностей — и напоролся прямо на её клинок.

— Ага! — крикнула она, зарядив ему ниже пояса. — Мерзавец.

С другой стороны, Кларисса тоже отнюдь не бездействовала. Пока Шаррит парировала самые тяжёлые и опасные из ударов, она двигалась подобно тени. Скользящие удары всегда были нацелены в самые уязвимые места. Вопреки мощным, но не настолько изящным контратакам Шаррит, она использовала главным образом колющие удары, заливая фонтанами крови и себя, и противников — тех, до кого ещё не дошла очередь. Лицо её было густо залито алым, а костюм носил следы разрезов.

Тем не менее, не смотря на всю их этакую храбрость, бой складывался не совсем в их пользу. Противники обладали численным преимуществом — хоть и разваливались на куски с относительной частотой. Теснили их не умением или выправкой, или особенными навыками, а просто говоря массой. Ильсири могла их перебить десять, пятьдесят, или даже двести — но вывод состоял не в этом. По итогу легко можно было представить, что они вполне имеют силу одолеть даже и шесть дюжин — перед тем как их перебьют. Оставался иной выход.

— Рушь потолок! — завопила Кларисса.

— Что?

— Сделай это! Иначе нас тут похоронят!

Ильсири покачала головой:

— Слишком рискованно. Нас погребёт под завалами вместе с ними.

— Плевать! Я не хочу так здесь закончить!

Она явно была разъярена.

— Ты точно уверена?

— Ну же!

«Плохая всё это идея…» — подумала Ильсири.

И тут же пригнулась от метко пущенной стрелы. Острие и перья прочесали её причёску — ещё дюйм и пробила бы череп — и полетели дальше, звякнув в конце полёта о чей-то шлем. Ильсири пустила на звук волну магической энергии и сразу сосредоточилась, медленно поднимая ладони кверху. Внутри неё что-то затрепетало и расправило крылья, наполняя тело раскалённым льдом. В груди у неё заполыхало выжигающее силы пламя.

Но не тепло.

Температура в эти минуты заметно понизилась, заставляя всех присутствующих слегка ссутулиться. Свет померк, словно в предчувствии чего-то мрачного и тёмного. И чем выше эльфийка поднимала ладони с растопыренными пальцами, обтянутыми бледной нежной кожей, — тем сильнее перед ней склонялся свет. Прошло мгновение, а время уже незаметно переменило свой ход, растянулось, подобно паутине, управляемой опытными лапами ткача. И один лишь итог оно преследовало.

Смерть.

Когда ладони эльфийки наконец соприкоснулись — она не выдержала. Ноги её подкосились, предав её так же легко, как она отпускала заклятья. В последнее мгновение, чувствуя, что в глазах как-то странно пляшут чёрно-белые фигуры — она выдохнула. Из сердца её вырвался поток невидимой энергии, вынуждая выгнуться грудью навстречу, заламывая с хрустом руки назад. Она застонала. Из груди её вырвалась сила — и камень нехотя застонал.

Громада замка сопротивлялась недолго — прошла секунда, другая, третья, и если бы кто-то сейчас прислушался — он услышал бы тот самый момент, когда магия победила. Сначала потолок слегка заскрипел, так, будто по нему прошёлся кто-то в высшей степени тяжёлый. Затем посыпалась крошка: сначала чуть-чуть, совсем немного и слегка. И лишь после этого по камню пробежала трещина.

Шаррит, до этого занятая сугубо общением с местными, сделала шаг назад. Лицо её слегка потеряло краски.

— Это не к добру, — сказала она, наблюдая как от потолка отвалился первый внушительный кусок. — Надо быстрее отсюда убираться!

Кларисса с улыбкой проводила отхлынувшее море мечей и доспехов. Следующие несколько минут откалывающиеся от потолка и стен куски любезно избавили сброд от ненужной давки.

Ильсири вдруг ощутила как кто-то бесцеремонно дёрнул её за руку. На пальцах её вспыхнули злобные огоньки — и потухли. Она подняла голову и признала Шаррит.

— Нет времени на демонстрации этикетов, — сказала та хмурясь. — Просто рвём когти.

Ильсири рассеянно кивнула и пошатываясь побрела в сторону ближайшего прохода.

— Вот тебе и на! — прокомментировала это Шаррит. — Далеко она так собралась?

— Не очень, — согласилась Кларисса. — До первого камня.

Словно в подтверждение за спиной обрушился целый пласт потолка, подняв ворох пыли, крошки и много чего ещё.

— Красиво, — сказала эльфийка. — Только вот…

— Знаю, — сказала Кларисса. — Нужно уходить.

Вместе они подхватили Ильсири и, припустив так, что её ноги едва касались пола, помчались прочь от трещины.

Обвал тем временем и не думал останавливаться. Словно бешеный зверь он пожирал всё новое и новое пространство, десятки и сотни ярдов, помечая свою территорию грудами расколотых и целых камней, сломанных картин, разбитых и покорёженых до неузнаваемости люстр, рассыпающихся порой встречавшихся статуй и доспехов.

Чудовище было ненасытно — и они знали это. Позади то и дело слышалось жадное клацанье челюстей обрушающегося камня, властный вой трескающегося потолка и очаровывающие флюиды сыпающейся крошки. Монстр казалось давно уже высосал и выточил тела всех обитателей замка — от королевских до самых ничтожных прислужничьих душ. И любой бы на их месте имел право на страх или нечто подобное — эдакие мысли вполне могут посетить любую голову в подобный час.

Как-то раз они пересекли нечто вроде небольшого каменного переходика — но чудовище пожрало и его. Человечка и эльфийка только успевали подхватывать съезжающую с рук свою напарницу, которая всё порывалась шевелить ногами сама. Тем не менее они не слишком ей то позволяли — во избежание потери скорости и случайного риска.

За спиной Ильсири рушились стены.

Трескался потолок.

Падали блоки.

В какой-то момент трещина за их спинами неуловимо ускорилась — да так, что они только успевали ускользать страшного шума. Тот уже будто бы сготовился к последнему фатальному прыжку — волосы их шевелились от страха, когда они были вынуждены удлинять шаги только для того чтобы не выпустить стремительно выскальзывающий из пальцев шанс на спасение. И если бы они могли видеть то, что происходит за их спинами, то ужаснулись бы — каждый раз чудовище недобирало дюймы до настолько желанной добычи, лишь засыпая им спины непрестанно сыплющейся каменной пылью.

В какой-то момент Шаррит с удивлением обнаружила, что впереди виднеется один из залов замка — только этот был чуть в большей степени изукрашен, чем другие, насколько она могла видеть. И в тот же самый момент она ощутила как даже в движении, пол под её пятками начинает осыпаться всё больше.

Она в жизни так быстро не бежала.

Собрав остатки сил, она рванулась вперёд — настолько, насколько их хватило — увлекая за собой Ильсири, а следом и Клариссу.

Мгновение под ногами находилась бездна.

Глаза её ещё долго потом помнили это — чудовищную, терявшуюся в темноте пропасть, куда проваливалось всё, всё летело, всё тонуло, всё умирало.

Затем пасть захлопнулась.

Шаррит на мгновение склонилась над обрывом, удерживая Клариссу от падения.

— Не отпускай! — человечка судорожно вцепилась в неё, покачиваясь над провалом.

Шаррит подняла голову и всмотрелась вперёд — туда, где уже не было жизни. Вместо коридоров теперь зияла огромная чёрная расщелина, на самом дне которой с трудом можно было различить целые массивы обрушившегося камня. Воздух был пропитан запахом пыли.

Замешательство длилось всего секунду.

Затем мускулы её вздулись, наполняясь кровью, и потянули бросающую вниз испуганные взгляды человечку.

— На край от гибели? — Шаррит улыбнулась, продолжая вытягивать подругу.

Кларисса ухватилась за край обрыва и, тяжело дыша, подтянулась.

— Это… это было близко.

Эльфийка помогла той подняться и заметила, что ноги у неё подрагивают.

— Зато теперь мы в безопасности. — она протянула ладонь вперёд, как бы предлагая оценить панораму. — И ты только посмотри какой вид.

От остатков стены отвалился крупный камень и рухнул вниз.

Кларисса приложила руки к груди, успокаивая дыхание.

— Но… почему именно здесь? — спросила она, намекая на остановившийся обвал.

— Потому что это тронный зал. — сказала, подходя, Ильсири. — А мы опоздали.

P. S. Это был фрагмент из десятой главы моего романа Ревёльсхат. Если кому-то пришёлся по душе этот отрывок, или захотелось узнать продолжение, вот ссылка: https://author.today/work/605133

От Льва вышел в сумерках. На улице зажглись первые фонари. Я постоял на крыльце, глядя на собственную тень.

В голове созрела мысль. Не гениальная, но дельная. Надо заняться внешностью.

Не только потому, что я привык выглядеть опрятным. В старой робе, с щетиной и грязными волосами, я походил на оборванца, а они привлекают внимание. Полиция ищет сбежавших заключённых, и если я буду выглядеть как добропорядочный горожанин — шансов попасть под раздачу станет меньше. Раньше на это не было денег, теперь — пять рублей в кармане, пусть и не бог весть какая сумма.

Я двинулся к рынку.

Торговые ряды уже закрывались, но кое-где ещё горели лампы. Я нашёл лавку с готовой одеждой — не новый товар, но добротный. Мужик за прилавком зевнул и кивнул на вешалку.

— Что надо?

— Рубаху, штаны, сапоги.

— Нога-то сколько вершков?

Я моргнул. Вершок — старинная мера, я помнил это из книг, но сколько в ней сантиметров — не сообразил бы и под дулом пистолета.

— Не скажу, — честно ответил я. — Давай померим.

Мужик хмыкнул, достал из-под прилавка колодку и табурет.

— Садись.

Он покопался в тюках, вытащил рубаху — ситцевую, в мелкую серую клетку. Штаны — чёрные, суконные, со штопкой на колене, но ладной. Сапоги — яловые, с потёртыми голенищами, но подошва целая.

— Три рубля за всё, — сказал он.

— Дорого, — ответил я, хотя понятия не имел, сколько это стоило на самом деле.

— Два восемьдесят.

— Два пятьдесят, и по рукам.

Мужик подумал, сплюнул на пол.

— Бери.

Я отдал деньги, переоделся тут же, за ширмой из мешковины. Старую робу сунул в мешок — пригодится на тряпки. Выйдя из лавки, я почувствовал себя человеком. Чистая рубаха, сухие носки, сапоги не жмут. Осталась стрижка.

Цирюльник сидел в своей будке у овощных рядов. Пожилой, в засаленном фартуке, с ножницами и бритвой.

— Садись, барин, — сказал он, кивая на табурет. — Чего изволишь?

— Стрижку и побрить.

Он оглядел мои патлы, хмыкнул.

— Запустил ты себя. В остроге, что ли, сидел?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я.

Цирюльник не стал допытываться. Ножницы защёлкали, волосы посыпались на пол. Потом горячая вода, мыльная пена, лезвие, скользящее по щеке. Через десять минут я смотрел в тусклое зеркало на стене.

Из рамы глядел молодой мужчина — русые короткие волосы, чисто выбритые щёки, тёмно-карие глаза. Не аристократ, не оборванец, обычный горожанин — торговец, извозчик, мастеровой.

— Пятнадцать копеек, — сказал цирюльник.

Я заплатил, поблагодарил и вышел. Теперь меня не отличить от других.

В подвале Гильдии Купец окликнул меня сразу, как я спустился.

— Данила, поди сюда.

Я подошёл к его столу.

— Для тебя новое поручение, — заявил он. — Расписку надо отнести связной. Чайная на Спасской улице, дом восемь.

— Когда?

— Через час. Это будет девушка в тёмно-зелёном платье.

Я сунул расписку за пазуху, подумал секунду и набил карманы бомбами — дымовыми и одной вспышкой. Запас не помешает.

Место встречи оказалось небольшим заведением с закопчёнными окнами и вывеской, на которой было написано: «Чайная Н.И. Трифонова». Зайдя внутрь, меня окружил запах сдобы и заварки. Я оглядел зал. Народу — человек десять, в основном мужики в поддёвках и картузах. Женщин не было, ни одной в тёмно-зелёном платье.

Я вздохнул. Надо ждать. Заказал чай и баранки, сел за столик у стены, откуда видна дверь.

Чай принесли в гранёном стакане с подстаканником, баранки — на деревянной тарелке. В голову пришла мысль: надо бы купить часы. Без них время не чувствуется, а в таком деле это важно. Но часы стоят дорого, а у меня оставалось меньше двух рублей.

Связная вошла через пятнадцать минут — засёк по часам на стене. Молодая девушка, лет двадцати. Русые волосы уложены в пучок, несколько прядей выбились, падают на лоб. Глаза карие, живые, с лёгким блеском. На ней было тёмно-зелёное платье, облегающее неплохую фигуру, с высоким воротником. На поясе — небольшая сумочка, в руках — книга в кожаном переплёте.

Она переступила порог чайной и на мгновение замерла. Брезгливость мелькнула на лице, но девушка тотчас взяла себя в руки. Выпрямив спину и чуть приподняв подбородок — так, будто вошла не в закопчённый трактир, а в пятизвёздочный ресторан, — она окинула зал быстрым взглядом. Не удостоив никого улыбкой, девушка заказала чай у буфета, взяла стакан с таким видом, словно прикасалась к чему-то слизкому, и села за столик у окна, стараясь не задеть скатерть.

Я выждал ещё минуту. Ничего подозрительного — обычная барышня, каких много, разве что слишком чистая для этого места. Взял свой стакан, подошёл.

— Не занято?

Она подняла голову. Брови чуть приподнялись.

— Собственно говоря, занято, сударь, — ответила она сухо. — Я поджидаю одного знакомца.

— Купец сказал, у вас есть ко мне дело, — сказал я вполголоса.

Она замерла, глаза сузились. Потом, помедлив, спросила тихо:

— Вы принесли то, о чём мы договаривались?

— Если вы о расписке Венцеля, то да.

Она быстро оглянулась по сторонам, затем кивнула.

— Прошу, садитесь.

Я сел напротив, вытащил из-за пазухи сложенный лист, положил на стол.

— Проверяйте.

Девушка взяла расписку, прочитала по диагонали, потом кивнула и спрятала бумагу в книгу.

— Не зря потратила восемьдесят рублей, — сказала она с удовлетворением в голосе.

Я свистнул про себя. Восемьдесят рублей. Купец заплатил мне пять — значит, остальное забрал себе. Но выбора у меня не было.

— Дешевле, чем платить долг, — сказал я. — Шестьсот рублей, я правильно понял?

— Верно изволили заметить.

— Кто такой Венцель, если не секрет? Почему вы выкупаете его расписку?

Она отхлебнула чай, поставила стакан.

— Мой учитель. Он разбирается в порталах.

— А вы? — спросил я. — Разбираетесь?

Девушка внимательно посмотрела на меня.

— Откуда вы взялись? У вас необычный акцент. И почему вас интересуют порталы?

Я пожал плечами.

— Путешествую. Много всего видел. И недавно — кое-что странное.

Она молчала.

— Меня зовут Данила. Раз уж мы на одной стороне, лучше знать, с кем имеешь дело.

— Агата, — кивнула она, чуть смягчившись.

— Я видел портал, — сказал я. — И существ, которые из него вышли.

Агата наклонилась ближе.

— Какие существа?

— Безголовые. Похожи на людей, но вместо головы — бутон, раскрывается в пасть. Четыре лепестка, внутри — чёрная глотка.

Она побледнела. Пальцы, сжимавшие стакан, дрогнули.

— Демогоргоны, — пробормотала она. — Очень сильные твари. Одни из самых опасных на Той Стороне.

— Много их там? И кого ещё можно встретить?

Агата отодвинула стакан.

— На Той Стороне — живой мир, там живут десятки видов. Демогоргоны занимают нишу людей. Они почти разумны, на уровне пятилетнего ребёнка. Хитры, обучаемы, мстительны.

— Они пользуются магией?

— Нет, — Агата покачала головой. — И слава Создателю. С их живучестью и регенерацией, будь у них ещё магия — они были бы непобедимы.

Я помолчал, потом сказал:

— Значит, от порталов только зло, если оттуда вылазят такие твари.

Агата удивлённо посмотрела на меня.

— Позвольте, вы не понимаете. Магию дают именно порталы. Вся сила, которая позволяет людям колдовать, идёт с Той Стороны. Без порталов Земля была бы без магии.

— Как так?

— Мой учитель проводил опыты, — она понизила голос до шёпота. — Чем ближе к порталу, тем быстрее восстанавливается магия в теле человека. Энергия идёт оттуда, через разрывы, мы просто её улавливаем.

Я переваривал информацию.

— То есть, где-то рядом есть порталы?

— Да, — кивнула Агата. — Большие города строят рядом с постоянными порталами. Разумеется, над ними возводят купола и постоянно охраняют, чтобы те, кто живёт на Той Стороне, не могли причинить вред людям.

— Откуда у вас такие познания о порталах? — спросил я.

Она устало усмехнулась.

— Я изучаю их уже три года. Но это долгая история, совершенно не для подобного заведения.

Хотел спросить ещё, но дверь за моей спиной скрипнула. Я не обернулся — сидел спиной ко входу, видел только лицо Агаты.

— Не оборачивайтесь, — шепнула она одними губами.

Я не послушал. Повернул голову — и увидел их.

Двое мужчин бандитской наружности, кожаные жилеты поверх рубах, на поясах ножи. У одного — шрам через всю щёку, у второго — короткий ёршик тёмных волос и бычьи ноздри. Оба шире меня в плечах, тяжелее в кости. Опытные бойцы.

— Слышь, барышня, — сказал тот, что со шрамом, — Пойдёшь с нами, без глупостей.

Агата выпрямилась.

— Никуда я с вами не пойду.

Шрам усмехнулся.

— А тебя никто не спрашивает.

Он шагнул вперёд, протянул руку к её локтю. Агата дёрнулась, ударила его по пальцам книгой. Бесполезно — он даже не поморщился. Схватил её за запястье, потянул вверх.

— Отпустите девушку, — сказал я. — Она сказала, что не хочет.

Второй, с бычьей шеей, повернулся ко мне.

— А ты, парень, не лезь не в своё дело. По-хорошему советую.

Я оценил их. Сила не на моей стороне. В рукопашную лезть — сломают быстрее, чем я успею достать нож. Но кое-что у меня было в загашнике.

Правая рука скользнула в карман. Пальцы нащупали картонный цилиндрик — вспышка, магниевая, из той партии, что сделал недавно. Достал, положил на раскрытую ладонь.

— Хотите, кое-что покажу?

Бычья шея глянул на бомбу, нахмурился.

— Что за херня...

Я не дал ему договорить. Щёлкнул пальцами левой руки, искра упала на фитиль. Я зажмурился, отвернул лицо в сторону. Ладонь обожгло — магний вспыхнул белым, ослепительным светом. Даже сквозь закрытые веки резануло по глазам, как тысячью игл. Тишина разорвалась матерными криками.

Я распахнул глаза. Передо мной плыли цветные пятна, но я ещё видел. Протянул руку, нащупал Агату, вырвал её из чужих лап.

— Бежим!

Она спотыкалась, не видя дороги — ослеплена так же, как и те двое. Шрам и его напарник терли глаза, ругались, шарили руками по воздуху.

Рванул к выходу, таща девушку за собой. У двери выхватил из кармана дымовую шашку, чиркнул пальцами, поджёг фитиль и бросил под ноги. Густой, едкий дым заполнил чайную.

Мы выбежали на улицу. Я тащил девушку под руку, не отпуская ни на шаг. Агата шла на подкашивающихся ногах, часто моргая.

— Что... что это было? — проговорила она. — Я ничего не вижу.

— Слепящая бомба, — ответил я, не сбавляя шага. — Через пару минут пройдёт.

Мы свернули в переулок, потом — в другой, третий. Я плутал нарочно, запутывая след, запоминая повороты. Где-то позади слышались крики, но я не оборачивался.

Агата прижималась к моему плечу.

— Темнота... — прошептала она. — Я ничего... совсем ничего...

— Глаза скоро привыкнут. Дышите глубже.

Она шмыгнула носом, но послушалась. Выдох — вдох, выдох — вдох. Мы зашли ещё глубже, в лабиринт дворов, где разило кошками.

Агата вдруг остановилась, выдернула руку.

— Кажется, вижу. — пробормотала она. — Пятна плывут, но вижу.

Она растерянно смотрела на меня.

— Извините за нескромность, кто вы, Данила?

Я не успел ответить. Из переулка, откуда мы пришли, донеслись шаги. Бандиты не сдались. Мы рванули дальше.

— Как они нас нашли? — выдохнул я. — Они же были ослеплены, не видели, куда мы побежали.

Агата тяжело дышала, но отвечала чётко:

— Магия… Скорее всего… Они наложили… На меня метку... Отслеживающую… Идут по ней.

Я выругался про себя. Значит, просто так не оторваться. В голове всплыла молитва — та самая, которую я выучил на пустыре. Которая отключила магию Льва.

— Есть способ.

Я повернулся к Агате на бегу, посмотрел ей в глаза и начал шептать. Арамейские слова, гортанные, тяжёлые вырвались из моих уст. Я не понимал их до конца, но знал, что они делают.

Агата дёрнулась.

— Что... что ты творишь? — её голос ослаб, ноги заплелись.

— Снимаю метку, — сказал я. — Проверь.

Она замерла на секунду, прижала руку к груди.

— Я ничего не чувствую. — Она с ужасом посмотрела на меня. — Ты отключил мою магию!

— Временно, — ответил я. — И метка, если была магической, тоже должна была исчезнуть.

Агата не успела ответить. Мы завернули за угол, и я бросил на мостовую дымовую шашку. Густой серый дым пополз во все стороны. Я схватил Агату за плечо, прижал к стене за выступом.

— Тихо, — прошептал я, прижав к губам палец. Она сначала дёрнулась, потом замерла.

В двух шагах от нас прогрохотали сапоги.

— Метка пропала! — раздался голос мужика со шрамом.

— А я говорил, что она не так проста, — ответил второй.

— За углом дым, значит, они побежали туда. Живо за ними!

Шаги затихли где-то в глубине квартала. Я выждал ещё десять секунд, потом отпустил Агату. Выглянул из-за угла. Пусто.

— Нам в другую сторону, — потянул я девушку. — Быстро.

Она кивнула. Мы побежали обратно — туда, откуда пришли. Миновали чайную, свернули в переулок, потом в другой. С каждым шагом город становился тише.

Через несколько минут я остановился, прислушался. Ни шагов, ни голосов, только ветер воет в трубах да где-то лает собака.

— Кажется, оторвались, — выдохнул я.

Агата оперлась на стену, согнулась пополам, уперев ладони в колени. Дышала тяжело, но уже ровнее.

— Позвольте узнать наконец, кто вы на самом деле? — спросила она, не поднимая головы.

Я прислонился спиной к холодному кирпичу, вытер пот со лба.

— Пока и сам точно не знаю.

Она подняла глаза и изучающе посмотрела на меня.

— Ладно, Данила. — устало усмехнулась она. — Раз вы меня спасли, придётся вам поверить. Хотя бы на время.

Агата выпрямилась, отряхнула платье, потом вдруг схватила мою правую руку, разжала пальцы.

— У вас ожог.

Я посмотрел на ладонь. Кожа покраснела, на середине вздулся пузырь — магниевая вспышка оставила след. Я и не заметил, адреналин глушил боль.

— Пустяки, — отмахнулся я.

— Пустяки, которые могут загноиться. — Она не отпускала руку. — Я могу вылечить.

— Как?

Вместо ответа Агата прикрыла глаза, её пальцы легли на мою ладонь. Я почувствовал, как из её рук потекло что-то тёплое. Похожее на ту искру, только не обжигающее.

На секунду я увидел светящиеся нити, которые тянулись от её пальцев к моей коже. Они вплетались в порванные ткани, стягивали края, заживляли. А потом всё исчезло. Агата убрала руки, открыла глаза.

— Готово.

Я поднёс ладонь к глазам. Кожа чистая, розовая, как новая. Пузыря нет, красноты нет. Даже шрама не осталось.

— Что это было? — спросил я. — Восстановление?

— Да, — кивнула она. — Школа Восстановления. Самое слабое заклинание, «Малая регенерация».

— Научите меня.

Агата покачала головой.

— Я не педагог и не целитель, учить не умею. — Она оглянулась на пустой переулок. — К тому же сейчас нет времени, и место неподходящее.

Я хотел настоять, но она перебила.

— Мне нужно отнести расписку домой. Пока эти... — она запнулась, — пока меня снова не нашли.

— Кто они? — спросил я. — Те двое?

Агата отвела взгляд.

— Люди моего отца.

— Вы ушли из дома? — удивился я.

— Убежала, — поправила она. — У меня были свои причины.

Она говорила сухо, без жалобы, просто констатировала факт.

— И теперь он вас ищет?

— Нанимает людей. — Агата усмехнулась. — Обычная история. Дочка сбегает, папаша злится.

— И надолго вы так?

— Пока не докажу, что способна на что-то сама. — Она подняла книгу, куда спрятала расписку. — Поэтому мне нужен был этот долг. Если я помогу профессору расплатиться, он возьмёт меня в экспедицию за портал.

Я слушал и думал о своём. О том, что этот Венцель может ответить на мои вопросы. О том, что Агата — единственная ниточка к нему.

— Мы ещё сможем поговорить? — спросил я. — О порталах?

Агата помолчала.

— Доходный дом на Царской, квартира двенадцать. Живу там, пока... — она не договорила. — Приходите завтра после обеда. Я буду дома.

— А если ваши люди...

— Вы знаете, как от них уйти, — она посмотрела мне в глаза. — Я видела.

Я кивнул, потом спросил:

— Почему вы мне доверяете? Мы знакомы всего час.

— Тот, кто рискует собой ради незнакомки, — улыбнулась Агата, — согласитесь, заслуживает доверия.

Я не нашёлся, что ответить.

— До завтра, Данила.

— До завтра, Агата.

Она развернулась и ушла быстрым, лёгким шагом. Скрылась за углом, оставив после себя запах духов.

Я постоял минуту, глядя в пустоту, потом опустил взгляд на ладонь. Магия, которая лечит, а не убивает. Сунул руку в карман, нащупал остатки бомб и пошёл в сторону Гильдии. Над головой — ни луны, ни звёзд, только тяжёлые тучи, обещающие дождь.

В голове крутилось одно: молитва сработала на Агате так же, как на Льве. Значит, она подавляет магию у любого — не важно, друг или враг. Хороший козырь. Опасный, но хороший.

Свернул в знакомую подворотню, нырнул в полуподвал. Завтра будет новый день, а сегодня — спать.