ЮЛЯ: ПАПА
Прошлым летом я снова полетела в Москву. Не одна, а с папой.
Повод был самый нерадостный - финальное обследование в онкоцентре Блохина.
Папа не жаловался и совсем не выглядел больным. Он вообще жаловался очень редко и всегда был на позитиве. Поэтому диагноз нас оглушил. Мы просто не поверили. И когда нам предложили пройти углубленное обследование в Москве - сразу ухватились за эту возможность.
Онкоцентр Блохина - это очереди, очереди, очереди. А еще – это длинные стеклянные переходы между корпусами. Лабиринты кабинетов и бесконечные стрелочки-указатели: «Томограф», «Анализы», «Сцинтиграфия».
И люди, люди, люди, люди, которые хотят одного — жить.
Мы ходили и смеялись. По-другому вынести обстановку невозможно. Я стала рупором и громоотводом, ведь папа-сама деликатность - готов был пропустить всех в заветный кабинет. Я же выкручивала на полную несвойственную мне наглость.
- Кто последний в кабинет? И у нас по времени. И мы записывались по талону... Нет, не пропустим. Нам тоже только спросить.
Ну, вы понимаете...
А за окном цвела совсем другая жизнь. Яркая, солнечная, манящая и очень витальная Москва. Гуляли много. Музеи Московского Кремля, Третьяковка, Пушкинский, Царицыно и Коломенское, Дарвинский музей, Технопарк, Воробьевы горы и даже Планетарий.
Папа рассказал, как первый раз приехал в столицу:
- Мне было 16, наградили как лучшего ученика класса. Прилетели тоже летом – пытаемся попасть на экскурсии, а все закрыто. Тогда как раз хоронили погибших космонавтов (экипаж Добровольский-Волков-Пацаев). И вся Москва была в траурных венках.
- Но потом-то тебе город понравился?
- Конечно. Я много лет летал в Москву в командировку, у нашего НПО ПМ здесь даже своя гостиница была. И вот приехал сюда в последний раз.
- Папа, не говори так. Даже не думай.
В ответ он улыбался.
Он уже все понял. И, думаю, принял.
В Царицыно мы попали на выставку про нити. "Нить времени или нить судьбы"... Что-то на очень концептуальном и совсем непонятном нам, простым людям из провинции. Мы ходили с папой по экспозиции, рассматривая мотки ниток в виде ДНК, махровые плетеные коврики, текстильные инсталляции. Я сдерживалась, чтобы не закатить глаза и не произнести вслух что-то вроде: «Пипец!»
Папа шепотом подсказывал:
- Улыбаемся и ищем выход.
Хотела бы я закончить философски и жизнеутверждающе. Мудро. Или еще как-нибудь по-умному. Но нет. Слов не подобрала.
Папа. Тебя не хватает.
