Суд⁠⁠

Кария, верховный маг новой империи, ходил из угла в угол своей аскетичной комнаты, предвкушая предстоящий суд. Внешне он был невозмутим, но внутри плясали озорные чертики. Пальцы быстрее обычного перебирали четки, вторя ритму старого храброго сердца.
Уже год минул с последней войны. Той, самой кровопролитной и скоротечной войны за последнюю тысячу лет. За несколько дней, что отпечатались у всех в памяти, произошло многое: восстание имперской гвардии, захват гильдии магов, убийство заговорщиками короля Мастарда и еще… уничтожение столицы государства со всеми жителями и еще нескольких городов.
Последнее - это то, что выходило за рамки плана Карии. То, что он не предусмотрел и предусмотреть не мог.
Но всё же страшные картинки, как в ярмарочной панораме, возникали перед его глазами, стоило только сомкнуть веки. Он никогда до того дня не видел хоровод душ. Когда тысячи озлобленных и потерянных теней, сотканных из эфира поднимаются вверх неистово цепляясь друг за друга, вихря и заслоняя солнце.
Слишком много смертей в одно мгновенье.
Старая империя пала, из пепла появилась возрожденная, названная новым именем. На трон тысячи солнц сел молодой правитель, бастард жестокого Мастарда. Мальчик нравился Карии своей светлой уверенностью и безупречной непоколебимостью духа. Он олицетворял то, что было нужно обескровленной стране и страждущим людям.
За прошедший год Кария сделал для возрождения новой империи всё, что было в его силах. Заручившись помощью гвардии сначала ценой многих жизней остановил угрозу, затем погасил очаги сопротивления, вспыхнувшие повсеместно. А когда воцарился новый мир принялся за чистку остатков старого мира и инакомыслия.
За год Кария, провозгласивший себя верховным судьей, вынес множество смертных приговоров сторонникам старой власти, мятежникам и своим братьям магам, тем, кто не пожелал присягнуть молодому принцу. Верховный маг сделал, что было должно.
Но камень никак не уходил с души, потому что истинный виновник кровавого пиршества так и не был наказан. Он испарился, как утренний туман и след его затерялся. Принц, названный правителем, не хотел и не мог принять корону до момента восстановления справедливости. Кария спешил.
И вот наконец настал день торжества. Ментаты, ежедневно и еженощно, исследующие земли королевства, обнаружили всплеск ауры, черный как сама ночь. Человек, что породил всплеск допустил ошибку и не успел укрыться. Он не сопротивлялся, когда гвардейцы надели на него тритоны, наручники не позволяющие накладывать чары или творить магию.
— Неужели сегодня, — бормотал Кария себе под нос, бродя по комнате. Потом сел на застеленную кровать и сосредоточился на начинающимся токании в висках, унимая боль — что-то не так…
Через несколько часов, когда зал заседаний, наполненный людьми, взревел оскорблениями и угрозами, когда заключенного юношу, закованного в цепи и тритоны втолкали мечами и поставили на колени перед престолом, когда свет пал на его встревоженный лик, Кария наконец поверил в реальность развязки.
Принц, что возвышался на престоле над всеми в своей алой мантии, вопросительно посмотрел на Карию. Тот кивнул, перебирая четки, уверенный в том, что ментаты не ошиблись. Если бы принц мог видеть ауры, как видел их старый маг, от него не укрылись бы черные крылья, раскрытые за спиной арестованного. Он бы увидел, что за добродушным лицом и растерянной полуулыбкой парня, его хромотой и дрожью в конечностях скрыто само зло.
Кария мысленно обратился к верховному ментату, что скрылся в тени в углу зала. “Его имя Инох, верховный” — ответили ему.
— Повторяй за мной, Инох. Точно и верно. “Именем бессмертного бога, хранителя сущего…
Чуть замешкавшись, Инох зашептал слова клятвы себе под нос.
Один из солдат ткнул его сапогом в спину, призывая говорить громче.
— того, кто видит всё и открывает скрытое, представ перед ним, — забормотал бедняга громче вслед за Карией.
Слова клятвы не обязательно было произносить во весь голос или точно следовать форме, достаточно было разборчиво произнести концовку, что и сделал Инох:
— … я клянусь говорить правду и лишь правду пред очи его, иначе пусть разразит меня гнев его и стану я частью тысячи его солнц.
— Итак, поведай нам, ты, поклявшийся говорить правду, кто ты и откуда ты.
Инох, поняв светлые глаза, принялся рассказывать о себе. Говорил он просто, как и любой деревенский житель. Он жаловался на голод, поборы и лишения. Особенно роптал он на свою детскую травму, когда нога его угодила под косу. С тех пор он стал почти бесполезен. Инох всё говорил и говорил, как будто был рад тому, что его наконец слушают.
— Ты есть дракон? — резко оборвал его Кария, возвышая голос, — тот, что оставил наши города в руинах и покрыл пеплом нашу землю?
Публика, нетерпеливо гудящая до этого замерла. Замер и Инох. Не отрывая глаз от Карии он снова забормотал что-то и снова получил тычок древком копья.
— Говори громче, — рявкнул стражник, наклонившись к нему.
— Я не могу быть драконом, — начал Инох, вжав плечи, ожидая нового удара…
— Отвечай прямо, — твердо произнес маг, — да или нет? Ты обращался когда-то в дракона, ничтожный?
— Посмотрите на меня…
— Да. Или. Нет, — выкрикнул маг, поднимаясь на ноги.
— Я не знаю! — взмолился парень, молитвенно сложив руки — я не помню. Многое забывается…
Толпа взорвалась яростным негодованием, а Кария бросил взгляд на тритонов на руках подсудимого. Они яростно трещали, переливаясь. Парень сдерживал вспышку магической энергии. Как только он попытался применить заклинание, наручники отрезали бы ему кисти.
“Ну давай, тварь…” — услышал Кария свой голос.
Оборвав гул жестом, он призвал свидетелем верховного ментата, который поклявшись говорить правду, показал, что видит черную ауру над Инохом, которую видел раньше лишь однажды. Но тогда она заслоняла горизонт.
Инох задохнулся. Он был на грани.
— Я не злой! – крикнул он, — я никому не хочу зла!
Показания ментата было вполне достаточно. Но Кария знал, что парень не врет, поскольку свет не карал его.
Принц снова вопросительно посмотрел на задумавшегося Карию. Никогда раньше он не видел своего наставника таким. Кария мрачнее тучи, сведя брови, щелкал четками.
— Что-то не так… — прочитал принц по губам.
Инох озирался вокруг на людей, что были готовы разорвать его. Потом закрыл лицо руками и упал на пол, содрогаясь.
— Быстрее, Кария, — произнес принц, — неужели это так сложно.
В висках мага снова застучало.
Потом он кивнул и сказал, добавив твердости голосу:
— Виновен! Смертью этого человека закончится наша темная пора, он искупит свою вину. Мы будем свободны от гнева и страха.
Перед глазами Карии снова замелькали картинки того, как огромная жадная тварь опускается на город и дышит огнем. Он видел, как его друзья погибают объятые липким черным пламенем, что невозможно погасить. Как тают каменные башни дворца, как плавятся дороги и дома. Он слышал крик.
Из воспоминаний его вырвал крик одобрения толпы. Люди приветствовали слова Карии, радуясь освобождению. Маг же неотрывно смотрел на подсудимого.
Инох лежал недвижимо, распластавшись на полу. Только тритоны на его руках уже пускали молнии, изготавливались к атаке.
И вдруг замерло.
Кария почувствовал, как боль проникает в его голову, словно раскаленный гвоздь одновременно с посланием.
— Ну здравствуй, тот что смог меня изгнать.
Раздался оглушающий треск. Инох даже не успел вскрикнуть. Его запястья вспыхнули и взорвались кусками плоти.
— Ты действительно думал, что это ничтожный юноша дракон? Ты же видел меня, ты знаешь меня, — шептал голос. Кария схватился за голову и упал на одно колено.
— Ты стал слаб, ничтожество! А я набрался сил за год. Ты - червь и в подметки не годишься моему хозяину. Тому, кому ваш истинный правитель поклялся в верности.
Принц, присев на колено, тряс Карию за плечо, пытаясь привести старика в чувство.
— Этот безумец - лишь сосуд, который мог меня уместить без всякого подозрения. Я подобрался к вам близко, насколько мог…
Маг пытался произнести что-то. Предупредить принца о неминуемом.
— Ты готов? Ты всё увидишь снова. Я оставлю тебя напоследок.
А потом раздался хлопок и треск. И зал поглотила тьма.