Профдеформация⁠⁠

Профдеформация такая сука штука, что теряется способность просто читать литературу и получать удовольствие. В который раз, открывая книжку, я вижу не что написано, а как.

Обычно проблемы не возникает, если автор достаточно смелый, ловкий и умелый, а тексту достался грамотный редактор. В таком случае я вижу автора и его чувство языка.

Я читаю и понимаю: здесь мы с автором ощущаем по-разному, я бы никогда подобную фразу не вывернул, потому что... И дальше идет набор индивидуальных предпочтений. Или: вот это словесный танец, мне б такое!

Идеально, когда след редактора вообще не заметен: просто текст грамотный, логичный, с шероховатостями авторского восприятия. Если текст грамотный, но при этом слишком гладкий, у меня возникает вопрос: а где тут авторский язык?

Не прошелся ли редактор по тексту катком?

Мне в течение недели приходится редактировать не менее двух текстов от разных авторов. Это происходит, потому что обычно в работе находится какой-нибудь роман или повесть, требующие на редактуру дней десять, например, и в этот десяток рабочих будней вклиниваются главы впроцессников или рассказы со срочным дедлайном.

При такой интенсивности крайне важно учитывать, кому и что я редактирую. Нередко я пишу автору и прошу напомнить какую-то деталь по сюжету, потому что в голове неизбежно случается каша.

Гораздно чаще я открываю предыдущие тексты автора и трачу минут пять-десять, чтобы настроиться, вспомнить, как звучит именно этот человек.

Тут напрашивается аналогия с музыкой. Если каждый акт редакторского вмешательства в текст это песня, то у нас с автором разные инструменты: у него гитара и вокал, у меня басуха и бэки (на самом деле я освоил только губную гармошку). Если перед записью сингла мы не поймаем общий ритм и тональность, песня зазвучит дерьмово.

Так же и с автором: сперва сонастройка, потом работа.

А начал я этот поток сознания вообще с мыслей о гречневой Кафке. Я уже давно не читал переводных книг, а тут мне в руки попалась «Америка», я и подсел.

Вот где профдеформация активизировалась по полной!

Теперь я вижу и автора, и переводчика, и редактора. И как же хорошо в этот момент шевелятся мозги! Это действительно тот случай, когда слушаешь музыкальный хит и раскладываешь его на партии: вот гитара, вот бас, вот вокал, вот ударные, вот второй голос, и никто никому не мешает.

Только здесь не ноты, а слова.

И плевать, что в роли редактора я не допустил бы этаких вывертов, потому что в данном случае задача и редактора, и переводчика — передать чувство языка автором. Чужого языка. Посредством своего.

Невероятнейшая задача.

Ну и да, переводить мне тоже доводилось (с английского на русский и с русского на английский), так что знаю эту кухню изнутри. Если подвернется предложение что-нибудь перевести (старушку через дорогу не предлагать), то ухвачусь с удовольствием.

В конце концов, профдеформация, может, и та еще подруга, но и с этой грымзой мы научились петь читать в унисон.