Прислужник дьявола⁠⁠

Взгляд был такой, как обычно. Добрый, мягкий, чуть лукавый, со множеством лучиков-морщинок. Пухлые, чуть тронутые улыбкой губы не выражали ни осуждения, ни огорчения, ни недовольства, ни досады. Однако сегодня этот взгляд внутри у Ромика вызвал трусливый трепет. Хотя откуда взяться этому страху? Что может напугать бывшего уголовника, имеющего за плечами несколько лет отсидки.

Ромик сплюнул густую желтоватую горечь в грязь между ног. Почувствовал ноющую боль в колене. Старая травма — память о лихих девяностых давала о себе знать каждое межсезонье.

Ромик опустился на ступеньку крыльца. Холодные доски, впечатавшиеся в обтянутую джинсами филейную часть, напомнили нары. Он вынул из кармана куртки грецкий орех, достал из другого нож, вонзил остриё в выемку скорлупы и нажал, немного повернув лезвие по часовой стрелке. Скорлупа со скрежетом раскололась, обнажив мозговидные внутренности. Снова это ощущение мурашек на коже вдоль позвоночника.

Вышел Ромик после отсидки в двухтысячном. Годы бардака прошли, и решил Ромик завязать со своим криминальным прошлым. Тут и присмотрел его хозяин. Взял под своё крыло помощником на довольствии.

Ромик хозяина слушался беспрекословно, исполнял все поручения. Сначала погреб в гараже рыл, странный какой-то погреб, метров шесть в глубину. Потом бетонировал стены и пол, лестницу прилаживал. Лестница получилась фартовая — раздвижная. Туда же электричество провёл. В общем, бункер вышел что надо. Вопросов лишних не задавал, мало ли для чего погреб нужен, может картошку хранить, а может от ядерного взрыва прятаться. Только когда хозяин приказал нары соорудить, Ромке не по себе стало. «Уж не меня ли он сюда поселить собрался?» — мелькнуло в голове. Но минутная тревога прошла быстро, все страхи развеяла швейная машинка, которую хозяин велел перетащить из материнской комнаты в подвал. Значит, не ему предназначалось сиё обиталище. Остальное Ромку не интересовало.

Для чего нужен бункер стало ясно после того, как хозяин велел украсть эту худосочную бабёху из парка. Девка особо и не сопротивлялась, плюхнулась от страха, как подкошенная. Сама лёгонькая, килограмм пятьдесят весу. В машину затолкали, водкой напоили и бесчувственную в бункер спустили.

Сначала Ромка думал, что хозяин выкрал девку для утех. Наверное, влюбился, а та взаимностью не отвечала, пришлось силой взять. Но всё оказалось гораздо умнее. Понял это только, когда увидел стопку женских халатов, которые ему было приказано отвезти в магазин «У Михалыча». Стрекотня швейной машинки иногда чередовалась с криками девки. Но что происходило там в подполье Ромик мог только догадываться, в бункер его не пускали. Разрешалось только стоять на стрёме у спуска в подвал. Хозяин вылезал из подполья довольный. Довольство выражалось в доброй, немного лукавой улыбке в уголках глаз.

Вторую хозяин привёл сам. Она была странная. Красивая, но глупая. Почти не говорила, только молчала. Через какое-то время хозяин пожаловался, назвав глупышку «необучаемой». Куда она делась, Рома не знал, но вместо двух мисок с едой в бункер хозяин стал носить, как и раньше, всего одну.

«Нужны ещё», — прозвучало, как команда. Тогда они подцепили этих двух малолеток на праздновании дня города.

С тех пор прошло много времени, Ромка выполнял мелкие поручения: отвезти халаты в магазин, закупить материал и фурнитуру. Даже как-то скучновато стало, но тут у хозяина крышу снесло. Где уж он приглядел эту лупоглазенькую? Но влюбился… как есть влюбился… привези, и всё тут. Намучился он с ней. По всей области таскался, когда они с кавалером в поход отправились. Следил, осторожно следил, на расстоянии… но чутьё у неё, что ли?

Ромик вспомнил взгляд хозяина и почувствовал, как похолодела спина. Ну ошибся… с кем не бывает… но потом же исправил. Хозяин молчал и как будто улыбался, ничего не сказал… ни упрекнул, ни осудил, но как-то нехорошо стало Ромке от его взгляда.

Позади скрипнула деревянная половица, и он всё понял. Успел только воздух глотнуть в последний раз. Вдохнул…

Удар показался несильным. Сознание уходило быстро. Последнее что он увидел, откуда-то сверху, как будто с крыши дома, был его собственный череп, пронзенный остриём лопаты. Остатки сознания ещё успели отработать… расколотый грецкий орех. Выдохнул.